Тайны тысячелетий: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вы отреклись от христианской религии?»

Словом, допросы подозреваемых велись так, словно у судей уже могли находиться ответы на все вопросы. Зная систему доносов, установленную инквизицией, допрашиваемые имели мало шансов быть оправданными, поскольку они либо отказывались признать свои отношения с еретиками, либо отрицали всякую вину вообще и тогда оказывались очерненными свидетельскими показаниями самого недобросовестного характера. Добавим к этому, что в случае, когда обвиняемый в самом деле оказывался последователем катаризма, чаще всего он мог ограничиться лишь тем, что признавал за собой только связи с еретиками, или присутствие на запрещенных религиозных обрядах в качестве зрителя.

Вот заявления, сделанные несколько лет спустя после завершения интересующего нас дела и дающие точное представление о том, как на практике представляла свою роль инквизиция. То, что ее в действительности интересовало — это расширение списка подозреваемых в ереси и составление перечня мест, посещаемых еретиками.

«…На собрании в Фанжо, на котором был инициирован д’Оже Исарн, присутствовали Бек из Фанжо, Гийом из Иле, Гайяр из Феста, Арно из Ово, Журден из Рокфора, Эймерик из Сержанта».

«…Ато Арно из Кастельвердана, попросив, чтобы его утешили[81] в доме его родственницы, Кавер, в Монградай; Юге и Сикар из Дюрфора отправились за Гийомом Турнье и его приятелем».

«…Дьяконы Голдефи Бернар и Арно Гиро проживали в Монреале. Паймонд из Санше, Ратерия, супруга Мора из Монреаля, Эрмеганд из Ребенти, вдова Пьера Беранжер из Виллакорбье, Сорино, вдова Исарна Гарена из Монреаля и ее сестра Дульсия, Гиродиз Монреаля, Понсия Ригол, жена Риго из Монреаля посещали их собрания в 1202 году» (донос, полученный судом инквизиции в 1243 году).

Доверенная брату Г. Арно миссия свидетельствует о готовности папы поднять престиж инквизиции и окончательно выкорчевать из Окситании катарскую ересь. Фактически историю инквизиции характеризуют две эпохи. Первая берет свое начало с Латеранского собора 1179 года, вторая — в 1242 году.

В первый раз инквизиция действует от имени Рима и подчиняется лишь власти папы. В ту пору инквизиция уважала право, узаконенное при Юстиниане[82],и гарантировала права обвиняемым. Так, она не могла воспользоваться для обвинения человека свидетельскими показаниями его врагов, членов его семьи или его слуг, еретиков или лиц, осужденных за преступление и лишенных за это гражданских прав.

Церковным следователям не позволялись пытки. В принятом на Латеранском соборе одном из документов в нескольких строчках объявляется союз Церкви и государей в борьбе против катаров. Но инквизиция, фактически берущая свое начало от этого документа, в то время еще не имела в своем распоряжении всех «светских» средств.

«Хотя Церковь и ограничивается священническим осуждением и не прибегает к кровавым казням, — говорится в декларации Латеранского собора, — тем не менее ей оказывают поддержку законы государей, с тем, чтобы боязнь гражданской казни заставляла людей обращаться к духовным лекарствам. Почему же еретики, которых одни называют катарами, другие — патаринами[83], а иные — откупщиками, сумели столь многого достичь в Гасконии, в Альбигое, в районе Тулузы и в других местах, пусть они там всенародно проповедуют свои заблуждения и пытаются развратить нестойких, мы предадим их анафеме вместе с их покровителями и укрывателями и запретим абсолютно всем поддерживать с ними какие-либо деловые отношения; ежели они умрут не раскаявшимися, то никакого омовения им не будет, не будет позволено быть похороненными среди христиан».

Спустя каких-то двадцать лет после этого, в 1198 году, папа Иннокентий III в циркулярном письме, адресованном всем государям-христианам, написал следующее: «Мы предписываем государям, графам, и всем баронам и грандам ваших провинций для отпущения грехов оказывать всем своим авторитетом помощь нашим посланцам в их деятельности против еретиков; изгонять тех… (кто будет отлучен от церкви — А.Т.), конфисковывать их имущество и применять к ним самые суровые меры, если после их отлучения они захотят жить на прежнем месте. Мы предоставили им полную власть заставлять сеньоров поступать таким образом под угрозой отлучения от церкви, или путем наложения запрета на их земли».

