Избранные места из Священной истории Ветхого и Нового Завета с назидательными размышлениями: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Есть два рода пользы, говорит Святый Иоанн Златоуст, которые имеют отношение к любви, и с которыми мы должны соображать все от­правления этой добродетели, именно: польза собственная и польза другого; польза собствен­ная, которая обыкновенно бывает предметом на­ших самых пылких страстей, и польза другого, которою мы вообще мало трогаемся; польза соб­ственная, которую мы бережём со всем возмож­ным старанием, и польза другого, которой мы не боимся делать подрыв; первая, т. е. собственная польза, бывает препятствием к любви, другая, т. е. благо ближнего, есть предмет любви. Размыс­лив¹ внимательно о сих двух видах пользы, тот­час можем согласиться, во-первых, что сколь­ко бы ни была велика наша собственная поль­за, исключая разве спасение души, - мы всегда должны быть готовы ею жертвовать для любви Христианской; во-вторых, что сколько бы ни была мала польза ближнего, мы всегда должны уважать и охранять её для поддержания люб­ви Христианской. В самом деле: что возмущает между людьми порядок любви? Две вещи: лю­бовь к собственной корысти, изнеженность или самость, и равнодушие к пользе ближнего, же­стокость или несправедливость.

Счастие учеников Спасителя состояло не в том что они видели Его только глазами теле­сными, ибо и Иудеи видели Его, так же, как и они, и, однако же, не переставали гнать Его с ожесточением даже до смерти; и не в том толь­ко, что они видели Его очами веры; ибо по сви­детельству Священного Писания известно, что и Авраам, Исайя и многие другие Патриархи и Пророки видели таким образом славу Господа, но в том, что они видели Его вместе и очами теле­сными, и очами духовными. Это преимущество - видеть и слышать телесно и духовно Спасителя, и исповедать Его Христом и Сыном Божиим, да­ровано только ученикам Его. Что касается до нас, то мы видим Спасителя мира только очами ду­ховными, но, между тем, гораздо яснее, нежели ветхозаветные праведники. Нам не нужно со­жалеть, что мы не живём во времена Апостолов; потому что в те времена гораздо труднее было признать Сыном Божиим и Самим Богом Того, Кто любил скрываться в народе и под смирен­ным кровом древоделя, нежели веровать в Него теперь вместе со всею вселенною, вместе с верою осмнадцати веков. Между тем, мы должны при­лагать к себе слова Иисуса Христа: блажени очи, видящии ЯЖб видите (Лук. X, 23), потому что счастие Христиан в том состоит, что они видят и слышат то, чего не видали и не слыхали столь многие языческие народы, не имеющие никакого понятия о Религии Иисуса Христа, без которой нельзя спастись; и вместо того, чтобы запутывать свой разум в отыскании причин, почему Бог од­них оставил во мраке заблуждения, а других из­вёл из него, постараемся лучше возбудить в себе чувства справедливой благодарности к Богу за то, что Он удостоил нас Своих даров, и помыслить об обязанностях, которые возлагает на нас то ве­ликое благодеяние, что мы призваны к вере.

Иисус Христос в доме Марфы и Марии

(Лук. 10, 38)

Марфа и Мария, сёстры Лазаря, жили со сво­им братом в Вифании, селении, находив­шемся близ Иерусалима.

Божественный Спаситель неоднократно удо­стаивал Своего присутствия это семейство до­бродетельное и очень почтенное в той стране.

Однажды Иисус Христос пришёл в Вифа- нию. Марфа приняла Его в дом свой. Тогда Ма­рия, сестра её, сидя у ног Божественного Учите­ля, слушала слово Его. Между тем «Марфа мно­го заботилась об угощении, и, подойдя, сказала: Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом: а одно только нужно. Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у ней».

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Се что добро, или что красно, но еже жити братии вкупе (Пс. 132,1), писал Святый Пророк Давид. Это счастие предполагает дружбу твёр­дую и постоянную, которая может быть плодом только великого благочестия и истинного духа любви. Любовь делает продолжительною и об­лагораживает дружбу, научая людей взаимно сносить различие характеров и проступки друг друга; благочестие укрепляет её, устремляя все привязанности сердечные к Богу. Как жаль, что дружба сделалась столь редкою, даже между родственниками! Ах! Это от того, что почти не­известны в мире ни благочестие, ни любовь!

