Древний Восток : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Египет Раннего царства (до рубежа XXIX–XXVIII вв. до н. э.)

Доисторический Египет (до середины IV тысячелетия до н. э.)

Земледелие и скотоводство зарождаются на территории Египта около X–IX тысячелетий до н. э. Возможно, эти занятия, а также используемые в них виды растений и животных проникают сюда из Восточного Средиземноморья: археологическая культура Хелуана — первая культура производящего хозяйства в Египте — считается ответвлением натуфийской культуры с центром в Сирии и на юго-востоке Малой Азии. В это время и позднее, вплоть до V тысячелетия до н. э., климат Египта был более влажным, чем в историческую эпоху: у Нила имелись притоки, в его долине водились крупные животные и росли деревья, почва Египта увлажнялась дождями. Соответственно, хозяйство тогдашних обитателей Египта еще не полностью зависело от разливов Нила и не было ирригационным; наряду с земледелием, сохраняли свою роль в качестве основных, а не вспомогательных занятий охота и рыбная ловля.

Трудно сказать, к какой этнической группе принадлежали обитатели Египта этого времени: носители натуфийской культуры с наибольшей вероятностью входили в так называемую «ностратическую общность», еще в XIV–XIII тысячелетиях до н. э. обретавшуюся в Центральной и Восточной Малой Азии (ее дальнейший распад породил общности, развившиеся далее в целый ряд языковых семей, включая индоевропейскую). Однако связь культуры Хелуана с натуфийской совершенно не обязательно означает миграцию носителей последней из Азии в Африку.

В VI–V тысячелетиях до н. э. климат Египта и вообще Северной Африки становится суше (начинается первая за время существования у человечества производящего хозяйства эпоха аридизации — наступления более засушливого климата). В частности, Сахара, где в IX–VIII тысячелетиях до н. э. обитала общность людей, ставшая основой всех народов афразийской (семито-хамитской) семьи, начинает превращаться из саванны в пустыню. Распад этой общности из-за невозможности сохранения в условиях аридизации ее прежнего образа жизни, скотоводства с развитым подсобным земледелием, привел к появлению на территории Египта (вероятно, в V тысячелетии до н. э.) предков египтян исторической эпохи. Облик их хорошо известен по многочисленным изображениям на памятниках Древнего Египта. Египтяне отличались стройным телосложением, смуглой кожей (более светлыми тонами изображались женщины, возможно, избегавшие загара). В классификации человеческих рас египтяне принадлежат к европеоидам.

Заселял этот народ долину Нила, по-видимому, с запада, с территории будущей Ливийской пустыни (позднее на их место пришли племена собственно ливийцев, также принадлежавших к афразийской семье, причем они были еще ближе к исконно европеоидному облику афразийцев, нежели более смуглые египтяне). В V тысячелетии до н. э. неолитические поселения появляются сначала в Фаюмском оазисе, а затем перебираются к долине Нила (в районах совр. Меримде-Бени-Саламе на юге Дельты, а позднее Тасы и Бадари в Среднем Египте). Таким образом, в Египте с этого времени и вплоть до возникновения единого государства в конце IV тысячелетия до н. э. прослеживается последовательность археологических культур, непрерывность и внутренняя взаимосвязь которых и позволяет с уверенностью отождествить уже обитателей Фаюмского оазиса V тысячелетия до н. э. с афразийцами-египтянами.

В то же время земли к югу от Египта заселялись предками нубийцев — народами кушитской группы афразийской семьи: они принадлежали к другой части исходной афразийской общности, которая мигрировала из района прародины на юг (к озеру Чад, где осели и ассимилировали местных негроидов афразийцы-чадцы), а затем на восток, где кушиты отделились от ушедших в Азию через Баб-эль-Мандебский пролив семитов и, миновав Эфиопское нагорье, расселились в верхнем течении Нила. Понятно, что за время длительных миграций через просторы Африки кушиты, в отличие от египтян и тем более ливийцев, восприняли целый ряд расовых черт негроидов, которые и сохраняют до сих пор.

