Избранные места из Священной истории Ветхого и Нового Завета с назидательными размышлениями: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Божественный Спаситель не ожидает, пока сама чрезмерность вражды гонителя заставит его умерить себя, и сия вражда смягчится сама собою: нет, Он хочет торжествовать над ним, когда его страсти находятся в высшей степе­ни напряжения, для того, чтобы показать силу Своего могущества, покоряя его среди самых пылких его порывов. Как прохладная роса, ни­спадающая с неба, голос Спасителя погашает пылающую страсть, которая пожирает его.

«Какое великое чудо, - восклицает Святой Иоанн Златоуст, - обращение Святого Павла! Пётр отрёкся Иисуса Христа во время Его жиз­ни; Павел исповедовал Его по смерти Его. Поис­тине, восторжествовать над Павлом, склонить его под иго Евангелия было чудо более могуще­ственное, нежели воскрешение мёртвых одним осенением тени Своей. Здесь природа повино­валась верховному порядку, которому противо­борствовать она не имела власти; но там была свобода повиноваться и не повиноваться; и через сие-то особенно открывается могущество Бога, Который знал, как преклонить её к повинове­нию. По сему, переменить волю такого человека, было чудо высшее, нежели повелевать природе». Приведение Павла к стопам Иисуса Христа, по­сле того как Иисус Христос умер и был положен во гробе, - вот особенное торжество Религии! Только попустив ему истощить всю свою нена­висть, призвал его Иисус Христос, чтобы под­твердить неопровержимыми доказательства­ми истину Своего воскресения и Своего учения. Пётр, проповедующий воскресение, мог ещё казаться подозрительным. Умы упорные, спо­собные закрывать свои взоры перед доказатель­ством, которое представляло им свидетельство такого человека, который сперва с клятвою от­вертись своего Наставника, потом исповедует Его и предает за Него самую жизнь свою, чего конечно он не мог бы сделать без самого искрен­него убеждения, - сии упорные умы могли бы сказать, что Пётр проповедует воскресение Ии­суса только потому, что он был Его учеником, разделял с Ним трапезу, жил три года в сообще­стве с Ним и увлечён был льстивыми обещания­ми. Но когда Павел, никогда не видавший и не слыхавший Иисуса; не бывший в числе Его по­следователей во время земной Его жизни, и же­стоко враждовавший против Него даже после Его распятия, без милосердия предававший смерти верующих в Него, оставляя за собою по­всюду трепет и ужас, - когда сей Павел внезапно изменяется, проповедует Иисуса с гораздо боль­шею ревностью и трудами, нежели собственные ученики Христовы; - то возможно ли, спросим мы после всего этого, не верить в воскресение Иисуса Христа? Ибо, если Христос не воскрес, то кто мог привлечь к христианству столь же­стокого преследователя христианства? Кто убе­дил Павла, спросим мы у Иудеев, принять веру в Иисуса Христа? Не Пётр ли, не Иаков ли, или Иоанн, которым он внушал страх и недоверие, не только прежде своего обращения, но даже не­которое время и после оного, потому что когда Варнава ввёл его в собрание верующих в Иеру­салиме, все сохраняли ещё чувства недоверчиво­сти (Деян. 9, 26)? Без сомнения, нет; обращение Павла было делом не человеческого убеждения, но одной Божией благодати. Если Иисус умер, как простой человек, и тело Его похищено уче­никами; то каким образом сей умерший чело­век совершил одно из величайших Своих чудес, когда Его уже не было в числе живущих? И по смерти Своей, Он не только обращает к Себе Сво­его непримиримого врага, что уже само по себе служит достаточным доказательством Боже­ственного всемогущества, но и привязывает его к Себе узами столь сильными, что из всех Апо­столов он наиболее трудится для утверждения той самой Церкви, которую прежде столь жесто­ко преследовал.

Где найти выражения, достаточно сильные для того, чтобы достойно изобразить доброде­тели сего великого мужа? В себе одном он сое­диняет всё, что есть самого превосходного во всех других. Всё, что есть самого удивительно­го в добродетелях Патриархов и Праведников, в святости и деяниях Пророков, в ревности Апостолов и самоотвержении Мучеников, - всё это в самой высокой степени мы находим в жиз­ни Святого Павла. И не имея намерения умень­шать в чём-либо их славу, можем сказать, что Павел соединил в себе самые возвышенные их добродетели. Но что мы говорим? Возвысимся нашею мыслию над пределами земли: перене­сёмся мыслию на самое небо, и не усомнимся приписать Павлу высокое наименование Ан­гела. Слава духов небесных состоит в их совер­шенном повиновении повелениям Господа, Ко­торый творит их, по словам Псалмопевца, Сво­ими вестниками и слугами. Павел, подобный, как и они, пламени огненному, протек всю зем­лю, очищая её; его не останавливала оболочка тела, приковывавшего его к земле, и он, живя ещё среди людей, являлся достойным соревно­вателем небесных умов.

