Теперь перед нами лежит письмо от 3 февраля 1745 г. из Варшавы, писанное П. Сливицким, визитатором провинции Перки. В этом письме он сообщает, что намерен писать богословское и физическое исследование о вампирах, предварительно исследовав строго предмет, и собрал для этой цели много мемуаров. Но должность визитатора и начальника конгрегации в Варшаве не позволяет ему привести в исполнение свое намерение. Спустя несколько времени он искал эти мемуары; они остались, вероятно, в руках друзей, которые брали их для чтения. В числе этих мемуаров были два определения Сорбонны, которыми запрещалось отсекать головы вампирам и издеваться над их трупами. Эти определения можно видеть, по словам Сливицкого, в указах Сорбонны за 1700–1710 г.
По замечанию Сливицкого, в Польше так убеждены были в существовании вампиров, что все отвергавшие их считались чуть ли не еретиками. В опровержение вампиров он приводит много фактов неоспоримых и много доказательств неопровержимых. «Я, говорит он, решился во что бы то ни стало дойти до самых источников, из которых выходили эти рассказы; я обращался к тем, на которых ссылались, как на очевидцев, и теперь дело дошло до того, что никто не решился утверждать, будто видел вампиров, и все начинают убеждаться в том, что все рассказы о так называемых вампирах не более как бредни и фантазии, основанные на страхе и неосновательных речах». Так писал нам (Кальмету) этот серьезный и умный священник.
Мы имеем еще одно письмо от барона Тюссена (Toissant) из Вены от 3 августа 1746 г. Барон пишет, что Е. И. Величество, будучи еще королем Тосканским, производил много процессов о фактах, совершившихся в Моравии; я не раз читал их и на деле не видел в них и тени истины, ни вероятности утверждаемого. Между тем, в этой земле смотрят эти акты, как на несомненную истину.
Мы уже представили выше возражения против того, будто вампиры выходят из гробов и возвращаются назад, не разрывая земли. Красная и жидкая кровь и гибкость членов вампиров не удивительнее ращения ногтей и волос и нетления тела; мы почти ежедневно видим трупы, не обнаруживающие никаких признаков тления и сохраняющие красный цвет кожи. Это весьма естественное явление у скоропостижных полумерших или у людей, умерших от известных болезней, не лишающих крови жидкости и членов гибкости. Ращение волос и ногтей в не истлевшем еще трупе весьма естественно: в трупе продолжается еще медленная, незаметная для наблюдения циркуляция соков, поддерживающая это ращение подобно тому, как циркуляция соков поддерживает растительность в растениях.
Убеждение Греков о возвращении бруколаков так же нелепо, как и убеждение Моравов о существовании вампиров. Только невежество, суеверие и страх вызвали в Греках эту веру, ничтожную и слепую, до сих пор поддерживаемую ее поклонниками. Рассказы о бруколаках, по словам очевидца и умного философа Турнефора, поддерживаются обольщением и обманом защитников их. Все рассказы об умерших, хрюкавших в гробах, настолько нелепы, что не заслуживают серьезного внимания и опровержения. Все и каждый согласятся, что очень часто погребают не действительно умерших; это доказывает древняя и новая история многими примерами. Тезисы Винслу и примечания к ним Бругера ясно доказывают, что других признаков истинной смерти, кроме начинающегося гниения и дурного запаха трупа, очень немного. Бесконечно многие опыты показывают, что часто мнимо умершие оживали уже после погребения их. Сколько таких болезней, в которых больной лежит без языка, движения и дыхания! А разве мало утопших, признанных умершими, которые потом оживали, когда открывали им кровь?
