Екатерина Медичи: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мария-Екатерина Гонди, ближайшая подруга Екатерины Медичи, фрейлина, исполнявшая должности казначея и распорядителя строительных работ при Екатерине.

Мишель Нострадамус, предсказатель при Екатерине Медичи.

ОТ АВТОРА

Как только ни называла людская молва французскую королеву Екатерину Медичи: «Черная королева», «Итальянский могильный червь», «Мадам Гадюка»! Для многих она и по сей день является воплощением зла[1]. Увы, именно такой вердикт был вынесен историками в отношении одной из наиболее ярких и незаурядных женщин своей эпохи. По мнению автора данной книги, подобное суждение не только ошибочно, но и свидетельствует об узколобом фанатизме исследователей.

В наши дни Екатерину Медичи чаще всего вспоминают как легендарную отравительницу и интриганку, — путая знаменитую итальянку с ее соотечественницей Лукрецией Борджиа. На протяжении всей жизни Екатерины враги ставили ей в вину итальянское происхождение, ибо Италия в то время, по замечанию Томаса Нэша, имела дурную славу «академии человекоубийства, арены пыток и лаборатории ядов».

Если говорить о связи Екатерины Медичи с историческими событиями, наиболее часто ее имя ассоциируется с печально известной Варфоломеевской ночью, навсегда опозорившей династию Валуа, и в частности Екатерину. Но если рассматривать резню, учиненную в Париже 24 августа 1572 года, в историческом контексте, то она представляется скорее неудачной хирургической операцией, нежели актом заранее спланированного геноцида.

На протяжении всей жизни неукротимая Екатерина Медичи лицом к лицу сталкивалась с невзгодами, которые обрушивала на нее судьба. И даже если бы эта женщина действительно являлась воплощением зла, то было бы несправедливо лишать ее той доли жалости, которую она заслуживает. Осиротев при рождении, проведя детство в неволе, Екатерина вышла замуж за Генриха Орлеанского (будущего короля Генриха II), которого страстно любила. Но брак с ним принес юной итальянке лишь долгие годы страданий, ибо Генрих предпочитал супруге обворожительную Диану де Пуатье, ставшую его официальной фавориткой. После десятилетнего бесплодия и фактического безбрачия Екатерина наконец-то произвела на свет десятерых детей — и все они без исключения выросли больными, испорченными и развращенными. А после внезапной смерти супруга сорокалетняя Екатерина, неофитка в политике, оказалась у власти и вынуждена была превратиться в искусную и отважную защитницу своей династии и новой родины.

Но не стоит считать Екатерину Медичи жертвой обстоятельств. Она сражалась за жизнь и свои интересы, энергично используя те средства, какие предоставляла ее эпоха. Личность и характер этой неподражаемой женщины, присущие ей противоречия и страсти, ее сильные и слабые стороны, и даже нелицеприятные подробности быта, составляют основной предмет моего повествования.

Екатерина Медичи была скептиком в душе и прагматиком по натуре; ни соображения морали, ни угрызения совести не могли остановить ее, когда приходилось бороться за судьбу детей, королевской династии и Франции в целом. Чтобы лучше понять сложный характер нашей героини, следует помнить, что для Екатерины эти понятия стали нераздельным целым. После смерти мужа ей пришлось, опираясь на собственный опыт и пристальное, но до поры молчаливое наблюдение за политической и религиозной борьбой во Франции, прокладывать собственный курс. Сначала Екатерина стремилась держаться золотой середины, лавируя между противоборствующими партиями. Когда же попытки умиротворения противников провалились, она не замедлила воспользоваться своим «королевским правом на скорую расправу», дабы сохранить в целости страну.

Конечно же, я далеко не первая из авторов, кто предпринял попытку объективно изложить историю легендарной королевы. Мне бы хотелось воспользоваться случаем, чтобы напомнить о том ценном вкладе, который внесли в разработку научной трактовки личности Екатерины Медичи господин Иван Клула и профессор Роберт Кнехт. Лишь «стоя на плечах» таких маститых историков, биографы могут охватить взглядом предмет исследования. Благодаря трудам моих предшественников, я сумела разобраться в побуждениях, заставлявших Екатерину отстаивать интересы мужа и потомства.

