– Я обязан отдать. Настоящие зубы. В них семя и кровь Ваших предков.
У Лун, раскрыв сверток, увидел в нем пригоршню белых, в кровавых подтеках зубов. И это мои настоящие зубы? Что в них настоящего? Взяв один зуб, У Лун долго смотрел на него и вдруг выбросил в сторону. Прочь! Эти зубы жевали мякину и отруби, лютой зимою стучали от холода.
– Все убирайтесь к чертям! – У Лун, вскрикнув как малый ребенок, швырнул сверток в мусорный бак.
В этот день на раскисшей от сырости улице было немного прохожих. Никто не заметил блестящие, странного вида вещицы, рассыпанные на размокшей земле. Это зубы У Лун’а белели меж мусорным баком и сточной канавой.
То моросящий, то вновь проливной, дождь стихал и опять лил стеною. Сквозь влажную дымку, сквозь «сети дождя» пробивались, кропя теплой россыпью солнечных зайчиков камни брусчатки, лучи никогда не тонувшего в тучах светила. Отмытая вешним дождем мостовая мерцала холодным агатовым блеском.
Ми Шэн’у был в тягость дождливый сезон. «Буйно росший» под стенами мох, будто бы поднимался по левой, увечной ноге, покрывая угрюмое сердце. Хромая, Ми Шэн вошел с улицы в залу, поплелся на внутренний двор...
– Вот зараза! – в гостиной играли в мацзян[9], и Ци Юнь как всегда «обвиняла людей и роптала на Небо».
– Да что же за кости мне под руку лезут? – сегодня Ци Юнь проклинала свою неудачу. – За что ни возьмусь, лишь расстройство. От Неба такая судьба. Ну вас к черту с дурацким мацзяном.
– Ми Шэн, денег дай! – закричала ему из гостиной супруга.
В мацзян Сюэ Цяо играть не умела и делала ставки на пару с Ци Юнь:
– Я совсем проигралась.
Она, как успел убедиться Ми Шэн за два года их брака, была говорлива, ловка и умна. К этим качествам юной жены он питал отвращенье: их брак был взаимным просчетом. Два года назад Сюэ Цяо явилась в лабаз с преогромной корзиною белых магнолий. Печальные глазки на розовом кругленьком личике тронули сердце Ми Шэн’а. Тогда он увидел в ней только застенчивую продавщицу цветов.
– Ты напомнила мне Сяо Вань, – Ми Шэн, выбрав магнолии, бросил цветы на прилавок. – Ей было пять лет, её брат придушил.
Отдавая монетку, он взял Сюэ Цяо за руку. Она не смогла постичь смысл его слов, но по теплому блеску в глазах догадалась о редкой возможности стать молодою невесткой в богатой, торгующей рисом семье.
– Проигралась, завязывай. Тошно от вашей игры, – Ми Шэн, встав под карнизом, смотрел, как в затянутом дымкою небе сплетаются лучики солнца и струйки дождя. На душе было муторно.
– Что это хмурый такой? – Сюэ Цяо стремительно вышла во двор. – Проиграла немножко, уже недоволен? Я с мамой на пару, чтоб маму порадовать...
– Очень нужна ты с дочерней любовью. Обрадуй её. Ей всегда все должны, и никто никогда не расплатится, – он безучастно взглянул на жену. – А меня не желаешь порадовать? В мерзкий дождливый денёк чай могла бы в постели со мной поваляться.
Та делано прыснула и, ущипнувши Ми Шэн’а за ухо, вернулась к столу. Там ее с нетерпением ждали.
– Ты деньги нашла? – по столу колотила костяшкой Най Фан, молодая супруга Чай Шэн’а.
– Нет денег у мужа. Я может... со стойки возьму? – Сюэ Цяо уперлась в Ци Юнь испытующим взглядом.
– Со стойки нельзя, – та состроила кислую мину. – Давно всем твержу, что обычай в лабазе... Тебе ли не знать?
Сюэ Цяо сердито уселась за стол:
– Тогда в долг играть буду.
Опять загремели костяшки.
– Мужик твой от Неба прижимист. Медяк между пальцев не выскребешь, – не унималась Ци Юнь. – Два сынка, хоть один бы толковый. Ми Шэн, крохобор, ради дела гроша не истратит. Чай Шэн, лоботряс, на забавы готов всё спустить. Вот оставь им лабаз, через день пойдет прахом.
Ми Шэн, чертыхнувшись, смахнул с подоконника старый горшок. Игроки тут же смолкли, и возле окна кроме стука костяшек о стол ничего больше не было слышно. Ми Шэн, свесив голову, поковылял в свою спальню. Обидные, злые слова отдавались в ушах. Он «взрослел и мужал» под томительный стон материнских упреков. И дело не в том, что в свои десять лет он убил Сяо Вань. Ми Шэн верил, что дело в семье. В ее темной душе. Это дом «достигающей неба вражды».
За столом машинально гремели костяшками. Дух неприязни сгущался в гостиной.
– А смысл играть в долг? – наконец отпихнула костяшки Най Фан. – Денег нет, не играй.
– А здесь главное деньги? – слегка покраснев, Сюэ Цяо окинула взглядом собравшихся. – Мы же семья. Что за счеты?
– Вы слышали, а? – фыркнув носом, вскочила со стула Най Фан. – Даже «братьям долг ведом». Люблю прямоту. Я терпеть не могу мутноватых уловок.
[09] Мацзян – игра в кости.