От межколониальных конфликтов к битве империй: англо-французское соперничество в Северной Америке в XVII-начале XVIII в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В-четвертых, хартия Компании Массачусетского залива (1629), которая стала собственником территорий, простирающихся «через континент от Атлантического <…> океана на востоке до Южного моря на западе». Их южная и северная границы должны были идти сначала на расстоянии трех миль к югу от реки Чарлз и трех миль к северу от реки Мерримак соответственно, а затем — вдоль параллелей.[294]

В-пятых, нереализованный патент сэра Роберта Хита на «Провинцию Каролана» (1629). Хит получил «регион или территорию <…> в части Америки между 31° и 36° с.ш.».[295]

В-шестых, хартия Коннектикута (1662), которая включала «полосу» между южной границей Массачусетса, заливом Наррангансетт, морем на юге и «Южным морем» на западе.[296]

Наконец, в-седьмых, и, в-восьмых, хартии Каролины (1663 и 1665). Первая из них в части, касающейся определения границ жалуемых территорий, повторяла вышеупомянутый патент Хита (все земли между 31° и 36° с.ш.);[297] во второй границы предыдущего пожалования были раздвинуты до 29° с.ш. на юге и до 36°30’ с.ш. на севере.[298]

Кроме того, с точки зрения некоторых исследователей (Г. Ланкто[299]), аналогичный характер носила также хартия «Компании предпринимателей и колонизаторов городов Лондона и Бристоля для колонии или поселения на Ньюфаундленде» (1610), которой были пожалованы «все страны и острова, обычно называемые Ньюфаундлендом, которые расположены между сорок шестым градусом северной широты и пятьдесят вторым градусом той же широты».[300] Правда, большинство специалистов все же склоняется к тому, что компания получила только сам остров Ньюфаундленд.[301]

В совокупности все вышеперечисленные пожалования, многократно пересекаясь друг с другом, охватывали огромное пространство между 29-й и 48-й параллелью (или даже 52-й, если учитывать положения хартии Ньюфаундлендской компании), включающее не только практически всю основную территорию нынешних США, но также значительную часть канадской (к югу от 48-й либо от 52-й параллели) и даже небольшой участок мексиканской территории (см. карту 2).[302] А если сюда прибавить территории, пожалованные в 1670 г. Компании Гудзонова залива (все побережье одноименного залива и все земли, расположенные в бассейнах впадающих в него рек[303]), то сфера английских притязаний охватывает и большую часть канадского севера.

Французские патенты были не менее масштабными. Генрих IV первым пожаловал своему подданному «трансконтинентальную полосу» североамериканской территории между 40° и 46° с.ш. (патент сьёра де Мона (1603)).[304] В 1627 г. огромное пространство «от Флориды до Полярного круга» и от Ньюфаундленда до Великих озер, вместе со всем бассейном реки Св. Лаврентия было передано Компании Новой Франции (также известной как Компания ста участников), остававшейся феодальным собственником всех французских владений в Северной Америке до 1663 г.[305] В 1664-1674 гг. всей северной частью этого континента «до Вирджинии и Флориды» распоряжалась Компания Западных Индий.[306]

В то же время следует отметить, что французы использовали линии параллелей для установления пределов своих пожалований реже, чем англичане, да и в целом у последних в XVII — начале XVIII вв. границы были определены относительно более четко. На наш взгляд, это было связано с двумя обстоятельствами.

Первое состояло в том, что англичане, как правило, стремились к тому, чтобы пожалование предшествовало основанию колонии, так как согласно действовавшему в Англии обычному праву, английские подданные не могли от своего имени вступить во владение какой-либо территорией, пусть и расположенной за пределами страны. Все, что они тем или иным образом приобретали, они приобретали для короны. Соответственно, для того чтобы их действия считались законными, было необходимо, чтобы им предшествовало пожалование, исходящее от Короны как верховного собственника всех земель.[307]

Во Франции ситуация была несколько иной. Там тоже только королевская власть, будучи источником права, могла передать своим подданным какую-либо территорию и сделать их таким образом ее законными владельцами. Однако при этом считалось, что завоевание может предшествовать пожалованию, основанием для которого оно при определенных условиях является. Именно «право завоевания» при Старом Порядке превращало колонии в собственность суверена.[308]