В биографическом исследовании, посвященном Уильяму Молчаливому, историк К. В. Веджвуд писала: «История сперва реализуется как движение к будущему, а затем превращается в текст о прошлом. Нам известен конец процесса еще до того, как мы рассмотрим его исток, и потому нам нипочем не воссоздать ощущение тех, кто не охватывал событие целиком, а видел лишь его начало». Поэтому в моей книге я хотела показать читателю, сколь ограничены были в жизни Екатерины возможности политического и личного выбора. Как бы мы сами могли поступить на ее месте и сумели бы что-либо сделать вообще?

До недавнего времени французские писатели высказывали в адрес королевы-итальянки слишком много презрительных суждений, отдающих национализмом. Тот факт, что иностранка сумела пробраться в святая святых королевский власти и фактически правила страной, не имея в своих жилах королевской крови, сделал ее одиозной особой для большинства французских историков XVIII и XIX веков. Политическая деятельность Екатерины — сначала поддержка гугенотов, а затем борьба против них, — кульминацией которой стала Варфоломеевская ночь, — выставили Екатерину чудовищем в глазах представителей как католического, так и протестантского мира. С их легкой руки миф о Екатерине Медичи изобилует многочисленными фактическими неточностями, а то и откровенными измышлениями. Здесь и мелодраматические рассказы о безграничной злобе мстительной королевы-итальянки, и баснословные описания ее шкафчика с ядами, и патетические тирады о безудержном стремлении Екатерины к власти.

Я постаралась написать биографию, которая смогла бы изменить укоренившийся в истории ложный образ Екатерины и позволила бы разглядеть, какой она была на самом деле: женщиной недюжинного ума, отваги и неослабевающей силы духа, отдавшей все силы на благо возлюбленной страны, на долю которой (и не по вине королевы!) выпала бесконечная череда испытаний.

Екатерина была женщиной, исполненной потрясающих противоречий: ее можно назвать «прагматичной идеалисткой». Принадлежа к римско-католической церкви, она обсуждала конфликты между католиками и протестантами так, будто они могли быть разрешены в обычной светской беседе. Поразительная сентиментальность соседствовала в ней с умением полностью отстраняться от личных эмоций, когда этого требовали обстоятельства. Будучи практичной и разумной, она в то же время искала истины и утешения у разных предсказателей, астрологов и оккультистов. Она знала толк в подлинном искусстве, покровительствовала художникам и поэтам, любила пышное великолепие жизни, живо интересовалась передовыми научными идеями своего времени. И в то же время принимала как должное то, что за ширмой сотворенного ею блистательного двора клубятся интриги, в которых всегда есть место вендетте, яду и кинжалу убийцы.

После смерти горячо любимого супруга Генриха II Екатерина гордо и с достоинством носила вдовий наряд. В то время как знаменитые красавицы ее «летучего эскадрона», обольщая кавалеров, вытягивали у них информацию, Екатерина оставалась сама собой — величественная, невозмутимая, всегда одетая в черное, она казалась застывшим монументом среди своих белоснежных нимф. Окруженная тайнами, с непроницаемым выражением лица, королева-мать приводила в трепет своих политических противников.

XVI век стал особой эпохой в истории Европы, и тому есть немало причин. Не последняя из них — огромное количество влиятельных женщин у власти либо около нее. Английскому читателю хорошо знакомы Елизавета I, Мария Тюдор и Мария Стюарт. Менее известны нам Мария де Гиз, регентша Шотландии, Маргарита Австрийская, регентша Испанских Нидерландов, Маргарита Пармская (которая также правила этой страной с 1559 по 1567 год), а также Хуана Ла Лока (Безумная), дочь Изабеллы и Фердинанда Испанских, в 1504 году унаследовавшая трон Кастилии. Италия тоже подарила миру ряд удивительных женщин таких, как Изабелла д'Эсте, легендарная красавица, покровительствовавшая искусствам не только во владениях своего мужа, но и далеко за их пределами. Но сомнений быть не может — самой знаменитой и влиятельной итальянкой этой эпохи стала Екатерина Медичи, уроженка Флоренции и королева Франции.