На рубеже V–IV тысячелетий до н. э. пересыхание притоков Нила заставило египтян окончательно спуститься в самую его долину, а сокращение осадков — начать создание системы речной ирригации, которая в целом складывается в так называемый Первый додинастический период, или время археологической культуры Амра/Нагада I; первая половина IV тысячелетия до н. э. На протяжении этого времени египтяне, очевидно, жили достаточно многочисленными сельскими общинами, которые, благодаря успехам в освоении ирригационной техники, становились все более зажиточными. В этих общинах уже имелись освобожденные от труда в полях профессиональные ремесленники, которые давно освоили производство керамической посуды и теперь изготавливали мелкие орудия (иглы, рыболовную снасть) из меди. Однако серьезного имущественного расслоения в обществе этого времени еще не прослеживалось.

Возникновение ранних государств в долине Нила (вторая половина IV тысячелетия до н. э.)

Мощный скачок в развитии древнеегипетского общества происходит с началом Второго додинастического периода (ок. XXXVI–XXXI вв. до н. э.; время археологических культур Герзе/Нагада II и Семайна/Нагада III). Поселения людей этого времени укрупняются, достигая уже размеров ранних городов (городища Иераконполя — егип. Нехен, совр. Ком эль-Ахмар; Нагады — древн. Коптос и др.). Погребения начинают различаться по богатству помещаемого в них инвентаря, что ясно указывает на выделение в обществе имущественной элиты. На некоторых предметах обнаруживаются знаки, которые позднее встречаются в древнеегипетской иероглифике; следовательно, внутренняя жизнь общества настолько усложнилась, что потребовала фиксации определенной информации с помощью письма.

Многие находки этого периода (цилиндрические печати, керамические сосуды с так называемыми «волнистыми ручками», изображения особого типа ладей) имеют столь четкие аналогии в археологических комплексах Азии, что наводили некоторых исследователей на мысль о завоевании Египта вторгнувшимся с Востока более развитым народом (или «династической расой», якобы создавшей египетское государство). В действительности, эти аналогии объясняются интенсивными торговыми контактами и обменом опытом между Египтом, Восточным Средиземноморьем и вообще Азией. В основе их лежала элементарная нехватка в долине Нила многих необходимых материалов (примером того, насколько далеко заводили такие контакты, служат обнаруженные в Египте предметы из среднеазиатского лазурита). Кроме того, наличие в инвентаре Месопотамии и Египта предгосударственного времени сходных предметов объясняется попросту независимым параллельным (конвергентным) их появлением.

Многие признаки в памятниках Второго додинастического периода, такие как размеры поселений, различия в качестве погребений, вероятное зарождение письменности, указывают на то, что уже к его началу египетское общество достигло уровня ранней государственности — этапа, на котором, ввиду усложнения общественной структуры, возникает потребность в особой обширной прослойке людей, профессионально занятой делами управления.

Первые государства обозначаются современными исследователями термином «номы», взятым как раз из описаний Древнего Египта греческими авторами. Как известно по примерам многих ранних обществ, номы были невелики по своим размерам и возникали из объединений общин, которые вели на компактной территории совместную хозяйственную деятельность и тяготели к общему культовому центру, одновременно служившему местом хранения общих запасов, размещения ремесленных мастерских и местным рынком. Именно такую роль должны были выполнять крупные поселения Второго додинастического периода. Потребность общин в объединении в номовые государства в Египте (как и в других странах Востока с ирригационной экономикой) возникала столь рано благодаря их совместному труду по созданию оросительных систем: именно этой деятельностью начинает руководить складывающаяся государственная власть.

В историческое время Верхний Египет делился на 22, а Нижний — на 20 небольших провинций-номов (егип. сепат). Управителей таких провинций, нередко передававших свои полномочия по наследству, исследователи обозначают греческим термином «номарх». Каждый ном был самодостаточен в хозяйственном отношении, имел собственную систему культа и при ослаблении центральной власти мог обрести самостоятельность.