Все это известно и объясняет, почему некоторые вампиры, вырытые из могилы, говорили, кричали, рыдали и т. п., — потому что были еще живы. С ними поступали в высшей степени несправедливо, их умерщвляли и сжигали, отсекали им головы и пробивали сердце. И все это плод невежества и заблуждения: суеверы, принимая этих несчастных за олицетворение их фантазии, — за вампиров, боялись, что они станут беспокоить их и вредить им. Не бесчеловечно ли поступать так с этими вампирами, утверждаясь только на таком состоянии, которое возможно с каждым?
Нет ничего неосновательнее, как рассказы о явлениях и злодействах вампиров.
В заключение не можем не высказать сожаления, что умные и гуманные определения Сорбонны, запрещавшие кровавые и жестокие экзекуции над вампирами, несмотря на ее мировую власть и могущество ее авторитета, были не поняты современниками и не имели, таким образом, благодетельного влияния.
ВАМПИРОЛОГИЯ ОГЮСТЕНА КАЛЬМЕ
В каталоге библиотеки Пушкина, составленном Б. Л. Модзалевским, книга Огюстена Кальме «Traite sur les apparitions des esprits, et sur les vampires, ou les revenans de Hongrie, de Moravie, &c.» (как она называлась в третьем издании 1751 г.) значится под номером 701[398]. Сочинение Кальме, очевидно, заинтересовало Пушкина как эрудированный корпус сведений и мнений о явлениях ангелов, демонов и духов, содержащихся в Библии, у античных авторов, отцов церкви, а также в хрониках Средневековья и нового времени (т. е., среди прочего, как предмет салонных «страшных рассказов» и «разговоров о необычайном»)[399]. Можно ли представить себе тему более занимательную для table-talk, чем ожившие мертвецы, вампиры и вурдалаки?
На фоне романтического вампиризма конца XVIII-начала XIX в., Кальме предстал перед Пушкиным и его современниками как автор, прежде всего, своеобразной вампирической антологии. В конце 1820-х гг. славу Кальме упрочил только что изданный русский перевод нашумевшего «Вампира» Джона Вильяма Полидори; в дополнении к повести вампирологу было отведено почетное место: «Кальмет, в своем пространном сочинении об этом предмете <вампиризме>, рассказывая множество различных анекдотов и преданий к оному относящихся, ученым рассуждением доказывает, что это суеверие было известно и древним»[400]. В написанной на французском в конце 1830-х или начале 1840-х гг. повести «Семья вурдалака» вспоминал о Кальме и А. К. Толстой:
Кем же был загадочный аббат-вампиролог, самое имя которого русские авторы писали по-разному: Августин Кальмет или Калмет, Огюстен Кальме, Кальмэ?[402]
Дом Антуан Огюстен Кальме (Antoine Augustin Calmet) родился 26 февраля 1672 г. в Менийла-Орнь (Menilla-Horgne) в Лотарингии. Воспитанник иезуитов и бенедиктинцев, он присоединился к бенедиктинскому ордену и принял постриг в октябре 1689 г. После посвящения в сан (1696) Кальме преподавал философию и теологию в аббатствах Туля и Мюнстера в Эльзасе, а в 1704 году был назначен заместителем настоятеля и профессором экзегетики мюнстерского монастыря.
Здесь Кальме завершил первый из своих основных трудов, «Буквальный комментарий к книгам Ветхого и Нового Завета»; первый том этого капитального сочинения (23 тома инкварто) вышел в свет в Париже в 1707 г., последний — в 1716 г. В 1720 г. была завершена публикация второго издания книги, а в 1724–1726 гг. вышло третье, расширенное издание (девять томов фолио). Главным достоинством труда Кальме долгое время считалась если не смелость, то ученость и здравый смысл автора, который придерживался буквальных, в противовес распространенным ранее аллегорическим и моралистическим, толкований и к тому же писал на общедоступном французском языке.
