— Они ни за что не хотели сообщать вам о моем приходе, поэтому я прошмыгнула тайком. Пожалуйста, только не прогоняйте меня. Я буду помогать ухаживать за Ником. Я буду делать все, что угодно. Пожалуйста, Нора.
Норе, наконец, удалось вставить слово:
— Проходи в комнату.
Дороти вошла и выпучила на меня глаза.
— Н-но в газетах писали, что вы…
— Неужели я похож на умирающего? Что с тобой случилось? — ее распухшая нижняя губа была рассечена, на одной скуле был синяк, на другой щеке — две царапины от ногтей, а глаза покраснели и опухли.
— Меня мама побила, — сказала она. — Посмотрите. — Она бросила пальто на пол, оторвала от платья пуговицу, вытащила из рукава одну руку и, чуть приспустив платье, показал мне спину. На руке у нее темнели синяки, а всю спину крест-накрест пересекали длинные красные рубцы от ремня. Она заплакала.
— Вот видите? Нора обняла ее.
— Бедняжка.
— За что она тебя побила? — спросил я.
Она отвернулась от Норы и опустилась на колени возле моего дивана. Подошла Аста и принялась ее обнюхивать.
— Она подумала, что я приходила… приходила к вам разузнать насчет отца и Джулии Вулф. — Речь ее прерывалась рыданиями. — Она сама за этим сюда и приходила… чтобы узнать… и решила, с ваших слов, что я пришла по другому поводу. Вы… вы внушили ей — так же, как и мне, — будто вам нет дела до случившегося, и все было в порядке, пока мама не увидела сегодняшние газеты. Тогда она поняла, что вы лгали, будто не имеете с этим делом ничего общего, и начала меня бить, чтобы я призналась, о чем вам здесь наболтала.
— И что ты ей сказала?
— Что я могла ей сказать? Я не могла… рассказать ей про Криса… ничего не могла рассказать.
— А он присутствовал при этом?
— Да.
— И позволил ей так тебя избить?
— Но он… он никогда ей не мешает.
Я обратился к Норе:
— Ради бога, давай что-нибудь выпьем!
— Сию минуту, — сказала Нора, подняла пальто Дороти, повесила его на спинку стула и направилась в кладовую.
Дороти сказала:
— Пожалуйста, позвольте мне остаться здесь, Ник. Я не буду обузой, честное слово, к тому же вы сами говорили, что мне лучше уйти от них. Вы ведь помните, что говорили, а мне больше некуда идти. Ну пожалуйста!
— Успокойся. Над этим надо поразмыслить. Видишь ли, я сам боюсь Мими не меньше твоего. А что, по ее мнению, ты должна была мне рассказать?
— По-видимому, она знает, что-то о… об убийстве и думает, будто я тоже знаю… Но я не знаю, Ник, клянусь, что не знаю!
— Здорово ты мне помогла, — пожаловался я. — И все же послушай, сестричка: кое-что ты, тем не менее, знаешь, вот с этого мы и начнем. Выкладывай все с самого начала, в противном случае я не играю.
Она сделала движение, будто собиралась перекреститься.
— Клянусь, я все расскажу.
— Вот и отлично. А теперь давай выпьем. — Мы взяли у Норы по стакану. — Ты сказала ей, что уходишь?
— Нет, я ничего не сказала. Может быть, она и не знает еще, что меня нет в моей комнате.