Коррекция: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А японцы?

— Если вы о детях, то они прижились хорошо. С малышами вообще никаких проблем, те, кто постарше, немного более замкнутые и чаще испытывают к приемным родителям не столько любовь, сколько благодарность. Некоторые из них, несомненно, уедут в автономию. Девушки, прибывшие с детьми, все вышли замуж и ассимилировались еще лучше, чем малыши. А вот взрослые японцы в автономии по-прежнему будут жить своим укладом. Они будут общительны и дружелюбны, но продолжат цепляться за обычаи своего народа. Ничего плохого я в этом не вижу. Это просто их национальная особенность. С европейцами все выйдет по-разному. Те кого принимали в прежние годы и разбрасывали по стране, в большинстве, прижились нормально, даже поляки. Наша политика национальной изоляции принесла свои плоды: никаких землячеств никто не создал, хотя многие по-прежнему поддерживают между собой связи. Если будем принимать сейчас большие группы вроде бельгийцев или португальцев, делать это нужно только на правах автономии. Будут жить компактно и перемешиваться с основной массой населения при поездках на работу и смене места жительства. Процесс очень длительный, но спешить с этим нельзя, да и нет никакой необходимости.

— Иранцы?

— Только деловые контакты. Мешать их с нашими людьми нельзя. У них все преобразования пока больше на стадии намерений. Посмотрим, что из этого выйдет. То же и с австралийцами. Там хоть нет ислама, но очень мутное руководство. Кроме того, наши англичане еще долго будут помнить их лагеря, и мы вынуждены с этим считаться.

— У меня к вам будет просьба, — сказал Алексей. — Мне нужен прогноз по поводу наших отношений с мексиканцами. Специалисты по Мексике есть в Первом комитете. Информации по Латинской Америке они уже собрали много, так что материал для анализа у вас будет. Это последний регион, по которому много вопросов. С Аргентиной отношения просто замечательные, с Бразилией – тоже, но там правительство контролирует только треть территории. Остальное – это такая каша… Населения осталось очень мало, но в разы больше, чем в Африке, и этих капустой не купишь. А как-то строить с ними отношения будет нужно. И даже не как-то, а так, как нам нужно. А для этого прежде всего надо хорошо разобраться с тем, что там у них творится. Кроме них остаются только островные государства Юго-Восточной Азии и Алжир. Но на островах мало кто остался в живых, и они потерпят, а в Алжире после катастрофы совсем рехнулись на почве ислама. Никаких дел с иноверцами они иметь не желают и всех неверных убивают на месте. Мы их, наверное, изолируем от остальных, пока мозги не заработают как положено. В стране девяносто процентов пустыни и горы, но жителей там осталось мало, так что пусть живут по своей вере и к другим не суются. И руководство Ирана предупредим, чтобы не вздумали с ними общаться. У вас ко мне есть вопросы? Тогда не буду больше задерживать, а то рабочий день уже заканчивается.

— Закрывается, понимаешь, с интересной женщиной, — сказала жена, которая вошла в кабинет после ухода Немировой. — А родная жена должна ждать в приемной, пока они закончат. Бросай все дела, и поехали домой.

Когда машина въехала во двор дома, увидели возле подъезда садика уже одетого сына, державшего за руку девочку на половину головы ниже его. Рядом стояла одна из воспитательниц.

— Здравствуйте! — первой поздоровалась она с Самохиными. — Ваш сын проявил инициативу. Дышат свежим воздухом и ждут вас. А родители Норики сейчас должны подъехать.

— Нори, это мои папа и мама, — представил родителей сын. — Они очень хорошие. Алла Владимировна, вы идите, а мы Нори сами отдадим родителям.

— Да, да, — подтвердил Алексей. — Мы их дождемся и отдадим ребенка.

Малышка с большими глазами, тонкими чертами лица и выглядывавшей из-под капюшона черной челкой была само очарование. Она низко поклонилась Алексею с Лидой, прижав при этом ручки к груди. Отдав таким образом дань уважения взрослым, она вернула руку ухажеру. Рядом с машиной Самохиных остановился другой электромобиль, из которого вышла молодая пара, сразу же устремившаяся к крыльцу. Узнав Алексея, они подошли и поклонились.

— Рады видеть родителей Юри! — на довольно чистом русском сказал мужчина. — Ваш сын очень настойчивый молодой человек. Раньше Норико была только нашей, а сейчас мы у нее уже на втором месте!

Он говорил серьезно, но глаза при этом смеялись.

— Алексей и Лида Самохины, — сказал Алексей. — Рады видеть родственников почтенного Сатоми Морисима. Это был достойный человек. Кем он вам приходится?

— Он брат моей матери, — поклонился мужчина. — Спасибо вам за добрые слова! Мы Сэдэо и Мияко Такаси.

— Рады знакомству, — вступила в разговор Лида. — Вы сейчас никуда не спешите? Тогда мы приглашаем вас к себе.