Должно ли удивляться, что Господь Ии­сус Христос, Который пришёл принести мир на землю, Который называет блаженными ми­ротворцев, Который даёт нам мир, как благо самое драгоценное, должно ли удивляться, что Он любит принимать гостеприимство таких лю­дей, которые, как Ему известно, всегда желают сего неизреченного сокровища? Сколько лиц завидуют жребию Марфы, сподобившейся при­нять Иисуса. Христа к себе и служить Ему при столе? Но не сказал ли Спаситель: взалкахся, и даст Ми ясти... понеже сотвористе едино­му сих братии Моих менших, Мне сотвористе (Матф.ХХУ, 35, 40)? Сколько других хотели бы с Мариею поспешить к ногам нашего Госпо­да, чтобы непосредственно принимать от Него пищу совершенно духовную и Божественную? Но не можем ли мы всегда иметь это блажен­ство, с очень многими другими преимущества­ми, в святом приобщении, или во время горячей молитвы? Не сказал ли Христос, что Он по ис­тине есть наша пища? И когда мы имеем Его в себе, то не даётся ли нам, чрез это, находиться у ног Его, слушать Его, и питаться Его небес­ным учением? Тогда-то Он чудным образом даёт нам понимать важность спасения, которое есть единственное нужное для нас дело; тогда-то Он с благостию убеждает нас и склоняет к тому, чтобы бескорыстно пожертвовать всем, что мо­жет подвергнуть гибели нашу душу,..

Различают в духовной жизни два состояния, которые называют жизнию деятельною и жиз- нию созерцательною. Каждое из сих состояний предлагает свои утешения и преимущества; но в том и в другом представляются также своего рода и заблуждения и опасности. Бог, Которого намерения непостижимы, и Который есть Вла­дыка Своих даров, иногда особенным образом призывает верные души к одному из сих двух состояний; но соединение того и другого есть более обыкновенный путь к достижению совер­шенства в этой жизни, где созерцание необхо­димо для того, чтобы в молитве и познании веч­ных истин и воли Божией дать душе свойствен­ную её пищу; и где труд необходим, как заглаж- дение греха и средство для поддержания жизни и для приумножения добродетелей.

Деятельность предполагает нужды и бедствия, и соответствует здешней жизни, которая полна ими. Созерцание ищет жизни более спокойной и более чистой и останется, или, лучше сказать, будет совершенным тогда, когда вместо этого слабого луча вечного света, который душа, здесь содержась пленного в оковах плоти, несовершен­но усматривает, она, освободившись от всего, что привязывает её к вещам сотворённым, увидит самый свет в его источнике. Итак, понятно, по­чему наш Спаситель утверждал, что Мария из­брала лучшую часть; и если не все призваны к тому, чтобы проводить жизнь созерцательную в монастыре и в уединении, то все, однако ж, должны выбирать такое состояние жизни, в ко­тором безопаснее могут достигнуть спасения; все должны, сообразно со своим состоянием, сбере­гать несколько минут каждый день, чтобы раз­мышлять о последней цели жизни и отдавать себе отчёт в своём преуспеянии на пути деятельного исполнения христианских добродетелей. «Не должно, - говорит Блаженный Августин (О гра­де Божием, кн. XIX.), - так предаваться покою созерцания, чтобы не думать вместе быть полез­ными ближнему, не предаваться деятельности так, чтобы забывать о созерцании. Спокойствие, которое должно любить, не есть праздность, но удаление от забот и сует для искания истины, чтобы приносить пользу и самому себе, и другим. В деятельной жизни то, что должно иметь в виду не есть ни честь, ни власть, ни утешение, кото­рые могут иногда быть связаны с сею жизнию, но подвиг, соединённый с нею, когда он способству­ет нашему собственному освящению и преуспеянию в любви к ближнему.

