Он смутился:
— Вряд ли вы можете обвинять меня. То есть я имею в виду, что после вашего с Дартом ухода мы с Китом стояли в моем кабинете и обсуждали ваше вторжение ко мне и взлом шкафа. Мы нашли в замке эту штуку, которой вы воспользовались вместо ключа, и я сказал, что это просто удивительно, что вы пошли на такой риск только для того, чтобы взглянуть на проекты… и тут у меня мелькнула мысль, что вы настолько связаны со всем происходящим и с прошлым, что, несмотря на то что в это трудно поверить, вы ищете что-то другое или что вы уже знаете достаточно много; я зашел в шкаф и посмотрел в коробку, куда я клал фотографию и кассету, и у меня был такой потрясенный вид, что Кит спросил, в чем дело, и я сказал ему. Он предположил — мы оба так думали, что теперь вы начнете шантажировать меня, конечно, начнете.
— О, конечно.
— Да, но…
— Вы все так поступаете в отношении друг друга и думаете, что никто другой не может действовать иначе.
Конрад пожал плечами, словно подтверждал, что продолжает так думать.
— Так вот, Кит попросил меня дать ему конверт, который отец вручил мне незадолго до смерти. Я ответил, что не могу этого сделать. Мы немного поспорили, но отец совершенно определенно не велел мне никому показывать конверт. Кит спросил, знаю ли я, что в конверте, но я не знал и так и сказал ему. Он настаивал, что должен получить его. Он начал открывать коробки и вытряхивать из них все, что в них было. Я попробовал остановить его, но вы же знаете, что это за человек. Затем он дошел до коробки, в которую, как я помнил, я клал конверт, но, когда он вытряхнул коробку, там ничего не оказалось… но как вы могли взять его, если не знали о его существовании? В конце концов я стал помогать ему искать письмо. Теперь все свалено на пол, и мне в жизни не разобраться в этой куче…
— Но вы нашли конверт? — встревоженно спросила Марджори.
— Нет, ничего мы не нашли. — Он повернулся ко мне. — Я знаю, что он был там, в одной специальной коробке, под стопкой старых страховок. Кит сказал мне: «Иди за ружьем и пристрели его».
— Но он знал, что вы этого не сделаете, — уверенно сказал я.
Дарт не мог этого пропустить без вопроса:
— А почему вы так в этом уверены?
— Один близнец, — проговорил я, — убил бы пилигрима. Другой не стал бы убивать. Они не могут поменяться своей натурой.
— Развилка дорог! Ах вы… мудрец, черт бы вас побрал.
Марджори посмотрела мне прямо в глаза, ровным счетом ничего не поняв, о чем это мы с Дартом говорили, что имел в виду Дарт, да ей это было все равно.
— Вы взяли этот конверт?
— Да, взял, — сказал я.
— Вы его открывали? Вы видели, что там внутри?
— Да.
— Тогда дайте его мне.
— Нет, — покачал я головой. — Это… — Я перевел дыхание. — Это я должен сделать сам.
Рядом с Марджори затрещал телефон. Раздраженно поджав губы, недовольная чьим-то вмешательством в наш разговор, она взяла трубку.
— Да, — сказала она, и лицо у нее стало непроницаемым. — Да, он здесь.
Она передала трубку мне.
— Это Кит, — сказала она. — Хочет переговорить с вами.
«Он понимает, что я взял письмо, и знает, что в этом письме».
Я сдержанно проговорил:
— Да.
Он заговорил не сразу, но я слышал его дыхание.
Прошло несколько длинных секунд.