Мирабо: Несвершившаяся судьба : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Генеральных штатах будет все наоборот: сначала он примется разить монархию, а потом станет служить ей.

В обоих случаях есть одна общая черта: речь, обращенная к Порталису, сделала Мирабо кумиром Прованса; шесть лет спустя обращение к Дре-Брезе сделает его кумиром Революции.

Однако слушания еще не окончились. Речь Мирабо была лишь одним из актов пьесы; предстояло разыграть и остальные, прежде чем парламент вынесет свой вердикт. Но произведенное впечатление оказалось столь сильным, что на какое-то время даже возобновились переговоры. Они протекали в непростой атмосфере: слава не компенсировала финансовых неурядиц, которые были тяжелы как никогда. Выдав щедрый аванс племяннику на судебные издержки, Бальи сам оказался в стесненном положении. В ожидании поступления жалованья командора, которое как назло задерживалось, он был вынужден заложить в ломбард свой мальтийский крест, усыпанный бриллиантами; это позволило обеспечить проживание себе и племяннику в Эксе в последние недели процесса.

Судьи стали подумывать, не пора ли положить конец скандалу, грозившему затронуть и их самих. Мирабо не побоялся в своей речи высказать суду все, что думал о пристрастности его членов:

Парламент воспринял этот дерзкий вызов как оспаривание его полномочий. С согласия суда, один из советников, де Боваль, вызвался стать посредником, но все безрезультатно.

Оправившись от потрясения, Порталис захотел выступить в суде еще по одному вопросу: чтение письма госпожи де Мирабо было «серьезным оскорблением» и новой причиной развода. 13 июня адвокат Мариньянов сдержанно отстаивал это положение, которое должно было стать решающим.

Мирабо потребовал права ответить; слушания были назначены на 17 июня.

На этом заседании должны были присутствовать трое выдающихся зрителей: эрцгерцог Фердинанд, брат королевы Марии-Антуанетты, и губернатор Миланской области граф Нолленбург с супругой — чета совершала поездку по Провансу. Предполагаемое присутствие знаменитых гостей заставило Мариньянов задуматься; накануне слушаний они предложили компромисс: Эмили удалится в монастырь на два года при условии, что муж снимет с нее свои обвинения.

Мирабо согласился, вытребовав для себя право выступить публично. Слушания состоялись в назначенный день. Перед почтенными зрителями Мирабо был сама ловкость и мягкость. В помпезном вступлении он воздал хвалу королеве Франции, потом — императрице Марии Терезии. После чего перешел к своим делам, выставив себя в выгодном свете. Мирабо с пафосом выразил свои сожаления по поводу того, что ради собственной защиты вынужден был публично обвинить свою жену.

— Почему госпожа де Мирабо, в своем безумном ослеплении, заставила меня раскрыть все наши домашние секреты? О Боже, чего бы я не дал, чтобы подвергнуть их вечному забвению! Почему она хочет вырвать из моих уст столько ужасных истин? Почему заставляет меня говорить с ней, обращаясь лишь к вам и публике?

Видя, что присутствующие, расчувствовавшись, начинают утирать глаза, Мирабо в очередной раз сменил тон, обратившись непосредственно к жене:

— Моя страсть к тебе была слишком подлинной, чтобы не проникнуть в твою душу. Ты пылаешь ко мне любовью и ненавидишь меня — разрываешься на куски. Природа создала тебя такой нежной, такой трогательной. Твой голос, твой взгляд смягчают и проникают в душу. Неужели природа так жестоко солгала? Тебе остается одно средство, лишь одно — вырваться из водоворота, которым тебя сносит!

Заседание закончилось под всхлипы зрителей. Эмили провести не удалось: ее муж старался задеть чувствительную струну, лишь чтобы избежать развода, который способен сильно повредить его делам.

