— Подарок? Это не подарок! Ты так сильно обидела меня.
— Разве?
— Ты разрушила все, о чем я так долго мечтала, за что боролась! В том, что ты со мной сделала, не было ни доброты, ни милосердия!
— Доброта и милосердие не одно и то же. Доброта — это дар. Милосердие — это правда.
— Тогда я хотела бы, чтобы ты была добра со мной, — прошептала я.
Она повертела веер в руках. Одна бровь медленно поползла вверх:
— Добра? — сказала она удивленно. — Добр муж, который лжет жене, потому что он не хочет причинить ей боль. Добра женщина, которая обращается с мужем ласково и учтиво, скрывая от него свое одиночество и злость. Женщина, которая защищает своего ребенка, боясь того, кем он может стать. Она думает, что делает это ради его блага. Это доброта.
Она взглянула на меня и увидела, что я смотрю на нее. Ее глаза загорелись, когда встретились с моими. Меня пленил убийственный стальной взгляд богини.
— Кто-то создает мир, в котором все красиво и идеально, в котором никому не бывает больно, в котором никому не приходится сталкиваться с жестокой правдой о себе самом. Кто-то кричит на сумасшедшего, чтобы разрушить его иллюзии и вернуть его к печальной реальности. И это тоже доброта. Я же в любом случае не добра!
— Извини меня, — прошептала я. — Я просто хотела, чтобы он был со мной! И все…
— Я знаю, — мягко сказала она. К моему удивлению, ее глаза наполнились слезами. — Бедная маленькая женщина-лиса! Тебе было так тяжело. Мне так жаль тебя…
— Тогда почему ты это сделала? — спросила я.
— Думаешь, у меня был выбор? Я не как ты, я должна делать то, чего от меня ждут.
— Но ты же богиня! Как ты можешь говорить, что у тебя нет выбора?
Она вздернула подбородок, будто приготовилась защищаться:
— Я Каннон. Я обладаю мудростью и силой, возможностью понять боль других. Это великая и чудесная способность. Но я не могу позволить себе такой роскоши, как выбор. Мне молятся — я должна слушать. Меня призывают — я прихожу.
— Ты не слушала меня, когда я тебе молилась, и не приходила, когда я тебя звала!
Она улыбнулась:
— Разве нет? Правда такая маленькая, ее легко не заметить.
— Тогда скажи мне правду. Мой сын… — Я прикусила губу от боли, которая пронзила мое сердце, стоило мне заговорить о нем. — Он жив? Пожалуйста, скажи мне!
— Возможно. — Она снова посмотрела на веер. — Возможно, он жив. Возможно, его увела няня и спрятала в каком-нибудь безопасном месте. А может быть, он умер. В любом случае, это уже не твоя забота.
— Но…
Каннон дотронулась до слез на моем лице.
— Я понимаю твое горе, но не могу сказать тебе, как заканчивается история чужой жизни.
— У тебя нет выбора, — заявила я.
— Да.
Что-то в голосе богини заставило меня поднять голову и посмотреть на нее. На этот раз в ее глазах была лишь бесконечная печаль…
— Тогда мне жаль тебя, — прошептала я. — Хорошо, когда есть возможность выбирать.
— Да, — прошептала она в ответ. — Так выбирай!
— Но что случится?