Второй момент заключался в том, что в отличие от англичан французы придерживались принципа, согласно которому открытие какой-либо реки (естественно с вступлением во владение этой рекой) автоматически обеспечивает права на весь ее бассейн, границей которого является водораздел.[309] Это подтверждается тем, что во всех французских пожалованиях и т. п. документах, относящихся к Северной Америке, обязательно упоминается о реке Св. Лаврентия и системе Великих озер. С точки зрения французов это означало, что они являются законными собственниками всей прилегающей страны. Например, полномочия губернатора и наместника Новой Франции Монманьи (1645) распространялись на «провинции, орошаемые водами реки Св. Лаврентия и других рек, которые в нее впадают, и тех мест, которые орошаются их водами в Новой Франции». Патентные письма его коллег — губернаторов д'Аржансона (1657) и Мези (1663) содержали практически идентичные фразы о том, что их власть распространяется «на всем протяжении упомянутой реки Св. Лаврентия в Новой Франции, сопредельных островах и землях по обе стороны названной реки и других рек, которые впадают в нее до ее устья».[310]

Тот факт, что англичане и французы придерживались различных точек зрения по вопросу определения границ своих владений, был замечен еще в начале XVII в. Так, в официальном заявлении английского правительства французскому послу, сделанном еще в 1617 г., говорилось, что территории Северной Америки, расположенные между 36° и 45° с.ш., пожалованы «с востока на запад, от одного моря до другого; и в случае, если представители другой нации высадятся к северу от 45° и по какой-нибудь реке, озеру или по суше проникнут к югу, чтобы основать поселения за нашей спиной, то для наших губернаторов будет законным сопротивляться, изгонять и применять силу по отношению к любому, кто предпримет такую попытку».[311] Естественно, французы не могли согласиться с такой постановкой вопроса, особенно после того, как они проникли в бассейн Миссисипи и вышли «в тыл» английских владений.

Сразу же отметим, что понятие «граница» в Новом Свете трактовалось совершенно иначе, чем в Старом. В Европе пограничные линии между государствами формировались в течение длительного времени, приобретая, по выражению Ф. Броделя, характер «складок местности»; в рассматриваемый нами период они становились все более четкими (примером может служить демаркация франко-испанской границы в соответствии с условиями Пиренейского договора 1659 г.).[312] В то же время в колониях они носили крайне условный характер (единственная попытка провести на местности какое-либо подобие размежевания между английскими и французскими владениями имела место только в 1749 г.).

Помимо вышеперечисленных «трансконтинентальных» пожалований, в Англии и во Франции издавались хартии и патенты, владельцы которых получали относительно более скромные по размерам участки. Они имели самую различную конфигурацию и часто пересекали те или иные «полосы», вклинивались в них и т. п. Границы этих пожалований также могли быть установлены достаточно четко (хартии Мэриленда (1632), Мэна (1G39), Провиденса (1643) и т.д.), а могли быть и весьма неопределенными (например «Провинция Лакониа», пожалованная Дж. Мэйсону и Ф. Горджесу в 1629 г.). Дополнительные сложности и путаница создавались в случаях, когда компании или лорды-собственники, пользуясь часто предоставлявшимся им правом субинфеодации, уступали кому-либо часть пожалованных им территорий.

Особенно часто в различных пожалованиях фигурировали те или иные участки Атлантического региона Канады и Ньюфаундленда, где пересекались интересы различных участников колонизационного процесса, представлявших обе державы. При этом издание новых хартий и патентов далеко не всегда приводило к изменению конкретной обстановки.

