— У вас отличный управляющий ипподромом в лице полковника Гарднера. На следующих бегах вы соберете рекордное число посетителей благодаря удивительному умению Оливера Уэллса обращаться с прессой. Вы закажете великолепные новые трибуны, и что я сделаю, если захотите, так это прослежу, чтобы фирмы, представляющие вам проекты, были солидными и надежными. Ну а помимо всего этого, теперь у вас намного больше власти в вашей семье, и вам намного легче будет управлять ею. Кита больше нет, и вам не нужно ломать голову, как обуздать его. Ребекка у вас в руках, она ставила своей целью — и, вероятно, еще не отказалась от этой мысли — заполучить в свои руки управление ипподромом. Она сильно оскандалилась, так что даже после того, как вы отойдете от дел, Конрад и Дарт смогут всегда напомнить ей о шантаже и покушении на убийство.
Марджори выслушала меня и тут же нашла типичное для нее решение.
— Я хочу, — произнесла она, — чтобы вы были директором. Конрад, Айвэн и я проголосуем за это. Единогласное решение Совета.
— Правильно, правильно! — Дарт был в восторге.
— Да не нужен я вам, — стал было отнекиваться я.
— Нет, нужен.
Мне хотелось освободиться от Стрэттонов. Мне совершенно не хотелось выступать в роли моего не-дедушки. Он давно уже в могиле, но его влияние и ряд независящих от меня обстоятельств затянули меня невидимыми нитями в клубок опасных приключений, и трижды за одну неделю общение со Стрэттонами едва не стоило мне жизни. Свой долг ему я выплатил, думал я. Теперь мне нужна свобода.
И все же…
— Я подумаю, — сказал я.
Марджори удовлетворенно кивнула.
— С вами во главе, — заверила она, — ипподром будет процветать.
— Я должен переговорить с Конрадом.
Он сидел за письменным столом в кабинете в полном одиночестве.
Я опять оставил Дарта в машине читать про облысение, но только на этот раз не в роли дозорного.
— С этой американской системой, — сказал он, рассматривая фотографии до и после, — у меня больше не будет проблем. Можете купаться, нырять, новые волосы никуда не денутся, остаются при вас. Но придется каждые шесть недель ездить в Америку, чтобы поддерживать их.
— Вы можете это себе позволить, — согласился я.
— Да, но…
— Не раздумывайте, — сказал я.
Его нужно было подбодрить.
— Вы, честное слово, думаете, стоит!
— Я думаю, вам нужно сейчас же заказать первый билет.
— Да. Да. Ну конечно, да. Я так и сделаю.
Когда я вошел, Конрад поднялся из-за стола.
Дверцы стенного шкафа были закрыты, но повсюду на ковре в невероятном беспорядке стояли коробки без крышек, содержимое некоторых вывалилось на пол.
Руки мне он не протянул. По-видимому, он чувствовал себя так же неловко, как и я.
— Мне звонила Марджори, — сказал он. — Она сказала, что хочет видеть вас членом Совета. Сказала, чтобы я убедил вас.
— Здесь важно только ваше желание.
— Не знаю…
— Нет. Я вовсе не за этим приехал сюда. Я приехал вернуть то, что выкрал у вас вчера.
— Господи, только вчера! Сколько же с тех пор произошло.