— После смерти моего отца, много лет назад овдовевшего, Эмиля и меня приютили мои дядя и тетя. Сегодня он живет с родителями жены и руководит их кожевенным заводом. А Арман проживает в столице, где занимается продажей автомобилей.
— Ваш брат был уже женат в момент смерти Жильбера?
— Да.
— Давно?
— Несколько месяцев.
— На веранде вы упомянули сына вашей няни, старой Ирмы? Я думаю, он вас не сопровождал?
Лаура покачала головой:
— Странно об этом вспоминать. Он… его задержали как раз в то утро.
Как он ни был защищен от любых неожиданностей, Малез все-таки вздрогнул:
— Задержан! Полицией?
— Да. По обвинению в убийстве.
Малез не верил собственным ушам: сколько же тайн здесь скрыто…
— В убийстве, — снова повторил он. — Кого же?
— Хозяина соседней фермы, обнаруженного зарубленным рядом с пустым бочонком, в котором он прятал свое золото…
— Подождите-ка!
Обычно хорошо осведомленный обо всех сколько-нибудь серьезных делах, комиссар что-то припоминал:
— Как зовут сына вашей няни?
— Леопольд Траше.
— А жертвой был…
— Фермер Сюрле.
— Вспомнил! — сказал Малез.
Действительно, он вспомнил или, точнее, у него вновь возникли перед глазами крупные шапки на первых страницах газет, сначала сообщавшие об обнаружении преступления, а затем и об аресте убийцы. Более того, он припоминал, что еще при чтении первых газетных отчетов о деле Сюрле — Траше в суде присяжных предсказал суровый приговор, который будет вынесен обвиняемому — пятнадцать лет каторжных работ.
Словно давая понять комиссару, что, по ее мнению, беседа окончена, Лаура отвернулась, еще говоря «фермер Сюрле», и поставила ногу на первую ступеньку лестницы. Но Малез словно прирос к полу.
— Не могли бы вы показать мне чердак?..
Девушка внимательно посмотрела на него, и он явственно ощутил, что натолкнется на отказ, отказ, с которым он, не имеющий никаких официальных полномочий, может лишь смириться. Но нет… Перегнувшись через перила, она позвала:
— Ирма!
Но из подвала не донеслось никакого ответа, и она сказала:
— Вы секунду не подождете? Я поищу ключ.
Чердак так плотно был забит мебелью и разнородным хламом, что трудно было поверить, что он один занимает площадь трех больших комнат. Через три узких выступающих окна туда проникал отраженный свет. В его словно вырезанных ножом лучах плясала белесая пыль.
— Ваша кузина именно здесь сложила предназначавшиеся старику Жакобу вещи?