Так, в 1616 г. полуостров Авалон (юго-восточная оконечность Ньюфаундленда) приобрел У. Воан, который вскоре уступил одну часть своих владений лорду Фолкленду, а другую — Дж. Кэлверту (впоследствии первому барону Балтимору), однако ни один, ни другой, ни третий практически не занимались колонизацией острова и не оказали заметного влияния на события, происходившие там в 10-20-е годы XVII в.[313]

Специалисты по-разному комментируют ситуацию с пожалованиями. Например, Ч.М. Эндрюс, говоря о путанице в английских хартиях и патентах, утверждает, что она была порождена безграмотностью и халатностью чиновников, готовивших эти документы: «Разве кто-то из королевских юристов или служителей канцелярии когда-нибудь просматривал старые патенты при составлении новых или хотя бы изучал географию региона, которым они так легко распоряжались».[314] Другой американский исследователь, У.И. Уошбёрн, считает, что это было связано, с одной стороны, со средневековой английской традицией раздачи спекулятивных пожалований, идущей еще от эпохи завоевания Уэльса и Ирландии, а с другой — с тем, что монархи и другие жалователи не ощущали ответственности за свои действия. По его словам, «королям ничего не стоило дать все, вот они и давали все».[315]

На наш взгляд, процитированные выше суждения несколько упрощают ситуацию, хотя и то и другое отчасти справедливо. Но также важно подчеркнуть, что хартии и патенты имели двойную направленность: внутреннюю и внешнюю. Внутренняя действительно отражала специфику колониальной экспансии той или иной державы. В данной связи издание в Англии множества пересекающихся друг с другом пожалований можно объяснить и аргументами Эндрюса и Уошбёрна, и спецификой английского права, и относительно большим числом участников колонизационного процесса, преследовавших свои собственные цели и оказывавших определенное давление на правительственных чиновников, которые, в свою очередь, шли им на уступки, не слишком задумываясь о последствиях. Кроме того, со временем сами колонисты (прежде всего в Новой Англии) стали «подправлять» хартии в свою пользу. В 1680 г. Эдвард Рэн-дольф заметил по поводу претензий бостонцев: «…они присвоили себе свободу провозглашать такие границы, которые им удобны или соответствуют их интересам, не переставая никогда претендовать на весь регион, который им подходит».[316]

Однако все хартии и патенты были рассчитаны еще и на внешнее употребление. Разрешая создание колонии на какой-либо территории и подтверждая законность действий подданных того или иного монарха в глазах как их соотечественников, так и представителей других стран, эти документы являлись свидетельством притязаний соответствующей державы на определенные (или неопределенные) пространства. Еще в Первой хартии Вирджинии (1606) Яков I разрешил создание двух колоний «в той части Америки, которую обычно называют Вирджиния и в других краях и территориях в Америке, также принадлежащих нам [курсив мой. — Ю. А.]».[317] Можно предположить, что, передавая своим подданным огромные территории, Лондон и Париж стремились заявить таким образом о своих притязаниях на них.

В то же время в дальнейшем и правительства обеих держав и их подданные зачастую весьма скептически относились к хартиям и патентам, издававшимся в других странах. Так, еще в середине XVII в. Э.Джонсон писал, что «голландцы, шведы и французы, находящиеся по разные стороны от них [жителей Новой Англии. — Ю. А.] также склонны выдвигать притязания на земли, на которые они не имеют никаких прав, за исключением тех, что содержатся в ими же составленных бумагах».[318]

В колониальных пожалованиях встречались и откровенные передергивания. Так, в патенте Совета Новой Англии говорилось, что королю «доподлинно было сообщено различными <…> добрыми подданными, которые в течение многих прошлых лет посещали те берега и земли между 40 и 48°, что там нет никаких других подданных какого-либо другого христианского монарха или государства, [имеющих] какие-либо полномочия от своих сюзеренов, лордов или государей [и] действительно владеющих какими-либо из упомянутых земель или краев в силу каких-либо прав, притязаний, интересов или полномочий».[319]

Здесь Яков I откровенно грешил против истины. За время его царствования Франция неоднократно заявляла о своих притязаниях на территории Североамериканского континента, расположенные между 40 и 46° с.ш., в особенности на Акадию (см. раздел II), не говоря уже о том, что с 1608 г. существовало поселение Квебек, а на полуострове Новая Шотландия в районе мыса Нэгр в это время продолжали находиться французские поселенцы во главе с Ш. де Ля Туром. Однако это не помешало английскому королю включить в состав владений Компании Новой Англии все атлантическое побережье США к северу от Нью-Джерси и побережье Атлантических провинций Канады до бухты Шалёр со всеми прилегающими островами (Кейп-Бретон, Принца Эдуарда и др.), а также долину реки Св. Лаврентия и прилегающие территории.