Считается, что номы исторической эры восходят к древнейшим государствам Второго додинастического периода. Вряд ли это может быть иначе, тем более что священные символы номов («штандарты») встречаются в изображениях на памятниках конца этого периода. Однако, из-за отсутствия относящихся к его событиям письменных источников или преданий, современных или хотя бы более поздних, никаких более подробных сведений о внутреннем устройстве и истории номовых государств Египта у нас пока нет (в отличие, к примеру, от Месопотамии).

Долгое время считалось, что в результате войн между номами долины Нила и Дельты на протяжении Второго додинастического периода образовались два крупных государства — Верхнеегипетское, со столицей в городе Иераконполь (егип. Нехен), и Нижнеегипетское, со столицей в городе Буто (егип. Пе-Деп, вероятно, совр. Телль эль-Фараин); оба эти города уже в историческое время считались древнейшими религиозными центрами. Затем, уже к концу IV тысячелетия до н. э. верхнеегипетские цари завоевали Дельту Нила и объединили страну.

Новые археологические исследования показали, что путь к объединению Египта был более сложным. По-видимому, ко второй половине IV тысячелетия до н. э. в Верхнем Египте насчитывалось несколько сравнительно крупных государств, состоявших из более чем одного нома каждое. Примерно к XXXIII в. до н. э. сильнейшими из них и поглотившими остальные оказались три царства. Центром одного из них, объединявшего центральную и среднюю часть Верхнего Египта, был Тинис; его правители принимали имена, связывавшие их с почитавшимся в образе сокола и олицетворявшим небо и солнечный диск богом Хором, и погребались вблизи будущего важного религиозного центра г. Абидос. В городе Иераконполе (юг Верхнего Египта) также имел значение культ Хора, а правители носили белую корону бутылкообразной формы и помещали рядом со своими изображениями знак розетки. Наконец, в Нагаде (район будущих городов Коптос и Омбос, выше района Тиниса по течению Нила) чтился бог Сет — мифологический противник Хора, а в комплексах Нагады Второго додинастического периода найдено древнейшее изображение красной короны в форме плетеной корзины, которая становится в дальнейшем парной белой короне.

Иераконпольское царство старалось подчинить себе граничившие с ним с юга области Нубии, а Тинисское — области Нижнего Египта; при этом они поддерживали между собой более тесные сношения, нежели с разделявшим их государством Нагады (вероятно, в обход него, по караванным путям за пределами долины Нила). Какие государственные образования существовали в это время в Нижнем Египте, трудно определить из-за скудости археологических данных; однако вероятно, что интерес для верхнеегипетских правителей представляли прежде всего области вдоль двух основных русел Дельты, дававших выход к морским торговым путям Средиземноморья (центром одной из этих областей на западе Дельты действительно мог быть г. Буто).

Высказывалось предположение, что в Верхнем Египте, где речная долина была узкой, а ирригационные системы на уровне отдельных номов, а затем и их союзов были теснейшим образом взаимозависимы, естественные условия с самого начала порождали авторитарную власть правителей и высокие темпы объединения всего региона. Напротив, в Нижнем Египте, где само наличие нескольких рукавов Нила обусловливало хозяйственную децентрализацию, в додинастическое время так и не сложилось ни сильной царской власти, ни единого государства.

Общественная структура додинастического Египта

Правителей Тиниса и Иераконполя, которые принимали имена, связанными с богом Хором и и известные по надписям на ряде памятников этого времени, современные исследователи условно объединяют в так называемую «0-ю» династию; эти имена, судя по всему, предполагали, что носившие их правители являются земными проявлениями этого небесного божества, и при этом нередко включали в себя обозначение какого-нибудь свирепого животного или агрессивный эпитет (например, Хор-Хват, Хор-Змея). Цари, изображенные на памятниках Верхнего Египта, одерживают или празднуют военные победы либо совершают важные ритуалы, например, прокладывания первой борозды в начале сельскохозяйственных работ на навершии булавы иераконпольского царя по имени «Скорпион».

