Полная безнаказанность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В тот вечер я так и не открыл «Дьяволиц», потому что до часу ночи делал записи. Мне хотелось запечатлеть не только все детали рассказа Мадлен, но и по возможности ее манеру говорить. Единственное, чего я передать не могу, это волшебства ее голоса — непринужденного, нежного, певучего. Эта шестидесятивосьмилетняя женщина обладала — и обладает по сей день, ибо она совсем не изменилась, — удивительным обаянием. Не знаю, была ли она хороша собой, но думаю, что была, и кузен Жандрон не остался единственным мужчиной в ее жизни. Она никогда не откровенничала о себе — только о «Дигьере» и его обитательницах, словно это поместье с его хозяйками были ее единственной страстью, но я не почувствовал в ней ни чопорности, ни жесткой непреклонности, свойственных женщинам, которых мужчины оставляют равнодушными.

Укладываясь спать, я думал, что на следующий день проснусь очень поздно, но в семь утра меня разбудили коты, мурлыкавшие у меня над ухом. Я посвятил подобающее время общению с ними, после чего встал и спустился вниз. Была суббота, но в постели никто залеживаться не стал: все были в кухне, где вкусно пахло крепким кофе и свежим хлебом. Меня встретили как давнего друга.

За едой была составлена программа на день: Шарлотта и Мадлен отправятся в город за покупками, Сара нанесет визит нескольким коровам, Адель займется историей с географией:

— Буду зубрить, как каторжная! Мне нужен высший балл!

А Клеманс, раздобывшая тесты за предыдущие годы, собиралась до посинения решать интегралы.

— Вы сильны в математике?

Я с печалью в голосе ответил, что был когда-то, лет сорок назад.

Я как раз обдумывал, чем бы мне заняться, когда появился Вотрен. Не помню, каким представлял себе отвергнутого любовника, — все мы, так или иначе, руководствуемся штампами. Вотрен, как и оба Трамбле, явно был в доме своим человеком: он поцеловал девочек и Мадлен, взял чашку, сам налил себе кофе и подсел к большому столу. Руки у Вотрена были крупные и крепкие, как и подобает работающему на земле человеку, но с длинными и изящными пальцами. «Рембрандт через призму Эль Греко» — сработала моя вечная привычка искать аналогии в искусстве. Седина до сих пор не тронула его головы, тогда как у меня в его возрасте уже не оставалось ни одного темного волоса! Обветренное, изрезанное морщинами лицо поражало тонкостью черт, присущей — еще один штамп! — скорее интеллектуалу, чем фермеру. Этот человек показался мне весьма привлекательным мужчиной, и я сказал себе, что госпожа ла Дигьер, должно быть, и вправду необыкновенная женщина!

Вотрен — само собой разумеется! — знал о моем присутствии в доме.

— Итак, господин Авиль, как вам «Ла Дигьер»?

Я произнес несколько хвалебных фраз, которые Вотрен выслушал с застенчиво-счастливой улыбкой, словно я говорил о его собственном владении.

— Вы уже видели огород? А овчарню?

— Овчарню?

— Боже, о чем только думают эти женщины? Овчарня — ровесница дома, что для наших мест большая редкость, вы непременно должны на нее взглянуть.

Я сообщил, что спускался к реке, но дальше, в заросли, не полез.

— И правильно сделали! Мы больше не ходим туда через сад. Я обещал госпоже ла Дигьер и Мадлен расчистить еще несколько соток земли: если у вас нет других дел, идемте со мной.

В этот момент мне на мобильный позвонила моя дама сердца, и я залился краской стыда, осознав, что совершенно забыл поставить ее в известность об инциденте с машиной, из-за которого застрял в провинции. Я отправился в холл, чтобы выслушать заслуженные упреки и попытаться вымолить прощение, в глубине души понимая: будь эта женщина важна для меня, я бы такой оплошности не допустил.

Поговорив, я вернулся к Вотрену, и мы через двор направились к овчарне.

— Машины заезжают сюда только в случае крайней необходимости. Антуан говорит, что булыжник укладывали прямо на песок, а этот тип подложки недостаточно прочен как для грузовиков, так и для легковых машин.

— Дело даже не в весе машин, главная опасность исходит от тормозов. Следовало бы использовать закаленный песок.

— Поговорите с ним. Не уверен, что ему знакомы такие методики.

— Он кажется мне знающим человеком.

— Так и есть. Но, если я правильно понял, процесс восстановления требует специальных знаний. Один взгляд на бетонные заплатки старого Октава вызывает отчаяние, согласны?

Интересно, найдется здесь хоть один человек, равнодушный к «Ла Дигьер»?!

Мы сели в старенький внедорожник Вотрена, бывший на ходу, судя по всему, благодаря заботам Жерома. Проехав сотню-другую метров, мы оказались перед решеткой ворот, такой старой и настолько прекрасной, что я поразился, каким чудом ее миновала общая участь проданных семейных сокровищ. Вотрен размотал цепь и отодвинул засов.

— Тяжелую работу делаем мы с молодым Трамбле, — объяснил он. — У девочек, да и у Альбертины с Мадлен, энергии хватит на десятерых, но они все-таки не штангисты-тяжеловесы. Если мужчина себя уважает, некоторых вещей он женщинам делать не позволит.

«Например, распиливать на дрова стволы поваленных бурей деревьев, а потом складывать их в поленницу», — подумал я, оглядывая окрестности.

Меня удивила не только площадь огорода, но и желание ее расширить.

— Они выращивают овощи для себя, а излишки продают. Люди сегодня гоняются за экологически чистыми продуктами, так что это дает небольшой дополнительный доход, а вы сами знаете, что у них каждая монетка на счету. — Он негромко рассмеялся. — А овощи «чистые», потому что нет денег на удобрения.

— И как же они выкручиваются?