— А как же? — удивился Глеб. — Конечно, беру! Кто не берет?
— Я не беру…
Глеб пренебрежительно свистнул.
— Тебе просто не предлагают, — сказал он со снисходительной ухмылкой.
Я отдувался, как закипающий самовар.
— Нет, — сказал я решительно. — Просто не могу представить, чтобы ты, интеллигентный человек…
— Слушай, — перебил меня Глеб, — не впадай в патетику. У меня есть свои маленькие принципы, если это тебя успокоит. Например, я не беру денег с людей, которые честно учатся. Заработал честную тройку — значит, получишь ее без всяких материальных вложений. То же самое с пятерками и четверками. А если ты, пардон, не желаешь учиться, то почему из-за этого должен страдать преподаватель? А? Почему я должен три раза ходить на переэкзаменовку в свой законный отпуск? Какого черта? Не проще ли сразу заплатить и не мотать друг другу нервы?
— Какая-то порочная философия, — ответил я, не найдя контрдоводов.
— Ты просто завидуешь.
— Ну, да, — согласился я. И попросил:
— Хроникам тройки поставь!
— Само собой, — ответил Глеб. — Получат они свое условно-досрочное освобождение, не переживай… Заработали.
Мы вышли из дома. Хроники ждали у машины и бессвязно выразили мне переполнявшую их благодарность.
— Приезжайте еще, — ответил я гостеприимно.
Но Глеб кашлянул, внушительно повторил:
— Лучше вы к нам.
И велел студентам:
— Чего стоите, недоросли? По машинам!
Хроники влезли в заднюю дверь и чинно уселись на сидении. Мне показалось, что они немного поправились за прошедшие два дня. Меня это порадовало. Сам жил в общаге, прекрасно помню, что это такое. Труден путь к диплому, но ничего не поделаешь.
— Я позвоню, — сказал Глеб. Его левая бровь многозначительно дернулась.
— Жду, — ответил я коротко.
Пошел к воротам, распахнул обе створки и пропустил машину Глеба. После этого запер ворота на замок и вернулся к дому. Юрик уже разводил рядом с мангалом небольшой костерчик.
— Уехали? — спросил он, не поднимая глаз.
— Ага.
— Хорошо.
Юрик сунул в робкий язычок пламени сухую ветку и подождал, пока она превратится в молнию. Ветка занялась, разгорелась, чуть потрескивая. Вверх поползло белое рваное кружево дыма.
— Неси вещи, — сказал Юрик.
Я притащил к разгоревшемуся огню пакет с уликами и уселся на землю. Огонь разгорался все ярче, завораживал взгляд переливным бликом.
Юрик отобрал у меня пакет, достал из него разорванную майку и бросил ее в середину костра. Пламя жадно охватило тонкую ткань, по ней побежали черные раковые метастазы. Минут десять мы сидели на земле и жгли остатки вещественных доказательств. Мы молчали. Да что тут можно было сказать? Дело сделано!
Затрезвонил мобильник, я быстро сунул руку в карман.