Обоснование английских и французских притязаний на Северную Америку

Нарушая установления папских булл и Тордесильясского договора, английские и французские правители в то же время постоянно подчеркивали, что они ни в коем случае не собираются посягать (по крайней мере, открыто и официально) на те территории за пределами Европы, которые активно эксплуатировались пиренейцами и/или находились иод их непосредственным контролем (т. е. где существовали их поселения, фактории, форты, миссии, или где местное население в той или иной форме признавало их власть). Таким образом, постепенно стала получать распространение идея о том, что только «реальное владение», может дать европейской державе право на заморские земли.

Наиболее четко эта мысль была сформулирована в вышеупомянутом заявлении советников Елизаветы I испанскому послу, жаловавшемуся на проникновение английских «морских псов» во владения Мадрида. Там подчеркивалось, что единственным основанием для обладания заморскими землями служит факт основания там поселений и совершения открытий, зафиксированный в географических названиях: «Испанцы не имеют никакого права владеть им [Новым Светом. — Ю. А.], за исключением того, что они основали там несколько поселений и дали названия рекам и мысам».[320]

И англичане, и французы всеми правдами и неправдами прежде всего стремились доказать, что именно им принадлежит приоритет в открытии восточного побережья Северной Америки. В многочисленных работах о путешествиях и исследованиях, выходивших по обе стороны Ла-Манша, реальные факты нередко переплетались с вымыслом, который, в свою очередь, с одной стороны, был связан с многочисленными легендами, окружавшими всю эпоху Великих географических открытий, а с другой — с явным политическим «заказом». В Англии это было характерно не только для авторов многочисленных памфлетов на заморские темы, активно выпускавшихся с конца XVI в., но и для таких авторитетных специалистов, как Хэклуйт, Ди и Пёрчес. В своих произведениях они не только пропагандировали реальные достижения английских мореплавателей (Дж. и С. Каботов, Дж. Рута, Р. Хора, М. Фробишера и др.), но и извлекли на свет Божий фантастическое средневековое предание об уэльском принце Мадоке, якобы совершавшем плавания в какую-то страну на запад еще в XII в.[321] В то же время английские историки и географы стремились по возможности умолчать о путешествиях, совершенных представителями других держав. Признавая приоритет французов в открытии залива и реки Св. Лаврентия, они часто не упоминали об экспедиции Веррацано, первой посетившей Атлантическое побережье нынешних США.[322] Так, капитан Эдвард Хейс, автор памфлета, увидевшего свет в начале 1600-х годов, убеждал своих соотечественников в том, что «французы лишь снова посетили те места, которые раньше были открыты английской нацией, узурпировав наши права и дав имена странам, рекам, бухтам, мысам и утесам, как будто они первыми нашли их».[323] В адресованном Ф. Сидни предисловии к своему трактату «Различные путешествия…» Р. Хэклуйт младший прямо писал, что «не нужно откладывать время овладения этими странами [Америкой. — Ю. А.], тем более, что они по праву принадлежат нам [англичанам. — Ю. Л.]».[324]

В свою очередь, французские авторы также стремились доказать, что честь открытия Североамериканского континента (и особенно его северной части, включая Ньюфаундленд и прилегающую к нему Большую банку) принадлежит их соотечественникам. При этом они также часто смешивали достоверные факты и сомнительные предположения. Первый хронист Новой Франции М. Лекабро в своей очень обстоятельной и в целом объективной работе, впервые увидевшей свет в 1609 г., утверждал, что «название Ньюфаундленд не ново, поскольку, по воспоминаниям многих людей, жители Сен-Мало, Ля-Рошели, Гавра, Онфлёра и других приморских городов в течение вот уже нескольких веков совершали путешествия в этот район для ловли трески».[325] П. Бержерон в 1630 г. так говорил об Атлантическом побережье Североамериканского континента: «Нормандцы и бретонцы первыми нашли эти земли, и с самых давних пор они торговали с дикарями».[326] В выпущенной в середине XVII в. книге Э. де Клейрака утверждалось, что острова Ньюфаундленд и Кейп-Бретон были открыты гасконцами еще за сто лет до плавания Колумба, т.е. где-то в конце XIV в.[327]

