На очень высоких горах, где воздух разрежен, происходит явление, совершенно противоположное сейчас рассказанному. Там слова людей, находящихся друг подле друга, бывают едва различаемы, звук ружейного выстрела на расстоянии каких-нибудь десяти саженей слышится не сильнее звука от разрыва бумажного мешка, надутого воздухом. Отражение звуков, обыкновенно называемое эхом, тоже не во всех местах происходит одинаково. В обыкновенной комнате без сводов оно бывает совершенно не слышно; в лесу же или между скал, где неровность поверхностей благоприятствует разнообразным отражениям звуков, эхо делается до того сложным, что в нем нельзя узнать его первоначального звука. В длинных узких коридорах самый слабый звук слышится на огромном пространстве. Все эти явления очень убедительно доказывают, как наше ухо может ошибаться насчет первоначальной причины звука, и как непонятность происхождения этих звуков может служить к образованию разнообразных нелепых представлений о говорящих привидениях, поющих мертвецах и т. п.
Наше ухо не знает покоя. При глубоком сне, покое всех органов, ухо может принимать возбуждения, под влиянием которых составляются иногда разнообразные сновидения. Причина этого находится в самом положении нашего уха. Все другие наши органы мы можем удобно изолировать от внешних возбуждений — закроем глаза, удалим предметы, действующие на наше чувство осязания, обоняния, вкуса, это все легко и удобно; но удалить звуки, действующие на наши слуховые органы, мы почти не в состоянии, на это у нас недостанет средств. Такая постоянная напряженность наших слуховых нервов бывает часто причиной того, что при внезапном переходе от большого шума к совершенной тишине нам положительно без всякой посторонней причины слышатся разные звуки, звон или что-либо другое.
При обманах слуха, поверхностное исследование о причинах происхождения известных звуков не только не может принести пользы, разъяснить дело, но может совершенно сбить с толку и запутать исследователя. Нужен для него большой запас твердости и убеждения в том, что вокруг его не происходит ничего сверхъестественного. Часто настоящая причина звуков бывает так далека, что при одном опыте и при спокойном состоянии мысли ее совершенно найти нельзя. Мысль ищет причины и, не находя ее, все более и более поддается влиянию мечты и фантазии, создающих свои причины, творящих разные дива. При таком взволнованном состоянии самый здравомыслящий человек удобно поддается разным страхам, разным суеверным представлениям. Присоединится к этому иллюзия зрения, и готов рассказ о привидении, издающем странные нечеловеческие звуки и этим еще более наводящем ужас. При расследовании этих явлений необходимо самое невозмутимое хладнокровие, знание дела, а главное — твердое желание отыскать и исследовать причину явления. Только при таком ходе исследований можно ждать хороших результатов. Когда человек дойдет до такой степени развития, тогда исчезнут скорее, чем от пения петуха, все эти привидения, блуждающие мертвецы, домовые и вся эта нечистая сила, смущающая робкую душу простолюдина.
Оканчивая наши замечания о разнообразных обманах внешних чувств, доставляющих человеку столько напрасной тревоги и беспокойства, считаем нужным коснуться причин другого рода, еще более поддерживающих в человеке суеверное настроение. Говоря об обманах наших внешних чувств, зрения и слуха, мы видели, что обманы эти имеют свою полную силу при обстановке известного только рода. Так, например, в театре постоянно обманывают наш слух или наше зрение, однако мы не чувствуем никакого ужаса; фокусник — какие чудеса творит перед нами, однако мы смотрим на него совершенно спокойно, с полным убеждением, что перед нами ничего не совершается сверхъестественного. Но бывают состояния, когда ни время, ни место не спасают человека от иллюзий. В жилой комнате, среди многолюдного общества, видит человек или людей давно умерших, или далеко отсутствующих, или наконец видит каких-нибудь существ совершенно фантастических. Подобные случаи не редки и притом они могут быть с людьми, не страдающими ни белой горячкой, ни помешательством ума. Это особая болезнь, известная под именем наклонности к галлюцинациям. Что эта болезнь возможна и у людей очень сильных, у натур богатых, но истощенных или слишком большими лишениями, или наоборот, истощены совершенной неумеренностью в жизни, пьянством, сладострастием. У таких субъектов подобное состояние продолжается недолго. Они обыкновенно скоро кончают жизнь или самоубийством, или в белой горячке. Гораздо продолжительнее, иногда целые годы, выносят эту болезнь