Более 100 рассуждений или «диссертаций» по отдельным предметам, вошедшие в комментарий, были дополнены Кальме и собраны в трехтомник «Диссертации, могущие служить пролегоменами к Священному Писанию» (1720), еще при жизни автора переведенный на английский, латинский, голландский, немецкий и итальянский языки. Широко переводились и библейские комментарии Кальме, и такие труды, как «История Ветхого и Нового Завета и иудеев» (1718) и «Исторический, критический, хронологический, географический и буквальный словарь Библии» (1720, дополненное издание 1730).
В числе прочих книг Кальме можно отметить «Священную и мирскую универсальную историю с начала мира до наших дней» (1735-1747), «Церковную и гражданскую историю Лотарингии» (1728) и ряд работ, посвященных истории бенедиктинских монастырей.
В 1715 г. благочестивый и трудолюбивый монах был назначен приором Леи-Сен-Кристофа, в 1718 — настоятелем аббатства св. Леопольда в Нанси, а в 1728 г. — аббатом Сеньонского аббатства (Senones) в Лотарингии. В Сеньоне Кальме продолжал заниматься экзегетикой и историческими исследованиями, вел обширную переписку с учеными мужами Европы; переписывался он также с французскими королями, австрийской императрицей Марией Терезией и папой Бенедиктом XIV. Последний намеревался возвести Кальме в епископский сан, но аббат отказался, считая себя недостойным такой чести — Кальме предпочитал заниматься делами аббатства (которое при нем было почти полностью перестроено) и устройством собранной им громадной библиотеки. Скончался Дом Кальме 25 октября 1757 года. В 1873 г. останки Кальме, оскверненные санкюлотами во время Французской революции, были перезахоронены в новой приходской церкви Сеньона. Его именем названы улицы в Нанси и Меце и площади в Сеньоне и Коммерси[403].
Огюстен Кальме. Гравюра из кн. «Достоверное известие о нынешнем состоянии, изменении и развитии наук» (Лейпциг, 1742)
При жизни и после смерти Кальме пользовался завидной репутацией и считался, особенно во Франции и Англии, одним из величайших католических исследователей Библии. Так, знаменитый экзегет-методист Адам Кларк (1760/62-1832) считал его труд «без всяких исключений, лучшим из опубликованных католиками или протестантами комментариев к Священному Писанию»[404]. Такого же мнения придерживался и Д. Дарлинг, отмечавший «поразительную эрудицию, здравый смысл, основательность суждений и глубокое благочестие» Кальме[405]. К концу XIX в., однако, слава Кальме начала угасать — теперь в нем видели лишь католического традиционалиста и фидеиста[406].
Но имя Кальме не было забыто — его буквально обессмертила вышедшая в Париже в 1746 г. книга «Dissertations sur les Apparitions des Anges, des Demons & des Esprits, et sur les Revenans et Vampires de Hongrie, de Boheme, de Moravie & de Silesie» («Рассуждения о явлениях ангелов, демонов и духов, а также о привидениях и вампирах в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии»). Эта сравнительно небольшая — в масштабах Кальме — книга стала наиболее известным в Европе XVIII–XIX вв. вампирологическим трактатом. Появление ее вызвало скандал и шквал нападок со стороны просветителей и энциклопедистов. В «Энциклопедии» Дидро на Кальме обрушился Луи де Жокур: «Отец Кальме написал абсурдную книгу о данном предмете; никто не ожидал, что он способен на такое, и это лишь показывает, насколько разум человеческий предрасположен к суевериям»[407].
Не пощадил Кальме и Вольтер, который переписывался с ученым аббатом и в июне 1754 г. провел три недели в гостях у Кальме в Сеньоне. В статью «Воскресение» из «Философского словаря» Вольтер включил следующий выпад: «Мудрый философ Дом Кальме находит убедительное доказательство в вампирах. Он видел, как вампиры выходили с кладбищ, чтобы напиться кровью спящих людей; понятно, что они не могли высасывать кровь у живых, если сами все еще были мертвы; следовательно, они воскресли, что не допускает возражений».