«Мы предписываем также всему населению вооружиться против еретиков… мы предоставим всем, кто примет участие в этом походе за сохранение закона, такую же индульгенцию, как и ту, какую получают посетившие церковь св. Петра в Риме или св. Иакова… все, кто окажет поддержку еретикам, будут отлучены от церкви, как и все, кто им окажет малейшую помощь или кто разделит с ними кров…»

Спустя еще восемь лет, то есть через двадцать семь лет после Латеранского собора, епископ из Осма, Диего, направлялся из Рима в Испанию вместе с помощником настоятеля его церкви, Домиником де Гузманом. Проходя через Лангедок, они повстречались с папскими легатами, уполномоченными вести борьбу против еретиков. И вот, перед лицом церкви и ее прелатов, катары демонстрировали пример бедности и моральной строгости. Тогда Доминик де Гузман предложил поступить аналогичным образом. Он обошел Лангедок, проповедовал в пути, вел диалоги с катарскими проповедниками; как и они, он призывал к строгости и скромности. Его примеру последовали некоторые верующие. Доминик де Гузман основал орден братьев-моралистов, впоследствии названный орденом доминиканцев. Помимо миссии по обращению еретиков в истинную веру, ему предстоит создать инквизицию, что в эпоху Гийома Арно означало репрессивный орган.

Первая, и суровая, схватка произошла в 1208 году после убийства папского легата Пьера де Кастенло. Иннокентий III призвал архиепископа Прованса, всех рыцарей Франции и короля Филиппа-Августа к крестовому походу.

Тулузский граф Раймон VI, обвиняемый в организации убийства Кастенло, должен был принести публичное покаяние: затем, во избежание отлучения от церкви, ему было предложено присоединиться к крестовому походу против его собственных подданных. На юг страны, в местность, где проживали катары, пришло около трехсот тысяч человек. Борьба, с победами и поражениями, продлилась около пятидесяти лет.

После смерти Раймона VI его сын попытался достичь длительного мира. Одержав несколько крупных побед на местности и доказав французскому королю, что военная победа над тулузцем обойдется французским рыцарям очень дорого, он в 1229 году, непонятно почему, согласился подписать в Мео гибельный для него договор. По этому договору, он уступал королю Франции все свои укрепления и две трети своих владений. Он согласился также выплачивать церкви огромную дань. За несколько лет до этого, отлученный от церкви, он постарался вернуться в ее лоно и остаться преданным королю Франции. В свою очередь, он принес публичное покаяние, принял наказание кнутом на паперти Нотр-Дама, как это произошло с его отцом за несколько лет до этого в Сен-Жиль-дю-Гар.

Добился ли он в обмен на это смягчения методов инквизиции? Можно полагать, что да. В одном своем письме, ставшим знаменитым, он спустя несколько лет, восстал против действий доминиканцев, «более способных, — писал он, — восстановить людей против церкви, нежели вдохновить их на преданность». Его услышали даже в Риме, и папа вмешался, чтобы умерить усердие братьев-моралистов. Но Раймон VII попытался пойти еще дальше: он прикажет закрыть тулузские ворота перед инквизиторами, бросив таким образом открытый вызов Риму и его союзнику, королю Франции.

Деятельность доминиканцев в Тулузе и ее окрестностях, надо сказать, приобрела особый характер. Достаточно прочесть свидетельство одного из них, брата Гийома Пелиссона, из Тулузы. Вот выдержка из его свидетельства:

«Во славу и хвалу Всемогущего Господа и Святейшей Девы Марии, матери Христа, и Отца нашего, святого Доминика, и всего небесного сонма я хочу письменно воспроизвести воспоминания обо всем, что было сделано сеньором Тулузы, а в тулузской земле — орденом доминиканцев и другими верующими из того же района, благодаря заслугам и мольбам св. Доминика, который учредил и возглавил против еретиков и их паствы этот орден, вдохновляемый Святым Духом, с разрешения папы Онориуса III и с помощью сира Фулька, епископа Тулузского…»

Далее следует рассказ о действиях, предпринятых доминиканскими братьями, предводительствуемыми братом Роланом, и, вопреки несогласию со стороны консулов, то есть муниципальных магистров города Тулузы, подданных Раймона VII.

О том, какая атмосфера господствовала в этих местах в 30-х — 40-х годах XIII века, свидетельствуют многочисленные анекдоты.

