— И становятся рогоносцами. Умный человек ведет себя иначе.
— Ты хочешь, чтобы он был не только богат, но и умен?
— От этого зависит мир в семье. Вряд ли мы сумеем приспособиться к дураку.
— Тебе бы следовало подумать в первую очередь о матери и сказать: она не сумеет.
— Перестань, Мадлен, тебе известна ее самоотверженность: она сделает все, чтобы нас спасти.
— И где же вы отыщете для меня столь редкостный экземпляр?
— Уж точно не здесь, — ответила Шарлотта.
— На водах! — воскликнула Сара. — Только на водах. Они там лечатся, скучают, им нужно приятное общество. В Виши приезжают те, у кого больная печень, цирроз и сердечная недостаточность, Пломбьер, если не ошибаюсь, показан почечникам, Дакс — тем, кто страдает диспепсией, Бурбуль — золотушным, Амели — туберкулезникам, астматикам и сифилитикам, а если у человека хронический энтерит, ему самое место в Эвиане. Выбирай патологию по своему вкусу.
Последняя фраза вызвала бурный протест окружающих.
Шарлотта закрыла компьютер, который ничем не мог ее порадовать, и они принялись вчетвером развивать курортную тему, где бродят стада разочаровавшихся в любви миллиардеров — о, совсем не золотушных и уж точно не сифилитиков! — жаждущих встретить женщину своей жизни и открыть ей сердце и банковский счет.
— Все знают, что сердце как волшебное слово открывает путь к банковским счетам.
Когда-то Альбертина ездила в Виши с мужем, хотя печенью тот не страдал. Она хорошо помнила его изящную архитектуру, истинная ла Дигьер, она знала в этом толк, прогулки по паркам под прелестными аркадами и гостиницы конца века — девятнадцатого, естественно! — где к ужину выходили в вечерних туалетах, а чопорные слуги замечали малейший промах в одежде гостей. Пожилые господа и дамы вкушали, в одиночестве, каждый за своим столом, вареную, чуть сбрызнутую лимонным соком рыбу и тушеную морковь.
— Конечно, Виши!
Входя в отель, люди сдержанно приветствовали друг друга, изредка останавливались, чтобы обменяться парой фраз. Альбертина вспомнила: однажды они с Октавом видели, как двое отдыхающих украдкой, за спиной официантов, обсуждают погоду и поданную на обед рыбу.
— Флирт!
— Это подтверждает мою правоту! — победно воскликнула Сара.
Но тот отель был пятизвездочным, женщина, которой кровь из носу необходимо достать к концу августа пятнадцать тысяч евро, не может позволить себе такой роскоши.
Шарлотта предложила взять кредит:
— Объясню своему банкиру, что деньги нужны для того, чтобы найти мужа для матери.
— Придется платить за номер, нужны платья и драгоценности: я не подцеплю миллиардера в тряпках из «Труа Сюис».
— Ты никогда там не одеваешься, нам это не по средствам, — проворчала Мадлен.
— Драгоценности могут быть и поддельными, — сказала Сара. — В его возрасте он наверняка будет близорук и ничего не заметит.
Их понесло.
— Огромное состояние и цирроз!
— Ты станешь его последней любовью.
— Мы влюбимся в его наследство.
Мадлен абсолютно точно помнила состоявшийся тогда разговор — в этот самый момент домой как раз вернулись девочки.
— Что за наследство? — спросила Клеманс.
— То, которое мы получим от будущего мужа твоей бабушки, — пояснили ей.
Клеманс нимало не удивилась.