Титульный лист книги Кальме «Рассуждения о явлениях ангелов, демонов и духов…» (1746)
В заметке «Вампир» (Questions sur l'Encyclop0die, 1772), посмертно включенной в «Философский словарь», Вольтер вновь обратился к сочинению Кальме:
Книга обеспокоила даже друзей и коллег Кальме. «Должен откровенно предупредить вас, что это сочинение многим не понравится и, боюсь, проделает некоторую брешь в вашей заслуженно высокой репутации как ученого. И действительно, как можно убедить людей в том, что все старые сказки, которые так поражали нас в детстве, являются правдой?» — писал Кальме ученый бенедиктинец Дом Ильдефонс Кателино (Cathelinot)[409].
Ученые возражения, однако, лишь подогревали интерес к книге Кальме. Его «Рассуждения», истинный «бестселлер» вампирологической литературы, за пять лет выдержали три издания (в 1749 г. в Швейцарии вышло второе издание, а в 1751 г. было издано третье, дополненное, под названием «Трактат о явлениях духов и о вампирах, или привидениях в Венгрии, Моравии и т. д.»). Уже в 1750-х гг. появились немецкие, английские и итальянские переводы.
Мало того: исследование Кальме стало богатейшим кладезем сюжетов и вдохновения для авторов вампирической литературы. Кальме мы обязаны, видимо, возникновением «Леноры» Г. Бюргера (1773) и «Коринфской невесты» Гете (1797), этой «вехи на пути к романтическим вариациям темы в произведениях Саути, Кольриджа, Лэмба, Мура, Полидори, Шелли, Китса, По, Тика, Брентано, Гофмана, Нодье, Мериме, Дюма, Бодлера, Потоцкого, Мицкевича, Гоголя, Алексея Толстого и других»[410].
Переиздавался трактат и в XIX в.; отметим английский перевод издания 1751 г., вышедший под заглавием «Мир призраков: История и философия духов, привидений и т. д.» (1850). Наконец, очередь дошла и до России — в 1866 г. книга Кальме была опубликована в Москве в переводе с немецкого, «дополненном и исправленном» переводчиком и названном «О явлениях духов». Анонимный переводчик не только подверг книгу значительным сокращениям, но и произвольно изменил порядок глав и ряда отрывков и сделал множество собственных вставок — вплоть до инвектив в адрес иезуитов и почему-то Ямвлиха и детских воспоминаний о пребывании в училище. В основном, однако, его вклад ограничился рационалистическими и зачастую крайне наивными объяснениями и теориями. Сведения, почерпнутые в нескольких научных трудах, излагались к месту и не к месту, дурным русским языком, с чрезвычайной въедливостью и школярским занудством; при этом, некоторые описанные Кальме явления толковались, в духе эпохи, как проявления животного магнетизма и виталистической «силы од» Карла фон Рейхенбаха[411].
Издание носило явно коммерческий характер: отнюдь не случайно горе-переводчик обильно и сочувственно цитировал М. С. Хотинского, автора, занимавшегося разоблачением «оккультных» феноменов от магии до месмеризма и одновременно спекулировавшего на модных эзотерических темах[412]. Заметим попутно, что в том же году и в той же типографии П. Бахметева вышла и книга О. Дебэ «Тайны сна и магнетизма, или толкование явлений царства незримого мира, пророческих снов, видений духов, обманов чувств, чернокнижия, колдовства, магии…»
[398] Мозалевский Б. Л. Каталог библиотеки <А. С. Пушкина> // Пушкин и его современники: Материалы и исследования. СПб., 1910. С. 183–184.
[399] См. Лотман Ю. М. «Задумчивый Вампир» и «Влюбленный бес» // Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960–1990; «Евгений Онегин»: Комментарий. СПБ., 1995. С. 346–348.