Как велик человек! Как превосходна приро­да человеческая! Какой добродетели не может она достигнуть? Всё это, более, нежели кто- либо из смертных, доказал Святой Павел. Его жизнь - самый красноречивый ответ порицате­лям человечества, самое могущественное уве­щевание в добродетели. Она показывает, с каки­ми усилиями борьбы с самим собою, возможно для человека разрушение преграды, отделяю­щей его от духов небесных. Святой Апостол был подобострастен нам; не из иных стихий слага­лась природа его; он не обитал на земле, отлич­ной от нашей: каким же образом он возвысился столь далеко над всем человеческим и земным?

Что могут возразить против его примера те, кои порок помещают на скользком склоне горы, а добродетель на самой вершине неудобосходи- мого утёса? Святой Павел опровергает их сими словами: нынешние лёгкие страдания наши в величайшем преизбытке производят для нас вечную славу (2 Кор. 4, 17). Посему-то он радо­вался в бедствиях, поношениях, гонениях, ибо всё это было для него залогом благ духовных, и каждая его борьба была для него случаем к приобретению славных памятников победы, которые воздвигал он во славу Бога, даровав­шего ему победу. Он не ожидает пока скорби на­стигнуть его, он сам идёт к ним навстречу, они составляют для него услаждение; он лучше же­лает умереть, чем жить; более жаждет бедности, чем богатства; он ищет труда и скорбей ревност­нее, чем другие покоя и удовольствий; за своих гонителей он молится с большею ревностью, не­жели с какою другие преследуют своих непри­ятелей. Оскорбление Бога, — вот истинное зло; исполнение Его воли - вот истинное добро. Дру­гого Павел и не знает: от того не только земля не представляет для него ничего достойного его уважения, и ни власть, ни счастие, ни могу­щество не привлекают к себе его желаний: но и само небо обладает только одним предметом, который для него обнимает в себе всё достоже- лаемое. Один Иисус Христос занимает его мыс­ли, наполняет его сердце, без Него всё другое для Павла не имеет никакого значения; любовь Иисуса Христа заменяет для него все почести и все богатства. Павел не мог перенесть мысли быть отделённым от любви Христовой: это уда­ление для него - все роды наказаний, един­ственное мучение, какого он страшится, самый ад. Обладать любовию Иисуса Христа - для него единственная жизнь, вся вселенная, всё небо, все настоящее и будущее; обладать сею любовью для него значит - царствовать, получить полно­ту обетований, быть на вершине блаженства.

Подивимся могуществу Господа и ревности Святого Павла в споспешествовании предна­чертаниям Его милосердия. Но не будем огра­ничиваться одним только простым удивлением. Будем подражать его примеру, чтобы некогда быть достойными разделять с ним его награды. К сему призывает нас и сам он: подвиг добрый я совершил, - говорит он, - поприще кончил, веру сохранил. А теперь готовится мне венец правды, который даст мне Господь, праведный Судия в оный день; и не токмо мне, но и всем возлюбившим явление Его (Тим. 4, 7.8.). Не бу­дем останавливаться на одном созерцании это­го величественного мужества, этого пламени святой верности, которые даровали Святому Павлу столь высокие преимущества. Не забу­дем, что Павел был такой же человек, как и мы, подверженный всем немощам нашего естества, и превратности жизни покажутся нам так­же лёгкими и удобопереносимыми, как и ему; ибо подобно ему, будучи укрепляемы никогда не оскудевающею для нас благодатию Иисуса Христа, мы будем способны к перенению всего. Когда блаженный Апостол, который в своём вы­соком «восхищении», возвышаясь над силами человеческой природы, мог проникнуть в самое небо, превыше пространств, обитаемых небес­ными ликами, увещевает нас уподобляться Ии­сусу Христу, представляя в пример самого себя, то более всего старается доказать, что сие уподо­бление достигается преимущественно жизнию, приносящею благо и пользу для всех, и присово­купляет: ходите в любви (Еф. 5, 2). Вот добро­детель, которая более всех приближает человека к Божеству; прочие добродетели, как бы ни ве­лико было их сияние, уступают ей; все они со­ставляют личное достоинство человека; таковы, например: трезвость, воздержание, презрение благ мирских, умеренность и удаление от гнева. Цель любви более возвышена; любовь есть не­что общее Богу и человеку: это великая заповедь Господа. Так Павел, усовершившийся в испол­нении каждой из добродетелей, преимуществен­но возвышается над другим живым пламенем своей любви; она его воспламеняет, проникает; она составляет, так сказать, его существо. Отец не любит с большею нежностью своих детей, чем Павел всех людей. Он был «всем вся», дабы всех приобрести Иисусу Христу (1Кор. 9). Всё готов он был принесть в жертву для спасения душ, даже и самого себя. Он видит в любви ис­полнение закона, союз совершенства, источник всех благ, начало и предел всех добродетелей. Любовь соделала его тем, что он есть, и нам нет более нужды говорить о мертвых, им воскре­шённых, о прокажённых, исцелённых им. Бог не потребует у тебя чудес: имей любовь Павло­ву, по крайней мере, старайся приобресть её.

