Из легенд буддийских видно, что Шигемуни, явившись на пиршество, на котором все лучшие места были заняты шаманами, взглянул гневно на шаманов, — и последние поколебались, как былинки, и мгновенно очутились за дальнейшими рядами, будучи отброшены туда невидимой силой. Этот скандал, совершившийся с шестьюстами человек, всех, исключая шаманов, изумил. Привыкши с детства к оргиям, шаманы думали, что Шигемуни произвел не более, как потешный фокус, — и потому, желая занять прежние места, они ринулись сквозь ряды. Но напрасно. Жалкие ратоборцы принуждены были уступить победу Шигемуни. Далее, когда шаманы хотели умыть, по обычаю, руки, вода окаменела. Во время самого пиршества, подносимые им блюда так быстро улетали, что им не удавалось даже и прикоснуться к блюдам. Эти мистификации заставили шаманов бежать. Шаманы решились вступить в борьбу или, по крайней мере, вступить в спор с Шигемунием. Правда, что Шигемуни сначала бегал от шаманов, но наконец покончил с шаманами дело в несколько часов. Не удостоив шаманов, которые явились для диалектического спора, ни словом, ни взглядом, Шигемуни решил участь шаманов одним мановением руки. Как только он коснулся своего седалища, оно потряслось и вместе с тем раздался дикий голос, похожий на рев слона: вышел из земли огонь, и явились гении, которые в виде грозных богатырей ринулись на шаманов и стали поражать их. Несчастные искали спасения в бегстве; но река преградила им путь, — и они почти все погибли[282].
Кто сколько-нибудь мыслящий поверит, что все эти легенды истинны, а не вымысел буддистов? Борьба шаманов с буддистами несомненно была и буддизм наконец одержал верх. Но верить легенде о борьбе Шигемуния с шаманами совершенно нелепо. Буддийские книги, как и мифология Греков, переполнены такими чудесами, которым нет никакой ни возможности, ни надобности верить. О браминах, факирах индийских, подвизающихся в настоящее время, рассказывают тоже очень много чудесного, но кто же станет верить этой болтовне рассказчиков.
Магию фетишей мы постараемся объяснить естественным образом. Средоточие фетишского культа составляет, как мы видели, волшебство. Фетишист, желая владычествовать над явлениями природы и действиями злых духов, враждебных его желаниям и целям, старается достигнуть этого владычества волхвованиями и заклинаниями. Заклинания бывают нескольких родов: заклинания природы, заклинания божества, заклинания злых духов и заклинания отшедших душ. В первом случае волшебник или магик стремится испытать магическую силу воли над силами природы и, конечно, никогда не достигает своей цели, потому что погода напр., или ветры никогда не изменяли своего естественного, совершающегося по законам природы, течения вследствие заклинания волшебников. Сами магики убедились потом в этом, перестали рассчитывать на магическую силу воли, а начали присматриваться к явлениям природы, изучать их законы и причины и таким образом положили начало белой магии. В последних трех случаях магик старается подчинить своему желанию и поставить от себя в зависимость божество. Если магики хоть сколько-нибудь понимали, что подчинить себе божество — вещь немыслимая, — а это с течением времени они поняли, то это было в высшей степени низко с их стороны потому, что они обманывали массу и оскорбляли уважаемое ими божество. Далее магик старался разрушить враждебную силу злых духов силой воли, доведенной до высшего напряжения и энергии и господствовать над этими воображаемыми силами. Как злые духи, так души усопших, по мнению фетишистов, скитаются ночью по разным местам и обитают во внутренности земли, в расселинах, безднах, горах, рощах, в солнце, звездах и проч., — и стараются причинить вред человеку. И потому из опасения вредных действий от душ усопших и злых духов (напр., Онгонов и Бука шаманы заклинали и изгоняли), то молились им, то заклинали и изгоняли их.
Волшебство или заклинание производилось или просто выражением воли заклинателя, как делают напр. заклинатели ветров и погоды, встречающиеся во всех естественных религиях, или употреблением особенных внешних средств при помощи магических приемов и орудий. Из этой формы естественной религии вышли предзнаменования (во сне), предсказания, ворожба, рассказы о чудесах магиков (напр. низведение луны с неба) и удержались и на высших ступенях естественной религии. Очевидно, что стремления волшебников владычествовать над духами и душами усопших не что иное, как жалкая борьба человека с пустыми призраками собственного воображения. С течением времени магики вступили в дружеские сношения с злыми духами, но эти сношения такая же пустая мечта, как и борьба.
Что такое, в самом деле, заклинания? Божеству не было расчета сообщать жрецам эти таинственные заклинания, потому что жрецы старались подчинить себе божество. Да и мог ли бог-фетиш сообщить что-нибудь? Волшебники заклинали злых духов, и поэтому уже духи не сообщили бы из собственных расчетов. Очевидно, что заклинание — собственное изобретение колдунов. Итак, можно ли им дать какое-нибудь значение? Очевидно, нельзя. Что же это были бы за духи и божества, которые, по самому понятию о них, должны быть выше человека, но которые подчиняются ему из-за нескольких слов? Каким путем дошли волшебники до такого таинственного ведения? И чего мог добиться человек от такого божества, которое было камень или дерево? Духов и усопших душ волшебник тем более не мог заклинать. Понятно, что заклинания посредством таинственных слов — очевидная нелепость. И если волшебники действительно употребляли какие-нибудь таинственные слова при так называемых заклинаниях, то это не более как жалкое самообольщение волшебников. Если же этих слов вовсе не было, а только волшебники обманывали народ, в таком случае они были самыми низкими людьми, тем более, что им народ слишком доверял. Еще несостоятельнее был заклинание и волхование при посредстве внешних орудий, конечно, магических, или приемов. Это самое жалкое состояние волшебника. Волшебники или жрецы отличались от толпы одеждой, барабаном, палкой и т. п. На кудеснической одежде по обоим плечам. на спине между плечами и на рукавах снизу под локтями пришиваемы были замшевые или суконные привески. Эти привески исцеляли будто бы от болезней[283].
Одежда шаманов описана в «Буддизме» Нила, Архиепископа ярославского. Барабан был особенно устроен; но, к сожалению, мы не знаем этого устройства.
Посредством насильственного потрясения нервов, одуряющих напитков и чада, музыки и пляски, изнурительного поста и т. п., волшебник производит в себе то напряженное состояние духа, которое часто переходит в судороги, помешательство, падучую болезнь, и которое, как думают, наиболее благоприятствует целям колдовства. Не жалкое ли это состояние? Через пользование упомянутыми средствами ничего не в состоянии заколдовать: но что он с каждым разом слабеет физически, тупеет умственно и растлевается нравственно, в этом нет никакого сомнения. Фетишизм с его представителями-кудесниками существует еще и теперь у многих языческих народов. В некоторых странах волшебство весьма развито. Там, где масса нисколько не развита, суеверна, заражена предрассудками, — там, говорим, волшебников очень много и они пользуются большим почетом и значением. Напротив, где народ начинает развиваться, там кудесники постепенно падают.
ГЛАВА XIX
Магия в связи с Астрологией у Сабеистов и Персов
На дальнейших ступенях развития человечества понятие о магии, волшебстве и их характере совершенно изменяется; магия получает другое направление. Понятие о черной магии и ее чудесах, о волшебстве и заклинаниях злых духов и отшедших душ остается на долю толпы. Жрецы же, т. е. специалисты по магии, совершенно иначе относятся к магии. Вместо дурацких, ни к чему не ведущих заклинаний и бессмысленного, убийственного для жреца колдовства, каста жрецов стала изучать астрономию, физику, механику, химию и т. п., и на этом новом поприще оказала блестящие успехи. Труды на этом новом поприще, — на поприще белой или естественной магии, насколько они дошли до нас, останутся незабвенными для науки. Правда, что на первых порах было много таинственного в магии через примесь астрологии, но с течением времени эта таинственность весьма много ослабела. Этот, впрочем, недостаток бледнеет перед теми открытиями, какие сделаны магиками в этот период. Одно только в магиках ни чем не может быть оправдано, — это отношение жрецов или магиков к массе, от которой они тщательно скрывали все свои познания.
Мы видели значение жреца и его отношение к обществу — в доисторическом состоянии общества. Совсем в другое отношение к обществу становится он при дальнейшем развитии общества, когда вместо фетишизма выступает на сцену религиозных убеждений боготворение светил и сил природы. Теперь божество нельзя, так сказать, иметь под рукою, как фетиша. Нужно особенное знание и искусство отгадывать волю божества в течении светил и знамениях сил природы. Для этого нужна целая наука, особая школа. И вот является класс людей с преимущественным, почти исключительным назначением служить посредником между божеством и людьми. Это посредничество взяло на себя сословие жрецов, занимавшееся наблюдением светил и их отношения к судьбам людей, изучением сил природы и гаданием о значении и смысле их знамений. И жрецы, как мы сказали, много успели на этом поприще. Даже Индийцы, которые на свою религию и науки смотрели, как на совершеннейшие, считали Египтян самыми искусными волшебниками[284].
Сабеисты переносят свое божество от земли на небо, предполагают божество в звездах, как самых блестящих явлениях природы, видят в них особые самостоятельные божественные существа и приписывают им особенное магическое влияние на жизнь земли и ее обитателей. Эти новые божества не то, что фетиши; они гораздо выше, дальше и недоступнее для человека: здесь выступает на сцену звездная сила, явления которой, по сознанию Сабеистов, стоят в необходимой связи с целой жизнью природы и в виде неизменного закона, или рока, господствуют над самим человеком.
Все творение Сабеисты разделяли на круги, состоящие под особенным влиянием звезд и каждому небесному телу приписывали особенную силу действия; так, солнцу приписывали сухость и теплоту, луне — влажность, Меркурию — смешение тех и других свойств, Сатурну — холод и засуху, Юпитеру — умеренную теплоту, Марсу — жар, Венере — теплоту и влагу, и утверждали, что эти силы в частных кругах жизни самым правильным образом производят известные явления и изменения жизни. По этим же свойствам солнце, луна и земля считались благодетельными божествами, а Сатурн и Марс зловредными, и т. п. Халдеи думали, что заклинаниями можно вызывать души усопших и заставить их открывать живым будущую их судьбу. Аравитяне думали, что душа во сне приносит наблюдения из другого мира.
Сознание зависимости от высших сил выражалось у Сабеистов грубым фатализмом, или верованием в слепую необходимость рока; с другой стороны — при пробуждении в человеке хотя неясного чувства собственной свободы, сознание зависимости перешло в стремление до некоторой степени покорять себе природу и владычествовать над необходимостью, но не безотчетным колдовством, а некоторого рода знанием. Далее, желая вступить в живую личную связь с божеством, Халдеи измыслили для этой цели особую науку.
Таким образом, у Халдеев образовалась наука магия, как выражение стремления покорять себе природу; астрология, как выражение стремления вступить в личную связь со звездами; снотолкование и заклинание душ усопших как выражение стремления угадать будущее.
Иерархическим средоточием всего астрологического звездопоклонения был Вавилон, где Халдеи, как каста жрецов, занимались звездочетством при храме Бела (солнца). С течением времени в Ассирийско-вавилонском царстве Халдеи составили отдельный, самостоятельный элемент народа и были хранителями астральной религии, которая от грубого волшебства шаманов возвысилась до астрологической системы.
Как уважали в Персии магию, видно из слов Порфирия[285], по свидетельству которого царь Персидский Дарий имел такое высокое понятие о магии, что на монументе своего отца Гистаспа приказал надписать: «Он был главою и наставником Персидских магов».
Действительно, стремление Халдеев покорить себе природу в известной степени было удовлетворено, вследствие их познаний и опытности. Чудеса магического их искусства показывают, что они знакомы были с физикой, химией, механикой и математикой и долго наблюдали над природой. Мы приведем и, хоть приблизительно, объясним два-три чуда из магических действий Халдеев.