люди от природы слабые, нежные, нервные, ведущие жизнь совершенно праздную. Положение таких людей в высшей степени печально. Вечно они находятся в обществе каких-то чудесных существ, нашептывающих им какие-то таинственные речи. Темнота их пугает невыразимо, малейший шорох, звук заставляет болезненно вздрагивать. Они обыкновенно скучны, молчаливы, рассеяны, потому что их внимание постоянно двоится между миром вещей действительных и существами, созданными их больным воображением, и имеющими для них все качества и свойства предметов действительных. Хорошо, если это человек образованный, который или сам поймет или поверит умному медику, что состояние его болезненное, что причины всех его видений находятся в нем самом, в раздражении его нервной системы, в ненормальном отправлении его мозга. Он может избавиться от своих идеальных друзей простыми вареньями медицинской кухни. Если же этот человек упорный суевер, объясняющий все эти явления проделками над ним нечистой силы, то это такое положение, хуже которого и представить себе невозможно. Подобная пытка бывает до того невыносима, особенно если она продолжается много лет, что люди эти, несмотря на совершенное отсутствие в них всякого характера и решительности, часто оканчивают жизнь свою самоубийством. Впрочем, при таком состоянии трудно и ожидать более благоприятного исхода. Здесь совершенно изменяется порядок всей нашей жизнедеятельности. В ряду с действительными предметами, на которые мы смотрим, являются другие предметы и картины из далекого прошлого, сохраненные и воспроизведенные памятью, а с этим вместе являются и такие образы, которых мы положительно никогда не видели и которые созданы нашим больным воображением. Сила внутренних представлений в этих случаях бывает так велика, что человек бывает совершенно не в состоянии различать, что перед его глазами есть действительного, и что воображаемого: то и другое имеет для него положительно одинаковое значение.
Склонность к галлюцинациям, как и всякая другая болезнь, имеет свои степени. Степень, о которой мы сейчас говорили, есть самая высшая степень развития этой болезни. Низшие степени обнаружения этой болезни мы имеем возможность наблюдать постоянно. Люди, боящиеся оставаться одни в комнате, представляют самую низшую и самую обыкновенную степень этой болезни. Кроме того, болезнь эта может иметь чисто временный, случайный характер. Прием внутрь какого-нибудь сильного наркотического вещества, белены, например, опия, или наконец большой прием обыкновенной водки, производит в человеческом организме явление очень сходное с обнаружениями болезни, склонности к галлюцинациям. После таких приемов долгое время человеку действительные вещи представляются не теми, каковы они на самом деле; а его собственные представления принимаются им за действительные вещи. Люди, привыкшие к курению опиума, к употреблению водки, всегда почти живут в мире своих собственных грез, постоянно окружены существами, созданными их собственным расстроенным воображением. Весь этот призрачный мир для них кажется так осязателен, что они совершенно не в состоянии высвободиться из-под влияния его, тем более потому, что сила мысли у таких людей слабеет обыкновенно до последней степени.
ЧАСТЬ III
О ВАМПИРАХ
СОБРАНИЕ анекдотов, рассказов, поверий и суеверий о вампирах венгерских, моравских и богемских, и о бруколаках
Вампиризм был результатом расстроенного воображения суеверных, которые воображали, что некоторые люди после смерти подымались из своих могил, беспокоили целые деревни, сосали кровь у своих родных и умерщвляли их. Этих — мнимых, беспокойных, ночных бродяг прокалывали насквозь, рубили и жгли, не сознавая бесчеловечности таких отношений к лицам, которые большей частью были обмершие, никогда и не думавшие беспокоить живых, поднявшись из могил, как потому, что не в состоянии были подняться из могил, так и потому, что в безотрадном состоянии обморока они ничего не думали.
Вампиры венгерские, главный предмет нашего исследования, были более или менее давно умершие люди, которые выходили из своих гробов и беспокоили живых: являлись им, высасывали у них кровь, производили в доме шум и даже причиняли смерть. Их назвали «вампирами», что по-славянски означает кровопийцу. Освобождались от сих страшных посетителей тем, что выкапывали их из земли, отсекали им головы, пробивали в сердце колом или копьем, а остатки трупа сжигали.
Много было попыток объяснить возвращение и явление вампиров. Некоторые отвергали их как фантастические бредни и объясняли все невежеством и суеверием народов тех стран, в которых они являлись.