Ты желаешь, чтобы Бог так же призвал тебя, как Павла? Он и делает это; Он и говорит тебе - в той мере, как твоё сердце способно внимать' Ему, а если в тебе нет сего внимания, то тщетно Его глас стал бы раздаваться с высоты небес: ты останешься также глух и непокорен. Итак, пла­менно молись, чтобы Он отверз тебе слух твоего разумения и припади к стопам Его, взывая так: «Господи! Что повелишь мне делать?» И Его Божественный Дух научит тебя всему и Сам, и чрез другого Ананию, который через Св. Таин­ство примирит тебя с Церковию Божиею, где ты найдешь мир и блаженство временное и вечное.

Св. Пётр воскрешает Тавифу

(Деян. гл. 9)

Павел обратился ко Христу: «Церкви по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и при утешении от Святаго Духа умножались. Случилось, что Пётр, обходя всех, пришёл и к живущим в Лидде святым. Там нашёл он некоторого человека, именем Энея, который во­семь уже лет лежал на постели в расслаблении. Пётр сказал ему: Эней! Исцеляет тебя Иисус Христос; встань и перестели постелю свою: и он тотчас встал. И видели его все живущие в Лиде и в Сароне, и обратились ко Господу».

«В Иоппии находилась некоторая учени­ца, именем Тавифа, коей имя значит Серну, она делала много добрых дел и подавала много милостыни. Случилось в те дни, что она зане­могла и умерла. Её омыли и положили в горни­це. А как Лида от Иоппии была недалеко; то уче­ники, слышав, что Пётр там находился, посла­ли к нему двоих просить, чтобы он не замедлил придти к ним. Пётр, встав, пошел с ними; и когда он прибыл, ввели его в горницу, и все вдовицы со слезами пришли к нему и показывали рубашки и платье, какие делала Серна, живя с ними. Пётр выслал всех вон, и, став на колена, помолился; потом, обратись к телу, сказал: «Тавифа! Встань». И она открыла глаза свои, и, увидев Петра, села. Он, подав ей руку, поднял её; и, призвав святых и вдовиц, представил им её живую. Сие сделалось известно по всей Иоппии, и многие уверовали в Господа. И он пробыл немалое время в Иоппии, у некоторого Симона кожевника».

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Видя верховного апостола посещающим лич­но всех верующих, мы научаемся той любви, которая, подобно великому Наставнику его, снисходит преимущественно туда, где более бедности, имеющей нужду в помощи, где более слабости, требующей ободрения, где более стра­даний, для которых нужно исцеление. Чем бо­лее кто-нибудь имеет значения и власти в Церк­ви, тем достойнее его быть всем для всех, чтобы приобресть все сердца Иисусу Христу. Пастырь Церкви принадлежит не себе, а своему стаду, и мало пользы, если он ограничивается одною созерцательною бдительностью и теоретическою ревностью, если он не обладает деятельною и по­стоянною заботливостью, которая беспрестан­но обнаруживается более в действиях, нежели в словах, которая учится познавать своих па­сомых и обнимать их своею любовью, которая открывает им свободный доступ к себе, чтобы и они могли любить и познавать своего пасты­ря. Как жалок тот пастырь, к которому никто не смеет приближаться, которого никто не сме­ет просить о заступлении! Как далёк он от Иису­са Христа, сокрывшего сияние Своего величия и Божества Своего, чтобы открыть к Себе путь всем несчастным и угнетённым скорбями!