Со временем эти и подобные им аргументы стали использоваться представителями английских и французских властей в полемике о правах на те или иные районы Североамериканского континента. Так, в 1686 г. губернатор колонии Нью-Йорк Томас Донган в письме к наместнику Новой Франции маркизу Денонвилю безапелляционно заявил, что, «прежде чем король — Ваш Государь — стал претендовать на Канаду, все индейцы вплоть до Южного моря находились под английским господством».[328] В петиции, направленной руководством Компании Гудзонова залива английским представителям в комиссии уполномоченных, собравшихся после окончания Войны Аугсбургской лиги для урегулирования территориальных споров между двумя державами в Северной Америке, говорилось: «Мы апеллируем ко всем подлинным старинным и современным картам и ко всем историческим сочинениям и книгам по космографии. Если это было бы необходимо, мы могли бы пойти дальше и показать, что британцы за много столетий до союза Англии и Уэльса [курсив мой. — Ю. А.] совершали путешествия в эти северные страны [речь идет о побережье Гудзонова залива. — Ю. Л.]».[329] В то же время французы по ходу заседаний той же комиссии уполномоченных заявили, что еще в 1504 г. (!) племена Лиги ирокезов якобы признали себя их поданными.[330]

Мы видели, что, критикуя аргументы, выдвигавшиеся Мадридом и Лиссабоном, англичане и французы на официальном уровне постоянно подчеркивали, что они ни в коем случае не собираются посягать на те территории за пределами Европы, которые активно эксплуатировались испанцами и португальцами и/или находились под их непосредственным контролем (т. е. где существовали их поселения, фактории, форты, миссии или где местное население в той или иной форме признавало их власть). Иначе говоря, с одной стороны, по обе стороны Ла-Манша признавалась идея о том, что только «реальное владение» может дать европейской державе право на заморские земли. С другой стороны, англичане (а в несколько меньшей степени и французы) зачастую обосновывали свои собственные притязания на Североамериканский континент всего лишь «простыми» открытиями и символическими актами вступления во владение (имевшими место в ходе экспедиций Дж. Кабота, Фробишера, Гилберта, Амадаса и Барлоу), за которыми не последовало никаких «реальных» действий. Французский историк Э. Лабулэ раздраженно отмечал, что Англия, пользуясь принципом «реального владения» в своих столкновениях с Испанией, «никогда не признавала его во всех своих столкновениях с Францией на американской почве».[331]

[294] См.: Ibid. Pt. 1. P. 932-942.

[295] См.: The Colonial Records of North Carolina: In 2 vols / Collected and ed. by W. L.Saunders. Vol. 1: 1662 to 1712. Raleigh, 1886. P. 3-5.

[296] См.: The Federal and State Constitutions. Pt. 1. P. 252-257.

[297] См.: Ibid. Pt. 2. P. 1382-1390.

[298] См.: Ibid. Pt. 2. P. 1390-1397.

[299] Lanctot G. Histoire du Canada: 3 t. Montreal, 1960-1966. T. I: Dos Origines au Regime Royal, 1663. P. 377.

[300] Select Charters of Trading Companies, A. D. 1530-1707 / Ed. by С.Т. Carr. New York, 1913 (repr. 1970). P. 51-62.

[301] См., напр.: Cell G. T. English Enterprise in Newfoundland, 1577-1660. Toronto; Bufаalo, 1969. P. 60; Andrews Ch. M. The Colonial Period of American History: In 4 vols. Vol. 1. New Haven, 1934. P. 304.

[302] См., напр.: Atlas of the Historical Geography of the United States. PI. 42.

[303] Rich E. E. The History of the Hudson's Bay Company: In 2 vols. Vol. 1. London, 1858. P. 53-54.

[304] См.: Collection de Manuscrits contenants lettres, memoires et autres documents historiques relatifs a la Nouvelle Prance, recueillis aux Archives de la Province de Quebec ou copies a l'etranger: 4 t. Quebec, 1883-1885. T. I. P. 44-46.

