— Насколько я понимаю, ваш отец прикован к креслу?
— Вот уже много месяцев, как он его не покидает, разве что на ночь.
— И, конечно же, в этом случае он обращается к вам за помощью?
— Да. Без Лауры или меня он был бы практически обречен на почти полную неподвижность.
— Вы обязали бы меня, вызвав Ирму.
Чуть позже служанка с порога сердито бросила:
— Ну в чем дело! У меня жаркое на огне…
Малез подхватил мяч на лету:
— Давно?
Старуха бросила на него убийственный взгляд:
— А вам какое до этого дело?
— Отвечайте на мой вопрос.
— Ответьте, Ирма, — сказала Ирэн.
— Добрую четверть часа!
— И вы не переставали за ним смотреть?
— Уж конечно, я бы не дала ему подгореть!
— Сюда вы не заходили?
— Раз я вам говорю…
— Никто не звонил? Вы никого не впускали?
— Если бы звонили, вы бы сами услышали.
С этими словами старуха, враждебность которой все возрастала, круто повернулась и, хлопнув дверью, вернулась к своей плите.
Малез какое-то время прислушивался к ее удаляющимся по лестнице шагам.
— Гм, — произнес он. — Очевидно, что старуха неискренна…
— Извините, — живо запротестовала Лаура. — Это не так! Тем, кто ее знает, никогда бы и в голову не пришло заподозрить Ирму во лжи… И что, как вы думаете, она могла бы сделать с манекеном?
Малез снова откашлялся. Он высказал сомнение в чистосердечии служанки лишь для того, чтобы вызвать возражения обеих девушек.
— Прекрасно понимаю, — возразил он, — что одна из вас поддалась искушению сохранить дорогое воспоминание. Говорите со мной без всяких опасений. Если вы забрали манекен…
Ирэн больше не могла этого вынести:
— Ну это уж слишком!.. Вы явились сюда и засыпали нас тысячей вопросов один наглее другого, вы оскорбляете нас чудовищными подозрениями! Мы что, обязаны перед вами отчитываться? Мы больше не являемся хозяйками в собственном доме?
— Ирэн! — мягко прервала ее Лаура.
— Оставьте! — сказал Малез. — Я не формалист, и мадемуазель совершенно права: она хозяйка в своем доме. Если она спрятала манекен, значит, у нее были для этого основательные причины…