Другие полагали, что люди эти были не действительно умершие, а погребенные заживо, а потому возвращение и явление их представляли вполне естественным. — Иные же считали их просто чудом и успокаивались.
Со своей стороны мы постараемся сперва представить читателям, что было сказано и писано об этом предмете, далее выведем отсюда некоторые следствия и укажем основания для суждения об этом предмете.
ГЛАВА I
Оживление мнимо умерших. Предание об Аристее Проконезском
Оживление некоторых лиц, которых считали умершими, тогда как на самом деле они находились только в состоянии летаргического сна; далее, пробуждение некоторых, которые опивались до такой степени, что их считали мертвыми, и которые различными медицинскими средствами, заботливостью и искусством врачей выводимы были из этого состояния, — все подобные примеры оживления не суть факты истинного оживления: лица эти не были действительно умершие, а только казались такими.
Мы приведем здесь несколько таких примеров, когда мертвые оживали спустя несколько месяцев или даже лет после их погребения, которые, если бы даже они похоронены были и живыми, в продолжение такого времени неизбежно должны были задохнуться в своих гробах и у которых, несмотря на это, находили все признаки жизни: жидкую кровь, неистлевшее тело, свежий и приятный цвет лица, гибкие и удобоподвижные члены. Эти существа днем или ночью выходили из своих гробов и беспокоили живых: высасывали у них кровь, нередко даже умерщвляли; являясь в дома своих родственников, садились за стол, делали тысячи подобных вещей и наконец снова возвращались в свои гроба, но никто не видел, как они входили туда.
Если эти ожившие были недействительно умершие, то необъяснимым в таком случае оставалось бы только то, каким образом и при каких счастливых обстоятельствах выходили они из своих гробов? Пробуждались ли они от летаргического сна или дух жизни возвращался к ним, как это бывает с теми, которые впадают вдруг в обморок, но через несколько времени, как скоро кровь и жизненная сила опять начнут свое нормальное отправление, естественным образом приходят в себя?
Но каким образом они выходят и снова входят в свои могилы, не разрывая земли и ни для кого не видимо? Возможно ли, чтобы состояние летаргии или обморока продолжалось целые годы?
Несмотря, однако ж, на это, рассказов подобного рода существовало и существует очень много. Так, например, Ориген в своей книге против Цельса[351] приводит следующий рассказ: Аристей, один из замечательнейших граждан Проконезских, пришедший однажды в дом одного ремесленника, скоропостижно умер здесь. Ремесленник, заперев дом, отправился тотчас к родственникам умершего известить их о его смерти. Молва об этом случае скоро разнеслась по всему городу. Тут случился человек из Кизика; он уверял всех, что по дороге из Кизика он только что встретился с Аристеем и говорил с ним и, следовательно, быть не может, чтобы тот умер. Родственники со знаками достоинства умершего, как это было в обычае, отправились в дом ремесленника, чтобы забрать тело покойника. Но, пришедши, в доме ни мертвого, ни живого Аристея не нашли. Через семь лет видели его в городе, потом он опять исчез. Спустя триста сорок лет явился Аристей в городе Метапонте в Сицилии и требовал от жителей устроить в городе храм Аполлону и при нем статую в честь Аристея Проконезского и при этом прибавил, что они единственные из всех народов Италии, которых Аполлон удостаивает своим присутствием и что он, который говорит теперь с ними, сам сопровождал этого бога в виде ворона. Сказав это, он исчез. Жители Метапонта, по поводу этого явления, обратились за советом к Дельфийскому оракулу и тот отвечал, что они должны следовать совету Аристея, потому что это послужит им в великую пользу. Действительно, они поставили на городской площади две статуи, Аполлону и Аристею, и обсадили их лавровыми деревьями. Статуи эти сохранились до времен Геродота[352].
