Заходи!
Геракл повиновался и ступил в темноту, ожидая, что тяжелая дверь за спиной сейчас захлопнется и отрежет его от внешнего мира.
Дверь, действительно, захлопнулась, однако Омфала вошла следом за Гераклом. Сын Зевса недоуменно вытаращил глаза, но промолчал.
Между тем, царица заперла изнутри дверь. Геракл посмотрел ей в лицо. Оно было все так же холодно, губы плотно сжаты, глаза прищурены. Весь облик царицы говорил о ее решимости и сосредоточенности.
«Что же она задумала?» — задал себе вопрос Геракл, но вслух спросить не решился.
Омфала повыше подняла факел и вышла на середину широкого помещения. Огонь выхватывал только небольшое пространство, и поэтому ничего нельзя было судить о предназначении комнаты.
Царица опустила факел вниз, и Геракл увидел на полу огражденное камнями место для очага. Горка дров возвышалась на этом месте, поленья быстро занялись от факела.
Омфала оглянулась и воткнула ставший ей ненужным факел в железное ушко на стене.
Когда зажженный огонь разгорелся, Геракл рассмотрел помещение, но даже сейчас не мог понять, для чего оно предназначалось. Комната была уставлена различными приспособлениями, которые можно было принять за орудия палача, об этом заставлял думать и костер в центре комнаты. Но для чего, в таком случае, могло служить шикарное низкое ложе недалеко от огня? Неужели для отдыха мучителей?
На ложе была навалена гора подушек. Омфала подошла к ложу и вдруг со стоном опустилась на него.
Ох, как долго нужно идти по дворовым коридорам, чтобы попасть в мою любимую комнату! — сказала царица.
Грудь ее вздымалась.
Но это необходимо для того, чтобы нас здесь никто не мог найти! — добавила Омфала и призывно посмотрела на Геракла.
Сын Зевса недоумевал.
Ты больше не сердишься на меня, госпожа?
К Омфале вернулся ее надменный вид:
Еще как сержусь! И почему это ты заговорил со мной, раб?
Геракл решил: «Будь, что будет, но извиняться не стану!»
Но царица, казалось, не ждала оправданий. Она откинулась на подушки и потянулась. Потом снова села, посмотрела на огонь и произнесла:
Однако, это пламя греет слишком сильно!
С этими словами она сняла платье, и Геракл второй раз увидел молодое тело царицы. И тут он понял, что это не камера пыток, а комната страсти. Те приспособления, от которых он со страхом отворачивался, служили для различных, порой просто фантастичных способов занятия любовью. Скорее всего, они были привезены из заморских стран.
Омфала была настоящим знатоком подобных развлечений!
Вот о каком наказании говорила я, раб! — произнесла царица, обведя рукой комнату.
Геракл следил за ней взглядом.
Тебе придется провести здесь со мной весь этот день и всю ночь! — размеренно промолвила Омфала.
Силач раздумывал, плакать ему или смеяться. Наконец, он осторожно спросил:
Но как подкрепишь ты свои силы, госпожа? Я не вижу никакой еды!
Ты осмеливаешься спрашивать меня о чем-то?
Я забочусь о твоем здоровье, о госпожа! — смиренно возразил Геракл.
Не беспокойся! — усмехнулась царица. — Здесь есть определенные запасы.