Эпилог

— Ну что, Вячеслав Андреевич, скоро станете безработным? — спросил Алексей Ольховского. — Наполовину ваш "Ковчег" точно опустел.

— Меньше чем на треть, — ответил директор. — Пока выпускаем мелочь, а разводить остальных, используя законсервированную сперму, еще лет десять, не меньше. И знаете, что заметили? Когда выпускаем молодняк, все исправно разбегаются, хотя настоящего страха к людям, свойственного диким зверям, у них нет. А вот животные в возрасте часто просто отказываются выходить из клеток. Их страшат простор и неизвестность. Несколько поколений жили в "Ковчеге", и это не могло не сказаться. Они просто боятся свободы. И знаете, я сам во многом похож на них. Мы с вами начинали этот проект вдвоем пятьдесят лет назад и с тех пор я жил только им. А сейчас он идет к завершению вместе со мной. Мне уже семьдесят пять, и я его точно не переживу. Мне уже просто незачем будет жить. Алексей Николаевич, я ведь могу хотя бы с натяжкой считать себя пусть не другом…

— А глупости зачем говоришь, Слава? — с обидой сказал Алексей, впервые в общении с Ольховским переходя на "ты". — Долгая жизнь, помимо преимуществ, имеет и недостатки. Одним из таких недостатков у меня можно считать отсутствие тяги к общению. Если ты подумаешь, то поймешь, чем это вызвано. Знаешь, как больно терять близких людей? А мы их потеряли столько, что уже боимся привязываться к людям. Именно поэтому наша дружба несколько неполноценна, но она есть. Поверь, что ты для меня немало значишь.

— Тогда можешь мне ответить, кто за всем этим стоит? Это действительно бог? Честное слово, я никому не скажу!

— Если бы я это знал сам! — сказал Алексей. — Кто-то запредельно могучий, кому судьба человечества явно небезразлична. Он бросал нас сквозь время, подсказывал иной раз, что нужно делать, и дал молодость, но о его природе не было даже намека. А если и был, мы его не заметили или не поняли.

— Жаль. Ты знаешь, эта девушка… Ну Нори. Она ведь во многом стала такой же, как твой Юрий. Сначала, когда он ее сюда привел, в ней не было ничего необычного. А с прошлого года все изменилось. Вся живность ее сразу признала. И еще я заметил с месяц назад… Она ободрала ладонь об угол вольеры. Уже через час на месте ранки была чистая кожа. Это ведь из-за него? Им только четырнадцать, но у них точно любовь… У вас ведь тоже так?

— Когда-то все затягивалось прямо на глазах, а сейчас просто очень быстро заживает. Это исследовали, но причин так и не нашли. Насчет Нори я предполагал, что будет что-то такое.

— Алексей, — Ольховский помолчал, потом продолжил. — Можешь сказать, зачем решил уйти? Многие боятся твоего ухода, и я тоже. К тебе все слишком привыкли. Все знают, что вся твоя жизнь для людей, что ты не злоупотребишь доверием и всегда все сделаешь лучше других. Сейчас снова ввели деньги, и опять будут никому не нужные выборы, в результате которых к власти могут прийти не самые хорошие люди. Зачем это?

— Ради себя и ради вас, — ответил Самохин. — Не понимаешь? Ты мне говорил о "Ковчеге" и о зверях, боящихся свободы. Не видишь аналогии? Я у вас, как зверинец, названный моим именем, и вам в нем спокойно и сытно, хотя в вольере особенно не побегаешь. Нельзя жить, все время прячась за спину кого-то одного и радуясь тому, что у него есть много опыта и совесть. Я, Слава, жутко устал. Устал от власти, от ответственности, от своей однообразной жизни. И жена устала. Она ведь так и не захотела второго ребенка. Мы с ней хотим отдохнуть и осмотреться. Наверное, найдем для себя полезное и интересное дело. Но управляйте собой сами. Думаешь, ты первый, кто нам такое говорит? Бухаются на колени и упрашивают, а отдельные… просто даже не знаю, как таких назвать, еще и крестятся! И это тоже показатель того, что нам не уходить, нам бежать нужно! Все самое сложное уже позади, а проблемы… их всегда будет много.

— Ну как, простился? — спросила Лида. — Чего это ты такой мрачный?

— Я ему так и не сказал, что больше не приду, — ответил муж. — Просто не хватило духа. Слава сильно постарел и скоро уйдет, и мне его будет не хватать. Сколько раз давал себе зарок не привязываться к людям. Я ведь его пятьдесят лет называл по имени-отчеству, а обратился на "ты" только сейчас. Он мне рассказал о Нори. Как мы думали, так и получилось. Только очень рано, но, видно, у них все уже решено.

— То, что они друг друга любят, я и так вижу, — сказала Лида. — Что у нее там, звери?

— И звери, и регенерация. Интересно, что за задачи Он придумал для них?