[400] Вампир: Повесть, рассказанная лордом Байроном. С прил. отрывка из одного недокон-чанного сочинения Байрона: С англ. П. К. М., 1828. С. 81. Небольшой свод поверий и известий о вампирах, означенный в русском пер. П. В. Киреевского как «Примечание», на самом деле являлся сокращенным переводом редакторского предисловия к первой (журнальной) публикации повести Полидори: The Vampyre: A Tale, by Lord Byron // The New Monthly Magazine and Universal Register, 1819. Vol. 11. С. 195–196.
[402] К примеру, в русском переводе книги Кальме, о котором речь ниже, встречается и Калмет, и Кальмет.
[403] Подробнее о деятельности Дома Кальме и его интеллектуальном наследии см. материалы симпозиума 2007 г., отметившего 250-летие со дня смерти Кальме: Martin Philippe, Henryot Fabienne (dir.). Dom Augustin Calmet: Un itineraire intellectuel. Paris, 2008, а также Gerard Aurelie. Dom Augustin Calmet et l'abbaye de Senones: Un milieu litteraire. Langres, 2012.
[404] Custom of Chaining Bibles // New Zealand Tablet. 1900. Vol. XXVIII, Issue 44. 1 November. С. 27.
[405] Darling James. Cyclopaedia Bibliographica: A Library Manual of Theological and General Literature and Guide to Books for Authors, Preachers, Students and Literary Men… Subjects: Holy Scriptures. London, 1859. Or. 128.
[406] См. Childs Brevard S. The Struggle to Understand Isaiah as Christian Scripture. Cambridge, 2004. C. 255. Современный «Словарь библейской интерпретации» утверждает, что комментарии Кальме «не предлагали ничего нового, а возникающие вопросы рассматривались с фидеистической точки зрения, хотя временами предлагались рационалистические интерпретации» (Hayes John H., ed. Dictionary of Biblical Interpretation. Nashville, 1999. Vol. I. С. 158).
[407] Encyclopedie ou dictionnaire raisonne des sciences, des arts et des metiers. Paris, 1765. T. XVI. C. 828. Об отзывах на книгу Кальме см. Dimic Milan V. Vampiromania in the Eighteenth Century: The Other Side of Enlightenment // Man and Nature / L'homme et la nature. 1984. Vol. 3. C. 6–7; Introvigne Massimo. Antoine Faivre: Father of Contemporary Vampire Studies // Esoterisme, gnoses & imaginaire symbolique: Melanges offerts a Antoine Faivre. Leuven-[Paris], 2001. C. 605–606.
[409] Banderier Gilles. (Ir) rationalite des vampires? A propos du Traite sur les apparitions… de dom Augustin Calmet // Acta Iassyensia Comparationis. 2008. № 6. C. 35–36. Бандерье, подготовивший к печати новое издание (Grenoble, 2008) труда Кателино «Размышления или общие и частные замечания по поводу двух диссертаций дом Кальме, аббата Сеньона, касательно явлений духов» (1749), находит в этой книге намеки на «распространившиеся среди самих бенедиктинцев и многих читателей слухи о психическом состоянии Дома Кальме» (ibid., c. 36).
[410] Dimic, Vampiromania, с. 14.
[411] По мнению виднейшего немецкого ученого и естествоиспытателя Карла Людвига фон Рейхенбаха (1788–1869), «сила од», родственная электричеству и магнетизму, пронизывала все мироздание подобно некоему витальному принципу, однако уловить «одические» эманации могли лишь наделенные особой чувствительностью индивидуумы; свои воззрезрения и опыты с подобными медиумами Рейхенбах изложил в ряде работ 1850–1867 гг.
[412] Хотинский, печатавшийся в «Сыне отечества», выпустил книги «Рассказы о темных предметах, о волшебстве, натуральной магии, обманах чувств, суевериях, фокусничестве, колдунах, ведьмах и т. п.» (1861) и «Чародейство и таинственные явления в новейшее время» (1866); он умер в 1866 г., не успев составить задуманную им «Историю. чародейства и тайных наук».