Лариса: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Филимонов и ты, Сережка, дуйте в деревню за соляром.

…Над лиственем взвился огромный огненный столб. Загорелась вокруг трава и земля. Люди отступили в сторону от нестерпимого жара, разгоняя набежавших поглазеть ребятишек.

Луга у деревни.

…К вечеру Афанасий вилами причесал бока последней копны и обернулся к возчикам.

— Запрягай, ребята! На сегодня — шабаш!

Улица деревни.

Усталые возвращались с покоса.

Солнце садилось. Пригнали коров.

День прошел, завершился. Вечер сошел на Матёру, объяв деревню, остров, реку и берега. В природе и людях все как-то расслабилось и одновременно напряглось в смутно-тревожном ожидании.

Берег Ангары.

— …Видал, как падает лист? Слетит с дерева, повисит, будто глядит, куда править, а тут-то его и подхватывает, несет к дороге, и покатился через все обочины, так вот и я нынче, вроде того листа, — сказал Павел. — Тащит. А куда, сам не знаю. Стыдно сказать. Сидишь другой раз среди людей, слушаешь, о чем они говорят. Скажет один — думаю: да, так и есть. Другой тут же возразит: опять головой раскинешь, и опять вроде бы прав получается. Вот и думаю: как же так? Где, думаю, она, главная, коренная правда? Зачем так широко ее растянули?

— Не нами это началось, не нами и кончится, — сказал Юрлов.

Сидели они на высоком берегу Ангары. В траве, на газетке, лежала закуска, стояла бутылка городского, привезенного Юрловым коньяка. Набежавший порыв ветра подхватил пустой целлофановый пакет, поднял в воздух, закружил, унося его все дальше и дальше, пока не растворил в небе окончательно.

Павел следил за полетом пакета, потом вздохнул.

— А-а, скорей бы затопили, что ли! Сколько можно на два дома жить, туда-сюда мотаться?..

— Новый поселок нравится? — спросил Юрлов.

— Красивый. Баба моя враз освоилась, будто и не живала никогда в деревне. Школа отличная. Магазина два. Клуб. Баня. Кино. Все как положено. Денег не пожалели. А вот место для постройки — без ума выбрали. Десять верст до реки. Глина. И угол там ветряной — хлебнем горюшка!..

На Ангаре прогудел лесовоз. Баржи, танкеры и суда шли в сторону ГЭС.

— День и ночь грузы гонят. Раскочегарили так, что и мне, бывалому человеку, не снилось. Самая-самая, говорят, будет во всем мире ГЭС. И не нам в город бежать, а город сам придет к нам. Со всей культурой, со всеми удобствами. А все одно жалко Матёру. До того другой раз жалко, что не просыпался бы. Будто это только по твоей воле происходит, будто от тебя одного зависит. Матёра, она для меня как центр, как пупок всей земли была.

Юрлов молчал. Ответил не сразу — говорил не столько Павлу, сколько себе.

— Вот спроси меня, зачем приехал? Не скажу… Стариков давно схоронил, дома нет — ничего не держит. Двадцать с лишним на Матёре не был — и еще б столько не видал. Точно!.. А вот узнал — затопление, и как ударило: все эти годы она была у меня за спиной. Оказывается… как тыл, что ни говори — здесь и душа родилась… Вот она и попросилась на родину…

— Душа, что ли?

— Ну… Можно и так сказать…

Помолчали. Юрлов продолжал:

— Я, помню, автомат на фронте не любил, не уважал как-то. И современнее он, и выстрелов в минуту больше. А с винтовкой оно надежнее. В атаку с ею бежишь, и весу она тебе, крепости на ноги придает, устойчивее делаешься… Так, может, и Матёра? Крепче с ею на ногах стояли, что ли? А ты с чем войну прошел?

— С чем… с танком. Забыл?

— Забыл. А парень твой как?

— Андрей? Не пойму я их, молодежь эту. Зудит им. Сами не знают, чего хотят. Нам в этом смысле полегче было.

— Тебе еще ладно, — сказал Юрлов. — Силы есть. Остатками корней и на том берегу врастешь. А старикам твоим… хуже…

— У меня мать одна. Отца давно нет. За мать я только боюсь.