Жена, обличённая б прелюбодеянии

(Иоанн. 8)

Фарисеи постоянно употребляли новые усилия, чтобы возложить руки на Бо­жественного Наставника и предать Его смер­ти. Но час Его ещё не пришёл. Однажды, после довольно жаркого прения между Фарисеями, в котором принял участие и Никодим, укоряя учителей Закона за непоследовательность их действий, внушённых ослеплением страсти, Иисус пошел на гору Масличную. А утром опять пришёл в храм, и весь народ шёл к Нему. Он сел и начал учить их. Тут книжники и Фарисеи приводят к Нему женщину, взятую в прелю­бодеянии: и, поставя её посреди, говорят Ему: «Учитель! Сия женщина взята в самом действии прелюбодеяния; а Моисей в законе заповедал нам побивать таковых камнями: Ты что на это скажешь? Говорили же сие, искушая Его, дабы найти что-нибудь к обвинению Его. Но Иисус, наклоняясь вниз, писал перстом на земле, не обращая на них внимания. А как настоятельно стали спрашивать Его; то восклонясь сказал им: «Кто из вас без греха, пусть первый бросит на неё камень». И опять наклоняясь вниз, писал на земле. Они же, слышав то, и будучи обличае­мы совестью, уходили один за другим, начиная от старейших до последних: и остался один Ии­сус, и женщина, стоящая посреди. Иисус, вос­клонясь и невидя никого кроме женщины, ска­зал ей: «Женщина! Где твои обвинители? Никто не осудил тебя?» Она отвечала: «Никто Госпо­ди!» Иисус же сказал ей: «И Я тебя не осуждаю. Поди, и впредь не греши».

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

То, что делали враги Иисуса Христа в опи­санном обстоятельстве с целью уловить Его в слове и погубить, только послужило к их собственному обличению и возбудило удивление к Его мудрости и благости. Положение Боже­ственного Наставника, по-видимому, было за­труднительно: Ему надлежало и удержать Своё достоинство, и сохранить любовь народа, и обличить лицемерную злобу Фарисеев, и спасти виновную, но несчастную жену, и соблюсти за­кон: и вот Иисус удовлетворяет всем сим требо­ваниям спокойно, смиренно, без всякого чуда!

Строгость законов и нравственного суда про­тив прелюбодеяния, очевидно, основывается на благе общественном. Этот порок и нарушает общественный порядок, и ведёт к совершению других преступлений. Чем важнее обязанности, возлагаемые брачным состоянием, тем необхо­димее, чтобы сей союз был священным и ненару­шимым. Когда это преступление однажды совер­шено, то уже не остаётся более ни уважения, ни доверенности, ни взаимной нежности между су­пругами, - не говорим уже о других, более пагуб­ных последствиях, которые могут произойти от­сюда; - связь, которая долженствовала соделать супругов счастливыми, делается для них невыносимою. Отсюда рождаются явные раздоры, со­блазнительные разводы супругов, взаимное бес­славие, открытая ненависть между семействами: а до каких крайностей может довести ревность, мстительность, ярость? Каковы примеры для де­тей, которые должны находить образцы доброде­телей в тех, от которых они получили жизнь?

Вот как умозаключали Фарисеи: Если Он того мнения, что должно побить камнями эту женщину, то Он поступит вопреки той кротости, которая привлекает к Нему все сердца; а если Он думает, что должно отпустить её без наказания, то Он явно нарушит чувство справедливости. Без сомнения, чтобы не потерять в умах народа того превосходства, которое делает Его предме­том всеобщей любви, Он выразит мысль, что не должно её предавать смерти, - и тогда мы будем иметь прекрасный случай схватить Его и обви­нить как презрителя Закона, Итак, Иудеи ду­мали привести Спасителя в замешательство; но верно слово, ещё прежде сего сказанное Духом Святым: тщетно постираются мрежи перна­тым (Пр. 1, 17). Божественный Наставник отве­чает совершенно неожиданным для них образом. Он не сказал, что не должно побить камнями сию женщину, чтобы не нарушить закона; не сказал, что нужно побить её камнями, потому что Он пришёл не погубить, но спасти: Он так смягчает Свой ответ, что не оскорбляет ни справедливо­сти, ни милосердия. Кто из вас без греха — вот благость и милосердие Богочеловека, имеющее целью освободить сию женщину из рук её обви­нителей! Пусть первый бросит на неё камень, - вот правосудие Всевышнего, которое требует, чтобы грех был наказан; ибо, по изъяснению Блаженного Августина, Спаситель здесь как бы так говорит: грешница пусть будет наказана, - но не грешниками; закон должен быть исполнен, но не нарушителями закона. Сей ответ, испол­ненный правоты, привёл в смущение людей раз­вращённых, которые поспешили удалиться, что­бы сокрыть свой стыд.