Постепенно сцены военного триумфа правителей вытесняют с изображений распространенные ранее сюжеты коллективной охоты или сражений с участием целого войска. По совокупности этих признаков можно судить, что цари конца Второго додинастического периода в Египте — это правители-военачальники, не ограниченные в своей власти со стороны общинных и номовых органов управления (советов старейшин и собраний полноправных общинников-воинов). Исходя из общих закономерностей развития номовых государств, власть в них на заре их существования должна была бы принадлежать как раз таким структурам. Однако в Верхнем Египте политическое развитие и объединение, которые шли особенно интенсивно, этот начальный общинный этап очень быстро сменился единоличной властью военачальников, подчинивших себе номовые органы управления. При этом правители приобрели помимо военных полномочий также и функции верховных жрецов — вершителей ритуала и руководителей государственно-храмовых хозяйств, направлявших экономическую жизнь своих государств. Власть свою они явно передавали по наследству, а ее связь с ритуалом, посредством которого устанавливался жизненно необходимый контакт с богами (прежде всего с Хором), привела к ее сакрализации и зарождению царского культа.

Следует сказать, что именно отношение к культу Хора стало, похоже, важнейшим критерием для выделения в структуре общества объединяющегося Египта нескольких социальных слоев. В более позднее время в памятниках и текстах религиозного характера встречаются термины пат («знать» с оттенком привилегированного положения в религиозной сфере), рехит («народ» — слово писалось с характерным символом птицы с переломанными крыльями и предполагало ущемленность этой категории в отношении благ, обеспечиваемых религией) и хенмемет («солнечный народ» — в мифологических текстах спутники бога солнца в его ладье, совершающей плавание по небу). Слово пат при этом встречается также в составе обозначения репат, или ирипат (букв, «уста знати», либо «относящийся к знати») — по сути дела, единственного египетского термина власти, который предполагает, что она не принадлежит человеку неотъемлемо, а предоставлена ему какой-то группой людей. Судя по всему, в своем первоначальном значении термин пат должен был обозначать полноправное свободное население государства (очевидно, по аналогии с другими ранними обществами), которое, под знаменем своего исконного культа Хора, вело успешные завоевания и в итоге объединило страну (т. е. подданных Тинисского царства); рехит — обитателей присоединяемых к нему областей, которые, по крайней мере на первых порах, не получали равноправия с его первоначальными подданными (прежде всего доступа к чужим для них культам). Термин же хенмемет, согласно истолкованию отечественного египтолога О. Д. Берлева, относился к дружинникам — ближнему окружению царя, которое сопровождало его подобно мифологическим спутникам бога солнца (в IV — начале III тысячелетия до н. э. — Хора, изображавшегося, кстати, и в виде плывущего в ладье по небу сокола), т. е. к людям, которые были связаны с государством и его культами через особу правителя даже независимо от их исконной принадлежности к пат или рехит. Заметим, что подобная стратификация общества, переживающего пору классообразования и становления государственности, не является исключительной чертой Египта: не случайно интерпретаторы терминов пат и рехит первым делом вспомнили о терминах Ранней Римской республики: «патриции» и «плебеи».

Более поздняя мифологическая традиция о борьбе Хора и Сета и победе первого над вторым, а также совмещение белой и красной корон в символах власти царей единого Египта, при том что «первенство» в этом соединенном венце явно отдавалось первой из них, наводят на мысль о противостоянии союза Тиниса и Иераконполя с Нагадой, которое окончилось поражением последней (уже царь «Скорпион» в изображениях на навершии своей булавы совмещает символы власти Иераконполя и Нагады). По-видимому, следующим этапом стало объединение Тиниса и Нагады и образование прочного единого государства в границах всего Верхнего Египта; это, судя по всему, произошло около XXXI в. до н. э. при тинисском царе Нармере (егип. «Свирепый Сом»), который в изображениях на своих памятниках удерживает символы власти уже всех прежних верхнеегипетских государств. После этого объединения Нармер мог с новыми силами обратиться к завоеванию Дельты (откуда привел много пленных и скота) и лежавших к западу от нее ливийских областей. Об этом рассказывают триумфальные сцены и пиктографические записи знаменитой монументальной «палетки Нармера».