Тавифа есть образец для подражания жен­щине христианке, и особенно вдове, верной Господу. Смерть должна застать её богатою не обилием благ, приобретённых ею, но множе­ством дел милосердия, ею совершённых. Хри­стианин сохраняет только те свои сокровища, после своей смерти, кои он предпослал на небо руками бедных. Смерть Тавифы была пред­метом всеобщего сожаления и слёз. Какая похвала для Христианина - слёзы бедных после его смерти! Как красноречивы они, чтобы пре­клонить Божие милосердие! Какую пользу при­носят многим богачам слёзы их служителей?... Невозможно было просить чуда более трога­тельным и сильным образом; никогда упова­ние на милость Божию не имело более твёрдых оснований, потому что дело шло о том, чтобы возвратить матерь бедным, имевшим в ней нуж­ду, утвердить веру прежних учеников и приоб- ресть новых Иисусу Христу.

Действия Апостола при воскресении Тавифы служат примером того, как должно поступать при обращении грешника от смерти греховной к жизни благодатной. Сперва должно молить­ся за него; потом с кротостию беседовать с ним и подкреплять его в его слабости, наконец, должно ввести его в общение с людьми доброде­тельными и искренно благочестивыми.

Богу угодно являть могущество Своих вер­ных служителей и изливать на нас видимые дары Своей милости чрез их посредство, чтобы почтить их высокую добродетель и утвердить для нас обязанность того почитания, которое мы должны воздавать Святым. Чтобы ни гово­рили еретики, Бог утверждает ту честь, кото­рую мы воздаём Святым, и молитвы, которые мы воссылаем им, по тому самому, что внима­ем им. Уполномочивает ли Он чудесами суеве­рие и делается ли таким образом .покровителем действий, оскорбительных для прав Его боже­ства? Нет. Церковь представляет нам святых, как наших заступников на небе; будем вникать в дух её и не престанем умолять их о ходатай­стве за нас пред Богом.

Одно чудо воскресения Тавифы обратило ты­сячи душ ко Христу; а между тем столько види­мых и невидимых чудес, совершенных во всех веках, не сильны победить неверие мнимых мудрецов нашего времени! В них мы встреча­ем величайшее злоупотребление даров Боже­ственных. В настоящее время, когда с одной стороны люди имеют столько средств научить­ся и просветиться при сиянии истины, с другой, когда встречают столько соблазнов и заблуж­дений, как скоро вера перестаёт быть их путе­водителем, они заходят в лабиринт, в котором чем идёшь дальше вперёд, тем более заблужда­ешься. Безрассудство и ослепление возрастают на каждом шагу, так что кажется, будь-то с по­терею веры люди теряют и самый разум, так смешны и нелепы те мнения, которых они слу­жат отголоском и жалкими жертвами.

Человек, который воскрешал мертвых, мог бы избрать своим жилищем другое место, а не дом ремесленника; но Пётр не страшится уни­зить своего служения смирением и скромно­стью. Он не думает собрать дань признательно­сти и похвал за дело, которое он приписывает одному Богу. Дом кожевника он предпочитает всем другим, чтобы быть свободнее при отправ­лении своего служения, чтобы своим примером научить служителей Иисуса Христа иметь одно­го Бога своею целью, не заботясь о низших вы­годах мирских, чтобы отнять, наконец, у бога­тых всякий повод к превозношению, а в бедных жалкую привычку - стыдиться того состояния, в котором поставило их Провидение.

Св. Павел пред Фестом и Агриппою

(Деян. гл. 24, 25, 26)

Св. Павел, первоначально обвинённый пред Феликсом, защищался с таким достоин­ством, которое возбудило в его суде уважение к нему, не смотря однако ж на это, Феликс, из угождения к Иудеям, оставил его в темни­це. По прошествии двух лет, когда Фест посту­пил «а место Феликса, то Иудеи пришли к нему в Иерусалим, потом в Кесарию, принося на Пав­ла многие и тяжкие обвинения, которых не мог­ли доказать. Павел торжественно доказал свою невиновность; но когда Фест, желая угодить Иудеям, предложил Павлу предстать на суд в Иерусалиме, то он отказался и потребовал суда у Кесаря. Тогда Фест, поговорив со своим советом, отвечал: ты потребовал суда у Кесаря, то и отправишься к Кесарю.

«Спустя несколько дней, Царь Агриппа с се­строю своею Вереникою, прибыл в Кесарию, по­здравить Феста. И как они оставались там не малое время: то Фест предложил Царю о деле Павловом... Агриппа сказал Фесту: хотел бы и я послушать этого человека. Фест отвечал: завтра же услышишь его. На другой день, ког­да Агриппа и Вереника пришли с великою пышностью, и вошли в место слушания суда с тысяченачальниками и отличными в городе людьми: по приказанию Феста приведён был Павел. И Фест сказал: Царь Агриппа и все при­сутствующие с нами! Вы видите человека, про­тив которого и в Иерусалиме, и здесь Иудеи во множестве приступали ко мне с криком, что ему не должно более жить. Но я нашёл, что он ничего не сделал достойного смерти; и как он сам требовал суда у Государя, то я решил по­слать его к нему. Теперь, не имея ничего вер­ного писать о нём к Государю, я представляю его вам, и наипаче тебе, Царь Агриппа, чтобы по рассмотрении было мне что написать. Ибо мне кажется неприлично, послать узника и не показать в чём его обвиняют. А^ритта сказал Павлу: позволяется тебе говорить за себя.

Тогда Павел, простерши руку, стал го­ворить в защищение своё: «Царь Агриппа! Я почитаю себя счастливым, что пред тобою сегодня могу защищаться во всём том, в чём обвиняют меня иудеи; тем более, что ты зна­ешь все обычаи и спорные мнения Иудейские. И потому прошу тебя выслушать меня велико­душно. Жизнь мою от юности моей, которую сначала проводил я среди народа моего в Иеру­салиме, знают все Иудеи; знают также обо мне издавна (ежели захотят свидетельствовать), что я жил по учению Фарисейскому, стро­жайшему в нашем вероисповедании. И ныне я стою пред судом за надежду на общение, дан­ное от Бога отцам нашим, которого событие увидеть надеются все наши двенадцать колен, непрестанно служа Богу день и ночь. Сию-то надежду, Царь Агриппа, ставят мне в вину Иудеи. Что? Ужели невероятным почитаете вы, что Бог воскрешает мертвых? Правда, я и сам думал, что мне должно сильно действовать противу Имени Иисуса Назорея; и я делал это в Иерусалиме. Получив от первосвященников власть, я многих святых заключал в темницы, и когда убивали их, я подавал на то голос. И по всем синагогам многократно мучил их и при­нуждал хулить Иисуса, и, в чрезвычайной ярости на них, преследовал их дажал в чужих городах». Затем Св. Павел рассказывает Царю историю своего обращения и продолжает:

«Посему я не воспротивился небесному явле­нию; но сперва жителям Дамаска и Иерусалима, потом по всей земле иудейской и у язычников проповедовал, чтобы покаялись и обратились к Богу, и делали дела, достойные покаяния. За сие схватили меня Иудеи в храме и покуша­лись убить. Получив же от Бога помощь, до сего дня я жив, и свидетельствую малому и большо­му, не говоря ничего более, как то, о чём Про­роки и Моисей говорили, что это будет; то есть, что Христос должен был пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет сему на­роду Иудейскому и язычникам». При сих сло­вах Фест назвал Павла сумасшедшим, но Павел с твёрдостью отвечал ему, что он не сошёл с ума, но, что, напротив, говорил слова истины, что события, о которых он повествовал, не тайно где-нибудь произошли, но что об них знает сам Царь, который так же верует Пророкам.

Агриппа сказал Павлу: ты немного не убедил меня сделаться Христианином. А Павел сказал: молил бы я Бога, чтобы мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими как я, кроме сих уз. Когда он сказал сие; то царь, правитель, Вереника и си­девшие с ними встали, и, отойдя в сторону, го­ворили между собою: этот человек не сделал ни­чего достойного смерти или уз. И сказал Агрип­па Фесту: можно было бы освободить сего чело­века, если бы он не потребовал суда у Кесаря».

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Верный служитель слова Божия, как чело­век мудрый, быв вынужден защищать свою не­винность, говорить пред великими мира без унижения и без гордости; в устах его лесть не ослабляет истин, которые он должен возвестить; но в тоже время, благоразумие и уважение к сану на столько смягчают его слова, на сколь­ко позволяет это истина, и требует любовь к ближним. Он не боится людей образованных и добросовестных ещё менее, ибо если часто не­вежество препятствует оказывать справедли­вость, то страсти сердечные ещё чаще отклоня­ют от того, чтобы даже и хотеть этого.

Когда Св. Павел в узах говорит своим суди­ям: я преследовал религию, за которую теперь ношу сии узы; я вынужден был признать её ис­тинность, я не престану проповедовать её, хотя бы это стоило мне жизни, - когда Апостол го­ворит так, то можно ли думать, что он не убеж­дён в религии, им проповедуемой, или что он увлечён легкомыслием, сумасбродством или слабостью характера?