Прежде чем поехать домой, я заехал в банк и перевел на счет Ольги пятнадцать тысяч долларов. В суматохе вчерашнего дня я позабыл об этом, а являться домой с таким грехом на совести мне не хотелось. Заодно перекинул на Сашкин счет причитающуюся ей тысячу долларов. «Нужно все же составить завещание», — подумал я. Недавние события подтвердили старый добрый постулат о том, что человек смертен. Иногда даже внезапно смертен. Нужно позаботиться о том, чтобы Сашка не оказалась у разбитого корыта в случае непредвиденных обстоятельств.
Я приехал домой. Поставил машину в гараж и поднялся на седьмой этаж. Наш дом построен недавно, пять лет назад. Планировки застройщик предлагал индивидуальные, и нашу квартиру лихо расчертил какой-то модный архитектор. Мне, честно говоря, все эти сложности были по барабану: я уже говорил, что городское жилье у меня восторженных эмоций не вызывает. Это царство Ольги, и здесь я уступил ей трон целиком и полностью.
Я открыл дверь, вошел в квартиру. Прошелся по коридору, позвал:
— Оля! Ты дома?
Тишина. Ясно, жена на работе.
Я позвонил на пульт и снял квартиру с сигнализации. Немножко позубоскалил с симпатичным оператором Ксюшей. Девочка была моей литературной поклонницей, и я всегда с удовольствием выслушивал от нее массу комплиментов. Падки мужчины на лесть, что и говорить. Возможно, моя симпатия к девочке именно этим и объясняется.
Я в задумчивости побродил по квартире, вышел на балкон и несколько минут постоял, глядя на море. Вернулся назад и пошел в свой кабинет. На столе меня дожидался сложенный чемоданчик ноутбука. Я подошел к столу, побарабанил пальцами по поверхности, не отрывая глаз от безукоризненной компактной машины. Машина молчала, но даже в ее молчании мне чудился ехидный высокомерный подтекст. «Что, ничтожество? — казалось, вопрошала она меня. — Сколько страниц сделал вчера?»
Я вспомнил, что вчера не сделал ни одной страницы, и невольно нахмурился. Сгрузил чемоданчик на пол и задвинул подальше под стол. Вот теперь все хорошо. И на столе чистота и порядок.
Я свалился на кожаный диван, запрокинул руки за голову и закрыл глаза. Организм пребывал в расслабленном состоянии. Работать не хотелось. Ничего не хотелось.
«Тебе в июле роман сдавать», — сурово напомнила совесть.
«Успею!» — отмахнулся я.
Минут двадцать я лежал неподвижно, наслаждаясь бездельем, и лениво перебирал в уме разные приятные варианты отдыха.
Пойти в ресторан?
Прогуляться к морю?
Просто пошляться по Городу?
Навестить Сашку?
«Нужно ей позвонить, — подумал я. — Она, наверное, на меня обиделась за последний разговор».
Но не позвонил.
Зато через минуту затрезвонил наш городской аппарат. Я решил проигнорировать звонок, но абонент попался ужасно нахальный и не отставал.
Наконец мне надоело слушать переливчатую трель, я выдернул себя из приятной расслабленности, встал с дивана и пошел в коридор. Взял маленькую трубку и принес ее в кабинет.
— Да, — сказал я хмуро. Общаться мне тоже не хотелось.
— Антон Николаевич? — неуверенно спросил приятный женский голос.
— Да, — повторил я, садясь на диван.
— Слава богу! — сказала женщина. — Дозвонилась, наконец.
— С кем имею честь? — поинтересовался я. Голос был мне незнаком.
— Ой, простите! — спохватилась собеседница. — Наталья Ивановна Егорова.
Я порылся в памяти. Имя мне ни о чем не говорило.
— Мы знакомы?
— Нет, — ответила женщина. Подумала и поправилась:
— К сожалению, нет. Я очень люблю ваши книги.