Эта книга не могла быть написана без помощи и активного участия многих людей. Они терпеливо и великодушно, не ожидая ни славы, ни вознаграждения, тратили свое время на то, чтобы ввести меня в мир Екатерины Медичи. Я бесконечно благодарна им.

Особое место среди них занимает г-н Иван Клула, главный хранитель парижского Национального Архива. Именно г-н Клула вдохновил меня на этот труд. Он и его сотрудники оказали мне неоценимые услуги, их помощь всегда была действенной и эффективной. Замечательные научные познания г-на Клула и его фундаментальные труды по истории Франции XVI века явились для меня неисчерпаемым источником вдохновения.

Наряду с гном Клула и профессором Кнехтом я хотела бы поблагодарить своего давнего друга, мистера Пола Джонсона, за те огромные усилия, которые он приложил, помогая мне разобраться в эпохе Ренессанса и религиозной истории Франции. Граф Оксфорд-Эсквит провел меня через минные поля теологии, неоднократно ободряя и всячески поддерживая. А граф д-р Николо Каппони любезно оказал исключительную помощь во время сбора материала для этой книги. Он задействовал свои обширные связи во Флоренции, предоставив доступ к многим семейным архивам знаменитых фамилий, а наши беседы об Италии и эпохе Екатерине Медичи я считаю уникальными в своем роде.

Я хотела бы воспользоваться возможностью поблагодарить и других людей — тех, чьи ответы на мои вопросы вывели книгу о Екатерине Медичи на должный научный уровень. Это д-р Франка Ардуини, директор Медичи библиотеки «Лауренциана», и сотрудник этой же библиотеки д-р Сабина Магрини; графиня Брук-Каппони; д-р Алессандра Контини из Государственного архива Флоренции; г-н Робин Харкурт Уильяме, библиотекарь и архивист из Хэтфилд-Хауса; д-р Джованна Лацци из библиотеки «Риккардиана»; г-жа Ребекка Милнер, куратор музея Виктории и Альберта; графиня д-р Беатриче Паолоцци Строцци, директор музея Баргелло, г-жа Хелен Пирсон, помощник куратора отдела мебели, текстиля и моды в музее Виктории и Альберта; д-р Паола Пироло и д-р Ренато Скапекки из Национальной библиотеки Флоренции; д-р Маргарет Скотт из института одежды Курто и д-р Марилена Тамассиа из отдела фотографии музея Уффици.

Одним из наиболее приятных моментов в процессе работы над книгой было посещение замков, связанных, так или иначе с именем Екатерины Медичи. За доброту и любезность, которые мне оказывали во время этих визитов — а меня зачастую проводили в комнаты, не предназначенные для осмотра посетителей, — я приношу горячую благодарность г-же Гюн Нилен Пату из Фонтенбло; г-ну Эрику Тьерри Крепэн Леблону, главному хранителю замка Блуа, г-ну Вуазону, хранителю замка Шенонсо, г-ну Сюо, главному секретарю замка Амбуаз, г-же де Гуркюфф, администратору замка Шамбор и их коллегам.

Множество друзей одалживали мне книги из своих личных собраний, обсуждали со мной жизнь и личность моей героини, давали ценные советы и внесли столь огромный вклад в мой труд, что я не могу не поблагодарить их всех: его превосходительство посла Франции г-на Даниэля Бер-нара, маркизу Джиневру ди Брути Либерати, маркиза Пьера д'Ангоссе и его супругу, его превосходительство посла Португалии г-на Жозе Грегорио Фариа, леди Антонию Фрэйзер, мистера Марка Гетти, сэра Джона Гиннеса, Ее светлость принцессу Мишель Кентскую, виконта Лэмбтона, г-жу Роберту Нэдлер, д-ра Гая О'Кифи, г-на Эндрю Понтона, посла Испании маркизу де Тамарой, лорда Томаса Суиннертона, леди Анну Сомерсет, профессора Нормана Стоуна, достопочтенную миссис Клер Уорд, лорда Уайденфельда и графа Адама Замойского.

Доброта Иона Тревина, моего редактора, сотрудничающего в издательстве «Уайденфельд и Николсон», была просто героической. Я изъявляю глубокое почтение издателю Энтони Читэму, а также моему агенту Джорджине Кэйпел, вера которых в «Екатерину» ни разу не пошатнулась. Я приветствую г-жу Илзу Ярдли за ее великолепную корректуру — и, конечно же, Викторию Уэбб, незаменимую помощницу и редактора. Также я крайне благодарна Тому Грейвзу за вдохновенный поиск иллюстраций.

И наконец изъявляю свою любовь и благодарность Эндрю Робертсу за его неиссякаемую нежность, пунктуальность, добрые советы — и за то, что он, когда я хотела вернуть аванс и сбежать, так и не дал мне сделать этого. Благодарю моих родителей и семью, особенно Лил и Джейка, — благослови вас Бог за все, что вы мне дали.

Леони Фрида, октябрь 2003 г.

ПРОЛОГ.

СМЕРТЬ КОРОЛЯ

В пятницу, 30 июня 1559 года, в час, когда солнце стояло в зените, длинная щепка, отколовшаяся от турнирного копья, вонзилась в глаз короля Франции Генриха II, да так, что задела мозг. Рана загноилась, лицо распухло, король постепенно лишился зрения, речи, рассудка и после десяти дней мучений умер в замке Турнель, что в Париже. Смерть его стала не просто трагедией — она открыла череду жестоких ударов и бедствий, обрушившихся на Францию.

Рыцарский турнир был частью празднеств, проводимых в честь договора подписанного в апреле в Като-Камбрези. Этим актом был положен конец разрушительным франко-испанским войнам за Италию. Однако среди подданных Генриха II многие высказывали недовольство тем, что Италия оказалась потеряна в результате одного росчерка пера. Наиболее ощутимый удар был нанесен жене Генриха, флорентийке Екатерине Медичи, чьи надежды на восстановление потерянного наследства навсегда растаяли в момент подписания документа.

Одно обстоятельство утешало королеву: согласно условиям договора ее старшая дочь Елизавета становилась женой короля Филиппа II Испанского. Вряд ли какая-либо другая августейшая принцесса Европы могла сделать более выгодную партию! Мужа получала также и сестра Генриха — Маргарита, которая в свои тридцать шесть лет считалась старой девой и уже совсем было потеряла надежду на замужество. Она предназначалась в жены союзнику Филиппа, Эммануилу-Филиберту, герцогу Савойскому — солдафону с малоприятным прозвищем «Железная Башка». Как бы то ни было, а Екатерина от души радовалась за свою верную подругу Маргариту, которая была рядом с ней еще в дни юности.

На подготовку к двум свадьбам много времени тратить не стали. Генриху II не терпелось показать будущему зятю, что Франция вовсе не ощущает себя униженной, пожертвовав Италией. Исполненный решимости Генрих, которого и так душили вызванные войной долги, одолжил еще миллион экю, чтобы «оплатить пиршества, сопровождающие эти торжества»[2]. Сильный и крепкий мужчина, он привык блистать на турнирах, поэтому и теперь затеял пятидневные состязания, дабы в очередной раз продемонстрировать свое искусство.

[1] Достаточно вспомнить романы Александра Дюма и Генриха Манна — Прим. ред.

[2] Система денежных знаков во Франции XIV в. была сложной. Основной монетой был золотой экю. В зависимости от исторического периода его стоимость колебалась, но составляла в среднем около 2 турских ливров. Ливр состоял из 20 су, которые в свою очередь состояли из 12 денье.