Известно, что Дарий Гистасп, вступив на престол Персидский, потребовал себе божеского поклонения. Подданные изумились от этого требования, потому что никто не видел ничего божественного в своем венценосце. Но скоро суеверный ужас обуял Персов. В первый раз, как только они явились во храм, чтобы исполнить требование повелителя, последний доказал, что он человек необыкновенный, восседая на золотом троне и отвечая на жертвоприношения поклонников громом и молнией. Успех был самый поразительный. Невежественная масса признавала своего повелителя за его чудеса не простым человеком, а божеством, но для магов или жрецов фокусы Гистаспа не были чудесами и потому они не считали его божеством. Подобные чудеса на театральных сценах очень нередки, хотя актеры — не божества. Мы, правда, не имеем точных сведений о том, как именно Гистасп производил гром или молнию, но мы легко можем представить себе это, если припомним, что подобные же явления молнии производятся в театре при употреблении плаунного семени (ликоподия); для произведения грома нужно только известное устройство сводов и стен, при искусном устройстве которых можно не только видоизменять, но и усиливать звуки, похожие на гром, град и пр. — с изумительной точностью. Нужно знать, как устроен был золотой трон Гистаспа, как устроены были своды и стены храма, и была ли какая-нибудь связь между троном и стенами, чтобы определить в точности, как именно производил Гистасп гром. В каждом физическом кабинете можно производить сильные выстрелы и яркие искры электрической машиной. Очень может быть, что и в храме Персидском было что-нибудь похожее.
Страбон рассказывает, что в Каппадокии жрецы Дианы в известные праздники ходили босыми ногами по раскаленным плитам. Кто незнаком с секретом этого хождения, для того рассказанный факт покажется или выдумкой Страбона, или совершенным при помощи магии, или колдовства. Чтобы удивить неопытных, мы приведем еще более поразительный факт из истории Персидской магии.
В начале 4-го века нашей эры, религия огнепоклонников, прежде столь славная, начала видимо клониться к падению. Царствовавший в это время в Персии Сапор, ревностный поклонник и благоговейный почитатель Зороастрова учения, призвал ученейших магов или жрецов и приказал им изыскать средство для поддержания господствующей религии. Жрецы очень хорошо понимали, какого рода средства для поддержания религии нужно представить суеверному большинству. Один жрец, Абурабаг-Мабрасфанд, с согласия своих товарищей, собрал народ и объявил, что он готов при всех присутствующих броситься в огонь в доказательство того, что их религия, их учение истинны. Это испытание заключалось в том, что на тело жреца нужно было вылить полпуда расплавленной меди. Столь страшное испытание было предложено так решительно, что немногие нашлись, которые отнеслись к делу скептически. Чтобы удивить большинство и убедить меньшинство, жрец бестрепетно и безвредно выдержал огненное испытание[286].
Каково? Ведь для незнающего, в чем дело, представляется, что это — или вымысел, или обман чувств, или содействие духов, или наконец чудо, совершенное богом огня. Ничего однако ж подобного не бывало. Многие философы и историки смеялись над этим и подобными рассказами, как над вымыслом, потому что не знали законов химии. Более суеверные думали, что это волшебство, магия. Но так могли и могут рассуждать только суеверные. Такие чудеса творили люди, никогда не слышавшие, а еще более никогда не знавшие секретов Персидской магии; чудеса такого рода совершали работники на чугунно-плавильных и железоделательных заводах.
Из донесения ученого Перрея парижской академии наук видно, что работник из железоделательного завода за два франка согласился ступить обнаженной ногой на раскаленную плиту. Работник подошел к чугунной плите, только что отвердевшей и еще накаленной почти добела, тщательно смел с нее все нечистоты, бывшие на ее поверхности, разулся, обтер ногу и быстро ударил по раскаленной плите обнаженной ногой, потом вскочил на нее и несколько раз прыгнул на ней. Другой работник, никогда не делавший этого опыта, счастливо повторил опыт первого. Наконец сам Перрей слегка ударил трижды по раскаленной плите обнаженной ногой, но ступить не решился, хотя и уверен был в безопасности. Таким образом, два работника и Перрей были подражателями, правда слабыми, ученым магикам древности.
Другой работник, по словам Бекмана, черпал рукой расплавленную медь. Дело было в Ауэштедте в сентябре 1765 г. Подержав несколько минут кисть одной руки под мышкой другой, работник окунул ее в расплавленную медь, зачерпнул немного этой жидкости и бросил на стену, где медь рассыпалась каплями, остывшими уже на полу. Рука работника от этой забавы нисколько не повредилась.