[305] См.: Edits, ordonnances royaus, declarations et arrets du Conseil d'Etat du Roi, concemant le Canada: 3t. T. I. Quebec, 1854. P. 7-8.

[306] См.: Ibid. P. 40-48.

[307] См.: Egerton Н.A. A Short History of British Colonial Policy: 7th ed. London, 1924. P. 17.

[308] См.: Gonidec P. Droit d'Outremer: 2 t. T. I. Paris, 1959. P. 42-43; см. также: Girault A. Principes de colonisation et de legislation coloniale. 2 t. T. I. Paris, 1894. P. 136.

[309] Savclle M. Op. cit. P. 207.

[310] См.: Lettres patentes de Gouverneur de la Nouvelle France, en faveur au Vicomte d'Argenson du 26 Janvier 1657 // Memoires des Commissaires de Sa Majeste Tres-Chreticnne et de ceux de Sa Majeste Britannique sur les possessions et les droits respcctifs des deux Couronnes en Amerique: 3 t. T. II. Amsterdam, 1755. P. 517-518; Lettres patentes du Roi, qui etablissent le sieur de Mezy, Gouverneur pour trois ans dans l'entendue du Fleuve Saint-Laurent dans la Nouvelle France <… > Du premier mai 1663 // Ibid. T. II. P. 522-523.

[311] Nouveaux Documents sur Champlain et son epoque. Vol. I: 1560-1622 / Rec. et publies par R. Le Blant et R. Baudry. Ottawa, 1967. P. 326.

[312] См.: Бродель Ф. Что такое Франция? Пространство и история. М., 1994. С. 272-273.

[313] См. подробно: Акимов Ю.Г. Очерки… С. 73-74.

[314] Andrews Ch. M. Op. cit. Vol. 1. P. 323.

[315] Washburn W. E. The Moral and Legal Justifications for Dispossessing the Indians / Seventeenth-Century America: Essays in Colonial History / Ed. by J. M. Smith. Chapel HIII, 1959. P. 16, 18.

[316] Randolph's Report to the Council of Trade (1680) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York: In 15 vols / Ed. by E. B. O'Callaghan and B.Fernow. Vol. III. Albany, 1853-1887. P. 941.

[317] The Federal and State Constitutions. Pt. 2. P. 1889.

[318] Johnson's Wonder-Working Providence. P. 219.

[319] The Federal and State Constitutions. Pt. 1. P. 928-932.

[320] См.: Camden Op. cit. P. 309.

[321] См., напр.: Dr. John Dee Lists English Claims in North America, 1578 // English Colonization of North America / Ed. by L.B.Wright and E. W. Fowler. New York, 1968. P. 15-16; Hakluyt R. The Principal Navigations, Voyages and Traffiques of Knglish Nation: In 12 vols / Ed. by W. Raliegh. Vol. III. Glasgow, 1903. P. 217.

[322] См., напр.: English Historical Documents: In 12 vols / Gen. editor D. C. Douglas. Vol. IX: American Colonial Documents to 1776 / Ed. by M.Jensen. New York, 1969. P. 2'Л.

[323] Haies E. A Narrative of the Expedition of Sir Hemphry Gylbert. London, [s. a.]. P. 4.

[324] Hakluyt R. Divers Voyages… // The Original Writings and Correspondence of Two Richard Hakluyts. Vol. I. P. 175.

[325] Lescarbot M. Histoire de la Nouvelle France. Paris, 1609. P. 209.

[326] Bergeron P. Histoire de la navigation. Paris, 1630. P. 117.

[327] Cleirac E., de. Us et coustumes de la Mer. Bordeaux, 1647. P. 151.

[328] Governor Dongan to M. de Denonville, 26th July 1686 // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. HI. P. 460-461.

[329] Hudson Bay Company to the Lords Commissioners. June 5, 1699 // Calendar of State Papers. Colonial Series. Vol. XVII: America and West Indies, 1699, Also Addenda, 1621-1698. London, 1908. P. 271-273. No 494.

[330] См.: Sovereignty of the King of France over the Iroquois (1698) // Documents Relative to the Colonial History of the State of New York. Vol. IX. P. 689.

[331] Лабулэ Э. История Соединенных Штатов: В 3 т. Т. I. СПб., 1870. С. 55.