ГЛАВА II
Явление одной девушки спустя семь месяцев после ее погребения. Рассказ об одной женщине, которая была вырыта живою из могилы
Флегон, вольноотпущенный Кесаря Адриана[353], в своей книге о чудесном рассказывает следующее. В Tralles’е, в Азии, известный в городе трактирщик Махатес находился в связи с одной девушкой, по имени Филиннией, дочерью Демонстрата и Харитины. В продолжение шести месяцев после ее смерти девушка эта посещала своего любовника. Кормилица этой девушки узнала ее однажды, когда она сидела в комнате Махатеса; тотчас известила об этом мать девушки, но та медлила отправиться в гостиницу. Когда же пришла туда, было уже поздно, все спали и она ничего не могла узнать. Махатес на следующее утро рассказал матери, что Филинния посещала его с известного времени каждую ночь и в доказательство справедливости показанного им представил ей золотое кольцо, полученное им от Филиннии прошедшей ночью, и ленту, которая при погребении положена была ей на грудь. Харитина, не сомневаясь более в справедливости рассказанного ей, подняла страшный вопль, но ее успокоили тем, что обещали известить, как только в следующую ночь Филинния опять явится. Когда, по обыкновению, вечером Филинния пришла, Махатес тотчас же известил об этом ее родителей, потому что он и сам уже начинал сомневаться, не была ли это какая-нибудь другая девушка, похитившая из гроба одежду его возлюбленной с целью обманывать его. Демонстрат и Харитина скоро явились и, узнавши свою дочь, бросились к ней с объятиями. Но она вскричала: «Родители! Зачем вы завидуете моему счастию и отнимаете его у меня? Три дня оставалось мне приходить в этот дом, да и вреда я никому не причиняю. Ваше любопытство дорого будет стоить вам». С этими словами она мертвою упала на постель.
Флегон, имевший в городе некоторую власть, успел успокоить сбежавшийся по этому поводу народ. Но на следующий день жители города, собравшись в театре, решили осмотреть склеп, в котором за полгода перед сим была похоронена Филинния. Осмотрев, нашли всех погребенных там из ее фамилии, но трупа девушки не оказалось; нашли же только кольцо, полученное ею от Махатеса, и позолоченный кубок, который она получила также от Махатеса вместе с кольцом. Народ отсюда обратился снова к дому Махатеса, где лежал труп. Обратились за советом к предсказателю. Тот отвечал, что труп должен быть похоронен вне города, в честь усопших должен быть устроен праздник, Марсу, Юпитеру и Меркурию должна быть принесена жертва и пр. Флегон в своем письме, обращаясь к тому лицу, которому писал об этом происшествии, говорит: «Если ты найдешь нужным известить об этом кесаря, уведоми о том меня, чтобы я мог прислать к тебе некоторых из тех людей, которые были очевидцами происшествия».
Вот один из самых замечательных фактов, который имеет за собой все необходимое, чтобы быть признанным за истину! Между тем, как много представляет он трудностей для понимания! Была ли эта девушка действительно умершая или ее сочли мертвой, когда она находилась в состоянии летаргии или просто сна? По-видимому, нельзя сомневаться, что она являлась в собственном теле: все обстоятельства Флегонова рассказа подтверждают это. Если признать, что она не умирала и, следовательно, все это было с ее стороны только обманом, направленным к тому, чтобы удовлетворить свою страсть к Махатесу, в таком случае рассказ не представляет ничего невероятного. Известно, на что способна сильная любовь и к чему она может побудить человека.
Тот же Флегон рассказывает, что один Сирийский солдат из войска Антиоха, убитый в сражении при Фермопилах, днем являлся в Римском стане и говорил со многими лицами.
Августин[354] рассказывает следующее: в бытность его в Милане один молодой человек постоянно был преследуем своим заимодавцем. Долг, который тот требовал от него, был, собственно, долг его отца, в это время уже умершего, и уплачен был им еще при жизни, но сын не имел об этом никакого письменного документа. Дух отца явился сыну и указал место, где лежала квитанция, из-за которой перенес он так много беспокойства.
Приведенные здесь и многие другие рассказы об умерших, возвращавшихся на некоторое время к жизни, могли бы послужить объяснением тому, каким образом вампиры венгерские, спустя довольно долгое время после их смерти, выходили из своих гробов и потом снова возвращались в них. Но при всем том остается трудным решить: і) верен ли передаваемый рассказ; 2) могут ли эти умершие возвращаться к жизни сами собой; 3) были ли они действительно умершие, или же погребены были просто в состоянии летаргии или сна, и как бы ни объясняли их, они все-таки остаются невероятными и невозможными.
В одном из новейших сочинений рассказывается история, которая имеет много сходного с приведенным нами рассказом Флегона. — Один парижский купец обещал руку своей дочери одному из друзей, также купцу. Но в это же время другой, очень богатый чиновник, предложил свою руку этой девушке, и его действительно предпочли купцу. Брак состоялся. Но скоро молодая жена заболела, и в одном из припадков болезни ее сочли умершей и похоронили. Первый ее жених, полагая, что она похоронена была просто в состоянии летаргии или обморока, ночью откопал тело мнимо умершей. Она действительно оказалась живой, он взял ее в свой дом и женился на ней. Потом они уехали в Англию и жили там спокойно несколько лет. Спустя десять лет они возвратились в Париж, и здесь однажды, во время прогулки, первый муж узнал свою мнимо умершую жену и начал требовать судебным путем, чтобы она возвратилась к нему. Это подало повод к большому судебному процессу. Женщина и второй ее муж говорили, что смерть уничтожила права первого брака, и обвиняли первого мужа за то, что он поспешил с ее погребением. Но видя, что дело клонится не в их пользу, они оставили родину и удалились в чужие земли, где и жили до смерти. — Эта история так необыкновенна, что с трудом верится ей. Со своей стороны, мы передаем только чужой рассказ, предоставляя читателю самому судить о его достоверности. Нельзя ли думать, что и Филинния, о которой рассказывает Флегон, погребена была живою?
ГЛАВА III
Рассказы о вампирах моравских и венгерских
Г. фон Фассимонт, советник графа Фан-Бар, рассказывал мне следующую историю. В то время, когда он по делу принца Карла, епископа Ольмюцкого и Оснабрюкского, послан был герцогом Лотарингским Леопольдом I в Моравию, там везде носился слух, будто в этой стране очень часто видели, что люди, умершие назад тому несколько времени, входили в собрание и молча садились за стол; если же они кивали головой кому из присутствующих, тот через несколько дней непременно умирал. За достоверность этого ручались ему многие лица и между прочим один старый священник, который, как сам он говорил, не раз на своем веку был свидетелем подобных происшествий. Епископы и священники этой страны обратились за советом по сему делу в Рим. Но оттуда не отвечали, считая все это пустыми бреднями и произведением фантазии. Наконец пришли к мысли выкапывать трупы тех людей, которые являлись, сжигать их и пр. Этим средством освободились от ужасных привидений, которые с сего времени появлялись уже гораздо реже. Все это передавал священник.
По поводу подобных явлений написано было одно небольшое сочинение под заглавием: «Magia posthuma», напечатанное в Ольмюце в 1706 году. Сочинение это написано Карлом Фердинандом фон Шерц и посвящено Карлу Лотарингскому, епископу Ольмюцкому и Оснабрюкскому. Автор книги приводит, между прочим, такой факт: в некоторой деревне умерла одна женщина. По совершении над ней известного церковного обряда ее, обыкновенно, похоронили. Спустя четыре дня после ее погребения жители деревни слышали большой шум и многие видели привидение, которое являлось то в образе человека, то в виде собаки и мучило людей, душило их за горло и давило в живот. Мучения были ужасные, так что испытавшие их видимо худели и обессиливали. Привидение нападало даже на животных и почти умерщвляло их, иногда связывало их друг с другом хвостами. Страшный рев, который при этом производили животные, ясно давал знать, какую боль оно причинило им. Лошади худели, как бешеные катались на спине и наконец с пеною у рта, как бы после долгой и скорой езды, пропадали. Эти бедствия для деревни продолжались несколько месяцев. Наконец жители, говорит далее автор, пришли к мысли, что эти бедствия происходят от упомянутой женщины и, выкопавши, сожгли ее, как это делали они с трупами всех умерших, которые возвращались. Автор названной книги приводит много подобных примеров и рассказывает при этом о бедствиях, какие от сего происходили.
Так напр., он рассказывает историю одного пастуха из деревни Блов в Богемии, лежащей близ города Кадама. Пастух этот после своей смерти являлся в деревне и при этом называл некоторых лиц, которые после сего непременно умирали. Жители деревни выкопали его труп и, проткнув его колом, опять зарыли. Чудовище при этом, издеваясь над своими мучителями, говорило, что оно им очень благодарно, что дали ему палку, которая будет служить ему для защиты от собак. В следующую же ночь он опять явился, перепугал многих и мучил теперь еще более, чем прежде.
После сего труп выдали палачу и тот сжег его за деревней. Мертвец ревел, как бешеный, махал руками и ногами и издал страшный крик, когда его в другой раз проткнули колом, причем из него полилось множество красной крови. Наконец труп сожгли и привидение более не являлось.
[351] Orig., Contra Celsum, Lib. I, pag. 23 et seq.
[352] Herod., Lib. IV.
[353] Phleg., De Mirabil., T. 84 Gronov., Antiq. Graec., p. 2694.
[354] Aug., De Cura pro Mortuis.