«…B это время, пишет брат Пелиссон, умер… один еретик по имени Гальван, великий архимандрит вальденсов[84]. Это событие не осталось незамеченным для мэтра Роллана, который созвал братьев, духовенство и еще несколько человек. Все вместе они отправились в дом, в котором скончался вышеупомянутый еретик, разрушили его до основания, превратили в мусорную свалку; затем выкопали тело Гальвана и вынесли с кладбища Вильнев, где он был похоронен. Они пронесли тело через весь город, во главе огромной процессии, и затем сожгли. Это было сделано во славу Господа Нашего Иисуса Христа и св. Доминика и в честь матери нашей, римско-католической церкви, в 1231 году…»

Брат Пелиссон замечает мимоходом, что в те времена католиков в тех местах преследовали, а доносчиков из еретиков часто убивали, хотя граф Раймон и обещал в мирном договоре по шестнадцать унций серебра в течение первых пяти лет каждому арестованному еретику, независимо от пола, и по одной унции в течение следующих пяти лет. Такое случалось часто.

«Однако гранды страны, а также основная знать и буржуа покровительствовали еретикам и прятали их, били, калечили и убивал их доносчиков; окружение графа, откровенно говоря, было явно коррумпированным. В этой местности он принес много вреда церкви и ее верующим…»

В 1235 году, на Троицу, множество народу пришло исповедоваться и рассказать то, что им известно о еретиках; братья оказались настолько загружены, что никак не могли завершить опросы. Тогда они призвали францисканцев и кюре города для участия в приеме пришедших.

Тогда же приор с помощью тулузского викария задержал нескольких горожан, не захотевших прийти добровольно; среди них оказался и жестянщик по имени Арно Доминик. Когда викарий стал угрожать ему смертью, если он не донесет на нескольких еретиков, тот обещал указать одиннадцать человек, которых он знал, и ему была обещана свобода.

Он тогда повел мессира Пьера де Малафера, сен-сернанского аббата, и викария в сопровождении нескольких вооруженных людей в замок Касс, и там они арестовали семь еретиков…

«Вернувшись в Тулузу, инквизитор брат Гийом Арно вызвал двенадцать тулузских сторонников еретиков. Те отказались прийти, напротив, угрожали ему, требуя прекратить дознание. Видя, что он их не хочет отпускать, а собирается взяться основательно, они, с согласия графа Тулузы объявили, что ему придется покинуть город и прекратить инквизицию… Однако тот, посовещавшись с братьями, принял решение не только вообще не уходить отсюда, но и решительно продолжать борьбу против еретиков. Консулы и их сообщники подняли бунт и выбросили брата инквизитора из конвента и города, подняв на него руку… утверждая и подчеркивая, что если кто-нибудь их опять вызовет в суд по этому поводу, он будет немедленно предан смерти. Поэтому с тех пор церковные клерки больше не осмеливались их вызывать…

Вслед за этим консулы распорядились огласить в городе на каждом углу, — от имени графа и от своего тоже — запрет, под страхом тюрьмы и конфискации имущества, что бы то ни было давать, продавать или одалживать доминиканцам, либо им оказывать услуги. Сходный эдикт они издали для тулузского епископа и каноников Сен-Сернана…»

В действительности, после подписания в Мо мира, вражда покинула поле брани. Ее заменило подпольное сопротивление. Эпизод с конфликтом с консулами в 1235 году наглядно показывает эффект этой подпольной акции: с одной стороны, инквизиция расширяет свою розыскную работу, оказывает все большее давление и, в конце концов, допускает ошибки. А с другой стороны, эти ошибки вызывали очень бурную реакцию среди нееретиков, растревоженных доминиканцами, раздосадованных постоянными придирками с их стороны. Они протестовали, несмотря даже на риск попасть в когти палача и оказаться вынужденными признаться в несовершенных грехах. Поскольку официально разрешенные в 1252 году папой Иннокентием IV пытки начинали давать о себе знать. Очевидно, это было следствием разворачивающейся подпольной борьбы катаров. Стремясь разгромить подпольные сети верующих, инквизиция становилась все более жестокой.

[81] В тексте «консоле» — утешать (франц.). «Консоламентум» было таинством, через которое кандидат приходил в веру катаров. В качестве крещения для первых христиан им предусматривалось предварительное ознакомление неофита, позволяя ему самоусовершенствоваться до инициации, позволяя ему самоусовершенствоваться до инициации.

[82] Юстиниан I — византийский император с 527 г.; провел кодификацию римского права

[83] Патарианы — члены народного движения во 2-й половине XI в. в Милане и еще других североитальянских городов против духовенства и городской знати.

[84] Вальденсы — приверженцы христианской еретической секты, за родившейся около 1179 г. в Лионе. Основал ее — Пьер Вальдо. Вальденсы призывали к «евангельской бедности», аскетизму; выступали против католической церкви, отвергали необходимость духовенства