– Для мести есть столько путей, – он отхлебывал чай, и в словах его слышались мрачные нотки. – Порою не нужно ножа и ружья. Порой нет нужды убивать человека. Прикинься лишь духом, и месть свершена.
У Лун обводил потаскух исторгающим искры единственным глазом.
– Вы слышали про досточтимого Лю? Как его ночной призрак изгнал? – вопрошал он, задрав подбородок молоденькой шлюхи резной рукояткою маузера. – Знаешь, кто это был? Это я. Я, У Лун.
Раз промозглым и ветреным утром У Лун вместе с парой портовых громил миновал заведенье зубного врача и внезапно застыл, привлеченный покрытым эмалью лотком за витриной. В лотке возлежали стальные щипцы и сверкавшие золотом зубы. У Лун’у пришла на ум странная мысль.
– Надо зубы сменить, – заявил он подручным, откинув завесу у входа.
– Достойнейший Лун! – врач расплылся в улыбке. – Что, зубы болят?
– Не болят, – У Лун, плюхнувшись в кресло, крутнулся один раз, другой и ткнул пальцем в витрину. – Я зубы хочу поменять. Мои вынь, эти вставь.
– Но они… все здоровые, – глянув в распахнутый рот, врач пришел в изумленье. – Зачем же достойнейший Лун хочет вырвать «здоровых зубов полный рот»?
– Потому что хочу золотые, – У Лун, утомленный его болтовней, завертелся на кресле. – Меняй, и быстрее. Боишься, что денег не хватит? Тогда за работу!
– Как... все зубы рвать? – врач кружил возле кресла, пытаясь понять по лицу, что доподлинно хочет его пациент.
Тон ответа был решительным:
– Все вырывай!
– Но на золото прямо сейчас заменить невозможно. Как старые вырву, полмесяца ждать. Это самое малое.
– Долго, – У Лун призадумался и с нетерпением хлопнул в ладоши. – Пять дней тебе дам. Начинай!
– Нестерпимая боль, – озадаченный врач разбирал инструменты.
– Могу обезболить, но вряд ли поможет. Смотрите, – он взял со стола молоточек. – Вот этим я выбью все зубы. Один за другим. Я боюсь, досточтимый не выдержит.
– Ты, мать твою, плохо знаешь У Лун’а, – сомкнув правый глаз, тот с насмешливо стиснутым ртом растянулся на кресле. – За всю свою жизнь я какой только боли не ведал. Ни звука не выдавлю. Если хоть пикну, получишь вдвойне. Без обмана. У Лун держит слово.
Пара подручных – дантист провозился с зубами изрядное время – скучали за дверью. Внутри не смолкали глухие удары и звон инструментов – врач выбивал каждый зуб молотком и стальною стамеской – но ни единого стона они не услышали.
Рот наполняла кровавая жижа. Душа и всё тело парили над морем страданий. Оно покрывало селение Кленов и Ив: уносило волной жалкий колос созревшего риса, толпился у кромки воды жалкий люд – потерявшие весь урожай безнадежно стенавшие односельчане. Он видел себя – босоногого, с трепаным свертком на тощей спине обреченно месившего грязь беспросветной дороги бездомных. Снова и снова я вижу лишь мертвую плоть незнакомцев: труп мужика, околевшего возле железной дороги; синюшное тельце ребенка, лежащее в куче зерна. Почему я не вижу своих домочадцев, родных и детей? Я не знаю.
Мутная капля нечаянно выкатилась из-под сомкнутых век. У Лун попытался ее оттереть, но запястья его были стянуты.
– Больно? Я говорил, будет больно, – прервал свое дело встревоженный врач.
У Лун только мотнул головой и, сглотнув полный рот вязкой жижи, насилу исторг из сведенного горла невнятное:
– Жалко.
Уже через несколько дней У Лун, стоя у зеркала, нежно поглаживал новые зубы. Его желтоватое, цвета топленого воска лицо на глазах наливалось здоровым румянцем.
– Теперь я доволен, – сказал он зубному врачу. – Когда-то среди деревенских полей я мечтал о таких вот зубах.
На улице снова накрапывал дождь. Двое крепких подручных раскрыли клеенчатый зонт, приподняв его над головою У Лун’а.
– Смекнёте, зачем я здоровые зубы сменил? – врач велел ему не открывать больше рта, но У Лун’у хотелось болтать. – Никогда не любил «слепить людям глаза». Так скажите, зачем же я деньги на зубы истратил?
Державшие зонтик громилы растерянно переглянулись – для них побужденья У Лун’а всегда оставались загадкой – и предпочли промолчать.
– Очень просто: я прежде был бедным, меня человеком никто не считал. Но теперь, лишь открою свой рот с золотыми зубами, и всем будет ясно: У Лун – человек!
Их нагнал зубной врач, протянувший У Лун’у бумажный кулек: