Я положил на стол перед ним коричневый конверт с надписью «Конрад». Он взял его, посмотрел на клейкую ленту.
— Как я сказал вам, — продолжил я, — я посмотрел, что там внутри. Кит понимал, что я заглянул туда. Думаю, ему было невыносимо думать, что я узнаю то, что там написано, а главное, использую. Признаться, я рад, что мне не придется этого делать, потому что его больше нет в живых, иначе пришлось бы использовать эти документы, и я хотел бы, чтобы вы знали о них. Но я ничего не скажу Марджори — она, судя по всему, не знает, и никому другому не скажу, никогда.
— Я не хочу открывать его, — проговорил Конрад, положив конверт обратно на стол.
— Я не настаиваю на том, что вам обязательно нужно это сделать.
— Но вы так думаете.
— Кит бы сжег его, — заметил я.
— Сжег бы, — его передернуло.
— Во всяком случае, — сказал я, — здесь информация, предназначенная вам. Ваш отец хотел, чтобы вы знали. Так что, — вздохнул я, — прочитайте или сожгите, но не оставляйте среди ваших бумаг. — Я помолчал. — Еще раз хочу извиниться за то, что вломился сюда. Завтра утром я уеду из Стрэттон-Парка, и мне очень жаль, что так получилось. — Я опустил глаза. — Извините за все.
Я повернулся и направился к двери.
— Постойте, — остановил меня Конрад. Уже в дверях я остановился.
— Я должен знать то, что знаете вы, — вид у него был далеко не величественный. — Он был мой близнец. Знаю, он мне завидовал… Знаю, это несправедливо, что я получил так много только за то, что на двадцать пять минут старше его, знаю, что он был злой, грубый и часто жестокий человек, знаю, что он избивал вашу мать и вообще всех своих жен. Я знаю, что он едва не прикончил цыгана Ханны. Я видел, как он безжалостно бил вас ногами… Я знаю все это и много, много больше этого, но он был мой брат, мой близнец.
— Да.
При всех своих недостатках Стрэттоны хранили нерушимую верность друг другу, несмотря на все внутренние склоки, оставались семьей, которая неизменно сплачивалась при первых же нападках на нее из внешнего мира.
Конрад взял конверт и отодрал липкую ленту.
Он перечитал записку, потом добрался до белого конверта.
— «Помни, — бормотал он себе под нос, читая письмо, — Кит имеет обыкновение обманывать…»
Он вынул из белого конверта еще пять сложенных листочков и прочитал тот, который лежал сверху, это была еще одна коротенькая записка от отца.
В ней говорилось:
Конрад положил записку на стол и взглянул на следующий листок, еще одно письмо, но отпечатанное на пишущей машинке.
— «Арн-Верити Лэбораториз»? — удивился Конрад. — Кто это?
Он прочитал письмо, которое было адресовано его отцу и помечено датой двухлетней давности.
В двух словах, лаборатория сообщала, что произвела анализ высланных ей предметов. К письму были подколоты результаты каждого анализа в отдельности, но, суммируя, они выглядели так:
Конрад поднял на меня глаза:
— Что все это значит?
— Это значит, что никакого цыгана нет. Его выдумал Кит.
— Но…
— Это значит, что Кит — отец Джека.
Конрад обмяк на своем стуле, мне показалось, что он вот-вот потеряет сознание.
— Я этому не верю, — выдохнул он. — Не могу. Это неправда.
— Джек совсем не похож на цыгана, — сказал я, — он больше похож на Кита.