Он протянул собеседнику совершенно измятую пачку сигарет:
— Вы курите?
Врач машинально протянул дрожащую руку. Но потом отрицательно качнул головой и откинулся на спинку кресла:
— Не вижу, что могло бы заставить меня сегодня изменить свое мнение, если год назад я пришел к заключению, что смерть вызвана естественными причинами… Официально возобновлено следствие?
— Нет. Но это не замедлит произойти.
— Значит, нет такого юридического положения, которое требовало бы от меня отвечать на ваши вопросы?
— Да. Во всяком случае, сейчас…
— Тогда не понимаю…
Врач сделал вид, что намерен встать.
Малез не шелохнулся. Он по-прежнему удобно располагался в своем кресле, закинув ногу на ногу, как человек, который не предполагает уходить еще какое-то время:
— Я мог бы обратиться к кому-нибудь из ваших коллег. И непременно так поступлю, если вы меня выпроводите. Это задержит меня ненадолго, а вам ничего не даст. Так что же? Каждый человек может ошибиться, доктор. Другое дело, если он сознательно упорствует в своем заблуждении.
— На чем вы основываетесь, утверждая, что Жильбер Лекопт был убит?
Эта была капитуляция, причем значительно более стремительная, чем осмеливался ожидать комиссар.
— На целом ряде тревожащих обстоятельств, которые было бы скучно вам перечислять, да и раскрыть которые я пока что не имею права.
— В конечном счете, у меня нет выбора?
— Именно.
Во входную дверь позвонили, и было слышно, как поднявшаяся из погреба служанка шаркает по вестибюлю своими шлепанцами.
— Хорошо. Почему вы пришли к заключению о яде?
— Как мне рассказали, рядом с Лекоптом, когда он отдал Богу душу, никого не было, а на его трупе, кажется, не было обнаружено раны, способной повлечь за собой смерть… Я вижу лишь один способ избавиться от другого человека, не прикасаясь к нему — отравление.
— Бесспорно. Но…
— Как долго Жильбер был уже мертв к моменту, когда к вам обратились за помощью?
Доктор смущенно заерзал на стуле:
— Дайте мне вспомнить… Я прибыл на место к половине первого. Судя по только что начавшемуся трупному окоченению, смерть наступила в одиннадцать тридцать, самое раннее в одиннадцать с четвертью.
— Смерть почти мгновенная, так я думаю?
Знаком врач выразил свое согласие.
— Ничто при осмотре трупа не заставляло заподозрить, хотя бы на секунду, преступное вмешательство?
— Абсолютно ничто.
— Мне, однако же, говорили, что на теле оставались следы от ушиба и царапины на лице?
— Учитывая положение тела у подножия лестницы, иное было бы удивительно.
— В общем, вы сразу же пришли к заключению об остановке сердца?