Именно так новая защитная речь была истолкована посредником на переговорах; надежду на компромисс пришлось оставить. Мирабо испробовал последнее средство: призвал жену воссоединиться с ним. Он совсем не верил в успех; это была лишь юридическая уловка, чтобы ему дали возможность выступить в последний раз.

Не удовлетворившись тем, что высмеял Мариньянов и сразил Порталиса, он хотел еще и дискредитировать парламент. Чтобы одержать эту последнюю победу, он прибег к недостойному способу — подкупил секретаря и раздобыл через него копию обвинительной речи, которую должен был произнести генеральный адвокат де Калиссан. Де Калиссан — заурядный человек, который мог играть в театре Толоне, но не был создан для дебатов и выказывал абсолютную неспособность к импровизации.

Методика последней речи Мирабо состояла в том, чтобы заранее высказать все возражения по тексту, заготовленному де Калиссаном, предваряя каждую фразу словами: «Вам скажут, господа» и указывая пальцем на генерального адвоката. Тот не сразу, но все-таки догадался о причине смешков в зале и улыбок своих коллег. Разъяренный де Калиссан отказался выступать.

Пришлось отложить прения. У жалкого генерального адвоката было сорок восемь часов, чтобы состряпать новую речь — она получилась не менее нелепой. Судей не пришлось убеждать: у них уже сложилось свое мнение. Они решили наказать неосторожного Мирабо за насмешки в их адрес.

5 июля был вынесен приговор; по правилам того времени никаких объяснений не приводилось. Суд не счел нужным принять к рассмотрению супружескую измену и домашнее насилие, в поле зрения судей — только обвинение, выдвинутое Мирабо против жены, обвинение, которого в начале процесса не существовало. Можно же судить о предвзятости решения.

«Я должен быть сорок раз прав, чтобы выиграть дело», — дерзко крикнул Мирабо судьям; в ответ они вынесли постановление о разводе. Госпожа де Мирабо отныне была вольна удалиться, куда пожелает; Другу людей не вернули злосчастных писем.

Таким образом Прованский парламент не только разрешил споры двух знатных семейств; определив тем самым судьбу Мирабо, он, не зная того, раскрыл ворота Революции.

Заранее уверенный в решении суда, Мирабо подготовил яркий ответ.

Уже вечером 5 июля в театре Экса он вызвал на дуэль маркиза де Галифе, всё еще слывшего любовником Эмили. Он хотел не только отомстить за поруганную супружескую честь. В одном из писем Друг людей уверял, что «Оноре Габриэль никогда не станет искать сражений, потому что их не любит». Настал момент доказать, что он храбрый человек.

Дуэль состоялась в Эксе. Галифе был легко ранен в руку. Мирабо потребовал от своего противника, чтобы тот поклялся более не видаться с графиней де Мирабо. Галифе отказался и получил второй вызов.

Поскольку полиция запретила новый поединок, Мирабо назначил противнику встречу на церковной территории, в Иль-сюр-ла-Сорг, возле фонтана Воклюз.

Галифе на встречу не явился, и Мирабо послал ему корзину раков с такой запиской: «Они считают, что недостаточно хорошо пятятся назад. Они обращаются к Вам, потому что никто лучше Вас их этому не обучит».

Этой комедийной сценой Мирабо снискал симпатии насмешников, но общее положение не стало менее трагичным.

Выходки племянника в очередной раз отвратили от него Бальи; Друг людей не мог ему простить крушения своих надежд на продолжение рода и теперь отказывался принять сына, возвращение которого обошлось ему так дорого.

Мирабо попробовал подать кассационную жалобу. Маркиз де Мариньян бросился в Парижский парламент; у него были там связи, и процедуру остановили. Не признавая своего поражения, Мирабо отправился к министру юстиции Мироменилю и пожаловался ему на произвол.

— Для начала, сударь, вычеркните из вашего лексикона слово «произвол», — посоветовал Миромениль.

— Сударь, — возразил Мирабо, — я полагал, что вы глава судебного ведомства, а не цензор моего лексикона.