Эта снисходительность Спасителя нашего не должна внушать ложного упования грешникам, но только научать их, что если они покают­ся, то Иисус Христос всегда готов простить им грехи. Фарисеи сами были уловлены в сеть, ко­торую они распростирали для Божественного Наставника. Мы должны знать, что привле­каем на себя подобное же посрамление всякий раз, когда обвиняем других в пороке, в котором и сами виновны. Чтобы не подвергнуться столь важному и по несчастию, столь обыкновенно­му недостатку, мы, прежде, нежели с такою строгостью станем осуждать слабости другого и даже, как часто делается, требовать за них наказания, должны добросовестно испытать себя, в состоянии ли мы бросить на него первый камень. Увы! Сколько людей, которые видят сучец в глазу брата своего, не примечая бревна в своих очах! Сколько есть таких, кои при всех своих разговорах, только для того отверзают уста свои, чтобы порицать поступки такого-то, разбирать поведение такой-то, но как скоро они умолкли бы, когда сказали бы им: кто из вас без греха, пусть первый бросит камень! Даже если бы человек и не был виновен в пороке, им по­рицаемом, то пред очами Божиими достаточно и того, что он не вполне невинен, чтобы при­влечь на него то же осуждение, какому подвер­глись Фарисеи; ибо они были свободны от поро­ка прелюбодеяния, в котором обвиняли женщи­ну, приведённую ими ко Христу; но их сердце было омрачено завистью и ненавистью, какую они питали к Нему. Если бы, прежде осуждения других, мы испытывали самих себя, то и к дру­гим оказывали бы ту же снисходительность, в какой имеем нужду для нас самих; мы бы не осуждали, дабы не быть осуждёнными: были бы смиреннее при виде недостатков ближнего, ибо узнали бы, что от них не свободен никто, и что ежеминутно можно впадать в проступки не­сравненно значительнейшие.

Блудный сын

(Лук. гл. XV)

Однажды, когда мытари и грешники приблизились к Иисусу Христу, чтобы послушать Его, фарисеи и книжники роптали на это и гово­рили: вот Он принимает грешников и ест с ними. Но Иисус предложил им следующую притчу.

«У одного человека было два сына. Млад­ший из них сказал отцу своему: отец мой! Дай мне часть имения, которая должна мне достать­ся. И отец разделил им своё имение. Через не­сколько дней младший сын, собравши всё, отправился в дальнюю сторону, и там расточил имение своё, живя распутно. Когда же он про­жил всё, настал великий голод в той стороне, и он начал нуждаться. Тогда он пошёл и при­стал к одному из жителей этой стороны; а тот послал его на свои поля пасти свиней: там он рад был наполнить чрево своё кормом, кото­рый ели свиньи, но и того никто не давал ему. Наконец, пришедши в себя, он сказал: сколь­ко наемников в доме отца моего с избытком до­вольствуются хлебом, а я мру с голоду! Вста­ну, пойду к отцу моему и скажу ему: родитель!

Согрешил я против неба и пред тобою, и уже не­достоин называться сыном твоим: прими меня, как одного из наемников твоих. Встал и пошёл к отцу своему. И когда ещё он был далеко, отец увидел его и сжалился над ним, и, побежав, бросился к нему на шею, и целовал его. Сын же сказал ему: родитель! Я согрешил против неба и пред тобою, и уже недостоин называться сы­ном твоим. А отец сказал своим слугам: прине­сите лучшую одежду и наденьте его, и наденьте ему перстень на палец и сапоги на ноги; и при­ведите откормленного телёнка и заколите: ста­нем есть и веселиться; потому что сей сын мой был мёртв и ожил; пропадал и нашёлся. И на­чали веселиться. Между тем, старший сын его был на поле, и возвратясь, когда приблизился к дому, услышал пение и ликование; призвав одного из слуг, он спросил, что это такое. Слуга отвечал ему: брат твой возвратился, и отец твой заколол откормленного телёнка, потому что увидел его здоровым. Он осердился и не хотел войти. Отец его, вышедши, звал его; но он отве­чал ему: я столько лет служу тебе и никогда не ослушался тебя ни в чём, что ты не приказывал мне; но ты никогда не дал мне и козлёнка, что­бы мне повеселиться с друзьями моими. А ког­да возвратился этот сын твой, промотавший имение твоё с непотребными женщинами, ты заколол для него откормленного телёнка. Отец сказал ему: сын мой! Ты всегда со мною, и всё моё - твоё. А о том надобно было порадовать­ся и веселиться, что этот брат твой был мёртв и ожил; пропадал и нашёлся.

НАЗИДАТЕЛЬНЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

Все наставления Иисуса Христа ознаме­нованы печатию истины и бесконечной му­дрости, которой неизреченные сокровища со­крыты в Его божественном сердце. От чего же происходит, что не все сии наставления произ­водят столь глубокое впечатление, как притча о блудном сыне? Это от того, что она представ­ляет самую чувствительную картину, самую живую противоположность и самое трогатель­ное описание чрезвычайного заблуждения че­ловеческого сердца и неистощимого милосер­дия Божия. Сколько здесь в немногих словах уроков, и какие уроки! Можно ли прочитать эту притчу и не тронуться, не почувствовать ужаса к пороку, не решиться любить Бога, Ко­торый, чтобы привлечь нас к Себе, изобра­жает Себя в чертах, означающих несравнен­ную доброту. Можно ли, остановив свои взоры на превосходном изображении блудного сына, которое начертано кистью Спады* (*Спада, знаменитый Болонский живописец XVI столе­тия), не тронуться до глубины сердца, и вместе с блудным сыном, проливая сладкие слёзы со­крушения и любви, не воскликнуть: Отец мой! Я прихожу к тебе; моё поведение не будет более поруганием тем благодеяниям, которыми ты осыпал меня! Я хочу сделаться лучшим.

Цель этой притчи состоит в том, чтобы по­казать, каким путём человек удаляется от до­бродетели, и потом, как возвращается к Богу; от каких зол освобождается и какие приобрета­ет блага через искреннее обращение. Расточение отеческого богатства изображает нам то злоу­потребление, которое делает грешник из есте­ственных и сверхъестественных даров, получен­ных им от Бога. Голод и бедность есть та неиз­меримая пустота, которая образуется в душе, сотворённой для одного Бога, которую ничто не может наполнить, даже среди изобилия, когда она не имеет в себе Бога. Хозяин, которому отда­ёт себя блудный сын, есть диавол. Ах! До какого рабства дошёл он посредством ложной свободы, вместо сладкой свободы, обретающейся в раб­стве чад Божиих! - Свиньи суть те гнусные стра­сти, которых он сделался рабом; а свиной корм - те жалкие удовольствия, которым он всё принёс в жертву, которые часто не даются его желани­ям и всегда остаются неспособными удовлетво­рить им. Распутный сын, который говорит: ка­кое зло делает это отцу моему? — есть безумец, который к обиде присоединяет наглость; и греш­ник, который говорит: какое зло делает мой грех Богу? - есть нечестивец, который к без­законию присоединяет богохульство. Сколько грешников, которые говорят подобно блудному сыну: встану и пойду: но одни идут немедлен­но, другие откладывают своё возвращение: вот отчего происходят кающиеся и нераскаянные; избранные, которые прежде много грешили, и отверженные, которые тысячу раз предпо­лагали покаяться. - Драгоценная одежда есть символ первоначальной невинности. Перстень есть залог возвращения Святаго Духа в сердце, из которого Он был изгнан через грехи, в кото­рое снова возвращается с полнотою Своих даров и благодати. Сапоги охраняют ноги кающегося против камней соблазна и защищают их от уку- шения адского змия. Телец упитанный изо­бражает плоть Иисуса Христа, которая дается кающемуся в знамение примирения, и в пищу необходимую для сохранения духовной жизни, которая ему милосердно возвращается.

Иисус благословляет детей

(Лук. гл. XVIII)