Французский физик Бутиньи в начале 1849 года узнал, что работники одного железоделательного завода ступают голыми ногами на раскаленное добела железо, а также опускают руку в расплавленный чугун. Бутиньи сам потом видел эти фокусы, и наконец в апреле того же года безнаказанно сам повторял эти фокусы: он рассекал обнаженной рукой расплавленный чугун толщиной до полутора вершков, а также опускал руку, конечно голую, в расплавленный чугун.
Удивленный читатель, незнакомый с такими фокусами, непременно скажет: или все это вздор, или обман, или это фокусники настоящие, как есть колдуны. Эти забавы объясняемы были различно: одни объясняли их колдовством, магией, конечно, черной, другие считали вздором, третьи объясняли чисто физически и объясняли различно. Варрон думал, что люди, ходившие, для потехи богов, по раскаленным металлам, для предохранения себя намазывали подошвы ног особенным составом, который они хранили в великом секрете. Бекман думал, что работники так безнаказанно забавляются с расплавленным металлом вследствие нечувствительности, чрезвычайной огрубелости кожи, покрывающей руки работников. Но как Варрон, так и Бекман ошиблись, по крайней мере в отношении к работникам железоделательных заводов. Как мы видели, они не натирались никакими мазями; огрубелость совершенно недостаточна для того, чтобы тело не подверглось ожогу. Итак, каким же средством как персидский маг, так работники спастись от ожога — ужели чудесным? Ничуть не бывало, а самым простым и естественным образом. Для достижения цели необходимы два главных условия. Прежде всего и важнее всего — это решимость, самоуверенность в безвредной потехе. Это — чисто психологическое условие, без которого немыслимо выполнение опыта. Напротив, трусость никогда не решится почти ни на какой серьезный опыт, — и если бы человечество состояло из трусов, то оно никогда бы не развилось так широко и глубоко, если можно так сказать; науки не добились бы до тех результатов, до которых они дошли усидчивостью, терпением, трудом и особенно решимостью многих отдельных индивидуумов Перрей и Бетиньи решились и убедились на опыте, что шалить с расплавленными металлами безнаказанно — позволительно смертным всем и каждому, исключая трусов. Это первое, чисто психологическое, внутреннее, субъективное, зависящее от характера личности, условие, — самое необходимое для опыта. Второе условие, которым обладает и трус, чисто физиологическое и по отношению к первому внешнее условие, на которое указал Бекман, хотя сам не обратил на него внимания. Физиологическое условие — это пот, которым покрыто было тело у людей, купавшихся в расплавленной меди, или черпавших руками чугун, или прогуливавшихся по накаленному добела железу. «Подержав несколько времени ладонь и пальцы правой руки, говорит Бекман, под мышкой левой, работник зачерпнул правой рукой» и т. д. Решимостью и потом спас свое тело от сгораемости персидский маг; таким образом спасли себя и работники. Жар персидский известен читателю, если только он знаком с географией, а после этого неудивительно, что тело мага постоянно покрыто было потом и притом обильным, который условливался еще и одеждой мага. Далее, перед горнами и плавильными печами, вследствие сильного жара, сильная испарина очень естественна и необходима на теле работников.
Недавно г. Бутиньи открыл, что если какая-нибудь жидкость будет брошена на сильно раскаленное тело, то она принимает вид сплюснутых капель, быстро вертящихся на своей оси и весьма медленно испаряющихся. В этом может убедиться каждый, если плюнет на раскаленную плиту, на самовар, на дверцу печи, утюг и т. п. Это свойство жидких тел Бутиньи назвал сфероидальным состоянием. В упомянутых опытах существует очевидная, явная связь, зависимость между явлениями несгораемости человеческого тела и сфероидальным состоянием жидкостей или, проще, пота. Как только рука или другая часть тела, напр. нога, погружается в расплавленный металл, то пот, покрывающий тело, касаясь металла, принимает сфероидальное состояние и предохраняет руку от опасной жидкости металла. На это могут сказать, что пот может предохранить только частицу тела и притом от случайного, нечаянного прикосновения к раскаленному железу. Но дело в том, что рука вовсе не прикасается к металлу, будете ли вы производить опыт над несколькими золотниками или над несколькими пудами расплавленного металла. Впечатление, производимое жаром, будет одинаково в обоих случаях. Все дело в том, что раскаленные поверхности отталкивают от себя прикасающиеся к ним жидкости или положительно сопротивляются им. В этом случае мы укажем читателю на удивительные опыты Тиндаля, описанные им в его сочинении «О теплоте». В этом сочинении он самым наглядным образом доказал сфероидальность жидких тел и отталкивающую силу раскаленных поверхностей в соприкосновении их с жидкими поверхностями. Читатель скажет: а лучеиспускание разве не имеет здесь значения? На это заметим, что жидкости в сфероидальном состоянии, как давно доказано, способны отражать от себя теплород так, что никогда не нагреваются до точки собственного кипения. Напр. вода, кипящая обыкновенно при 100° по Цельсию, не доходит в сфероидальном состоянии до температуры, превышающей 96°. Пока влага не испарится, до тех пор она отражает теплород, опасный для тела, погруженного в металл. Значит, можно держать руку в металле, пока не испарится влага; а после этого времени можно повредить руку, если держать ее в металле долее. Мы привели поразительнейшие фокусы магов, пред которыми все другие бледнеют, и объяснили естественным образом. А после легко также объяснить и другие, если бы только стоило объяснять. Если читателю встретится в таком роде факт, то прежде всего он должен обратиться к физике и в ней поискать объяснения или по крайней мере возможности подобных фактов, потом обратить внимание на те факты и условия, при которых совершился подобный факт и т. д. Многого, конечно, нельзя объяснить удовлетворительно при настоящем состоянии науки, но с течением времени все фокусы, основанные на законах естественных наук, будут объяснены вполне.
Что же касается до рассказов о вызывании теней мертвых, о низведенин луны на землю и т. п., то все это чистейшие сказки, основанные на суеверии народном, над которыми смеялись впоследствии и сами жрецы, и если не разубеждали народ в его суеверии, то потому только, чтобы народ боялся и почитал их, благоговел и повиновался пм. Как средство возвысить себя пред народом, изучать как природу вселенной вообще, так и человека в частности, и извлекать из этого изучения естественную и необходимую пользу, жрецы всех народов изучали магию. Была она, как мы видели, в доисторическом состоянии человечества, существовала, как мы видели, у Шаманов и Персов. Встречаем ее также и у других восточных народов: Китайцев и Индийцев. Веды и законы Ману подтверждают это. Она была также у Хананов и других. Но особенно она процветала у Персов, о которых мы сейчас говорили, и Египтян, которых Индийцы считали самыми искусными волшебниками.
С течением времени, с развитием в человечестве новых идей, с развитием и распространением христианства, с политическим ослаблением народов древних восточных, пала и магия, которая, как наука, отжила свой век для восточных народов, у которых теперь нет почти и следов той великой науки магии, над которой столько истратило сил, средств и времени древнее жречество древних предков современных восточных народов. На долю современных восточных народов осталось только суеверие. По свидетельству путешественников, на востоке суеверие, стремление к магии и чародейству и по настоящее время весьма развиты, а особенно в той стране, в которой некогда процветала особенно магия — в Персин как между огнепоклонниками, происшедшими от древних Халдеев, так и между Персами, последователями Магомета.
Еще и в настоящее время близ Баку, на полуострове Апшерон, у Каспийского моря, горят пары горного масла, просачивающегося на поверхность земли и близ этих вечных огней живут огнепоклонники — жалкие остатки древних магов, прославивших некогда учение Зороастра («Рассказы о темных предметах» М. С. Хотинского, стр. 416).
ГЛАВА XX
Магия у Индийцев и Китайцев
[282] Эти сведения о шаманах и их борьбе с Шигемунием заимствованы нами из соч. «Буддизм» Нила, Архиепископа Ярославского.
[283] Это было у Самоедов. Смотр. «Памятник трудов правосл. благовестников русских с 1793 до 1853 г.». М., 1857 г. Стр. 72.
[284] «Тысяча и одна ночь», ночь 507.
[285] Porphyr., De abstinent., Lib. IV, § 16. Vid. et Ammian Marcell. Lib. XXIII.
[286] Dictionnaire histor., critiq. et bibliogr., XXVII, 417.