Я повернулся к Конраду:
— Мне хотелось взглянуть на планы.
— А зачем?
— Он ведь архитектор, — стал защищать меня Дарт, хотя лучше бы он этого не делал.
— Строитель, — уточнил отец.
— И то, и другое, — выдохнул я. — Я очень сожалею. Очень. Мне нужно было бы попросить разрешения взглянуть на них, а не вламываться сюда. Мне очень стыдно…
Так оно и было, хотя я ни о чем не сожалел и стыдиться мне тоже было нечего.
Конрад прервал мое мычание, сказав:
— Откуда вам было известно, где планы? — Он обернулся к Дарту. — Откуда он знает? Самому ему ни за что не найти бы этого шкафа. Он практически невидим.
Дарт испытывал ту же неловкость, как и я, но я это только чувствовал, а у него это запечатлелось на лице. Он обошел вокруг стола и встал за моим левым плечом, как будто ища защиты от зревшего в родителе праведного гнева.
— Это ты показал ему, где искать! — с негодованием вскричал Конрад. — Это ты показал ему!
Дарт пролепетал:
— Я не думал, что это имеет какое-нибудь значение. Отчего такая кутерьма?
Конрад смотрел на него широко раскрытыми глазами.
— Ну, как можно тебе объяснять, если ты сам не понимаешь? Но вы-то, — повернулся он ко мне. — Я только-только начал думать, что вам можно доверять. — Он растерянно передернул плечами. — Убирайтесь отсюда, оба. Вы мне отвратительны.
— Ну нет, — запротестовал Кит. — Откуда ты знаешь, что он ничего не украл? — Он обвел глазами комнату. — У тебя здесь столько золота и серебра. Он же вор.
«Вот сволочь», — подумал я. Ведь я выкрал кое-что подороже золота и не собирался с этим расставаться. Я, конечно, окреп, но сумею ли выйти победителем, схватившись с двумя здоровыми мужчинами, в этом я не был полностью убежден. Нужно их перехитрить.
Я задрал кверху подбородок, секунду назад еще смущенно упиравшийся мне в грудь. Вид у меня сделался почти беспечным. Я прислонил свою палку к столу, расстегнул легкий пиджачок, который несколько дней назад висел на стуле в конторе Роджера, вытащил из рукавов руки и кинул пиджак Конраду.
— Обыщите, — сказал я.
Он поймал скомканный пиджак. Кит нетерпеливо схватил его и обшарил карманы. Ни золота, ни серебра. Не украдено ничего.
На мне была свободная клетчатая рубашка. Я расстегнул манжеты и пуговицы спереди, стянул рубашку через голову и тоже швырнул ее Конраду.
Я стоял обнаженным до пояса. Я улыбался. Расстегнув брюки, я начал расстегивать ремень.
— Теперь брюки? — весело спросил я Конрада. — Ботинки? Носки? Еще что-нибудь?
— Нет. Нет, — смутился он. Он сделал движение, как будто застегивает «молнию» на брюках. — Наденьте рубашку. — Он кинул мне рубашку. — Возможно, вам нельзя доверять, и я очень в вас разочаровался, должен признаться, но вы не мелкий воришка. — Он повернулся к Киту. — Отпусти его, Кит. Найди для выяснения отношений какое-нибудь другое место. Только не в моей комнате.
Я надел рубашку, застегнул, но заправлять в брюки не стал.
Дарт жалобно проговорил:
— Прости, отец.
Конрад показал жестом, что видеть нас не желает. Дарт протиснулся мимо стола, с опаской посматривая на Кита, который не выпускал из рук мой пиджак.
Прихрамывая, я медленно двинулся вслед за Дартом, полагаясь на палку и как на опору, и как на орудие защиты.
Конрад язвительно кинул мне в спину: