От этого я взъярилась ещё больше. Значит, долбилась не в пустоту каждый вечер все эти годы?! Ненавижу!!!
— Да, я припоминаю, звала один раз, — прошипела я. — Когда меня убить хотели. Ты не пришёл.
— Ты звала, когда узнала, что тебя убить хотят, — уточнил дракон. — Тебе тогда ничего не грозило. Когда твоя жизнь по-настоящему приблизилась к краю, — мы все появились, как видишь. Не могли не появиться, даже если бы и хотели.
— Ах, какие тонкости! — прорычала я. — Если бы в Ракушке в меня попали, вы элегантно бы покружились над моим телом и разлетелись восвояси.
— В тебя не попали, — отрезал разозлившийся дракон.
— Какая досада! — ядовито подхватила я.
Золотой дракон раздражённо шевельнул крылом.
— И не подходи ко мне! — завопила я, вскакивая.
От резкого вскакивания боль сразу плеснула в виски.
Это была верхушка скалистого отрога, — место, куда меня принёс дракон, — совсем небольшая площадка, обрывавшаяся со всех сторон вниз отвесными скалами. Кругом дыбились такие же каменные копья, очень подходящие к диковатой красоте драконов, но совершенно несовместимые со слабостью людей.
Я повернулась к дракону спиной и стала смотреть вдаль, кусая губы.
Ледяной ветер, гуляющий здесь, заставил зябко съёжиться, обхватить плечи руками.
— Одна ты замёрзнешь, — услышала я. — Вы, люди, слишком хлипки.
— Не твоя печаль! — свирепо отрезала я, не оборачиваясь.
Было, и правда, очень холодно и невыносимо грустно. Ничего не хотелось, хотелось лежать у застывшего в беспамятстве Ряхи под боком и чувствовать, как на ресницы опускаются снежинки и подступает сон.
Вдруг я почувствовала теплый, пахнущий полынью ветер, который согрел мне спину и затылок.
Ничего не понимая, растерянно обернулась. Дракон сидел, где и сидел, и старательно дул на меня, выпуская не пламя, а тёплый воздух.
— Иди ко мне, — попросил он. — Мне легче огонь выдыхать, чем вот так сдерживаться.
Обиженно надув искусанные губы, я сделала ма-аленький шажок в его сторону…
…Я сидела, устало прислонившись к блестяще-обсидиановому, бронированному, тёплому боку дракона, накрытая сверху его крылом, как золотым полупрозрачным пологом.
Водила пальцем по чешуйкам брони.
Раньше он был немного другим, более светлым. Теперь его тело отливало красным золотом, глубоко спрятанным в недрах пламенем. Он тоже стал старше.
Я бездумно смотрела на вздыбившиеся скалы вокруг, снежные искрящиеся пики, бездонные озера на дне провалов…
Солнце подмигивало то из-за одного, то из-за другого пика — только по этому было понятно, что время шло и день должен был завершиться, как все дни на земле.
— Ты меня совсем забыл… — тихо шептала я дракону. — Совсем-совсем… Я тебе не нужна… Да и ты мне, в общем-то, тоже… Я живу и без тебя… И дальше буду жить… Нормально…
— Зачем тогда зовёшь? — неслись в ответ задумчивые мысли дракона. — Значит нужен? Зачем?
— Не знаю… Ты — моя сказка… — жаловалась я. — А в сказки верят только дети… Мне без тебя плохо…
— Что ж поделать?…
— Не знаю… Когда ты молчишь, так пусто… Без этого можно жить, но когда я тебя слышу, у меня всё внутри сжимается и начинает пульсировать от счастья… Вот и всё… И ещё у тебя крылья есть, а у меня нет…
— А будь ты драконом, имей крылья, — что бы сделала? — шепнул дракон. — Звала бы?