Объединение Египта при Менесе

Победоносные войны в Нижнем Египте вел не только правитель Нармер, но и некоторые его предшественники из «0-й» династии. Однако основателем I общеегипетской династии (и, стало быть, подлинным объединителем страны) сами египтяне считали сына Нармера Менеса (или Аха — егип. «Воитель»; ок. второй половины XXXI в. до н. э.). Именно Менес (в другой передаче этого имени — Мина) построил в стратегически важном пункте на границе Верхнего и Нижнего Египта, из которого было удобно контролировать обе части отныне объединенной страны, укрепленный город Мемфис (егип. Инеб-хедж — «Белая стена», позднее Мен-нефер — букв. «Благое пребывание», в связи с сооружением рядом с этим городом пирамиды царя VI династии Пепи I; отсюда произошло и греческое обозначение этого города; совр. Мит-Рахинэ). Туда начали сселять окрестных жителей.

Хотя область Тиниса, откуда Менес был родом, сохраняла свое значение (там, в некрополе Абидоса, Менес и его преемники по традиции сооружали свои гробницы), похоже, что настоящий центр страны переместился именно в Мемфис. К западу от него, в районе современного Саккара, возникает некрополь, который ряд исследователей считал даже царским; однако в наше время большинство египтологов полагают, что при Менесе и его преемниках в Саккара погребали высокопоставленных представителей столичной знати.

Согласно преданию, сохраненному Манефоном и некоторыми античными авторами, Менес много воевал за пределами Египта (памятники его времени действительно говорят о его войнах в Нубии), а в конце жизни был похищен богом, принявшим облик гиппопотама. Предания о Менесе очень похожи на эпическую традицию, обычно возникающую в общинной среде. Особенно характерно, что в них, вопреки установкам более поздней официальной идеологии царской власти, правитель-герой не предстает сверхъестественным существом: он уязвим для опасности — даже от погнавшихся за ним собственных охотничьих собак, — а его похищение божеством не тождественно обожествлению, которого царь удостаивался после смерти автоматически, а выглядит именно как воздаяние выдающемуся по своим делам, но обычному по своему естеству человеку. Это служит важным показателем того, что в эпоху объединения Египта сельская община существовала, хотя, скорее всего, уже находилась под контролем государства.

Прочное объединение долины и Дельты Нила уже в конце IV тысячелетия до н. э. позволяет назвать Египет самым ранним государством на Древнем Востоке и в истории человечества в целом, объединившим в своем составе целый регион. Надо заметить, что уже при Менесе насильственный, военный характер объединения страны, что подчеркивалось «агрессивными» «Хоровыми именами» правителей, стал, очевидно, рассматриваться как помеха упрочению единства государства, которое мыслилось только при том условии, если недавним побежденным в ходе объединительных войн переставали напоминать об их ущемленном положении. Поэтому уже само личное имя Менеса, под которым он вошел в анналы истории, сопрягалось с новым царским титулом «Обеих Владычиц», по-видимому, отождествлявшим царя, наподобие «Хорова имени», с двумя богинями культовых центров Верхнего и Нижнего Египта: Нехбет, чтившейся в облике самки коршуна в городе Энхаб на противоположном от Иераконполя берегу Нила, и Уаджит в виде змеи-урея (особого оберега, помещавшегося над челом царя на его головных уборах) из города Буто.

Раннее царство (середина XXXI — рубеж XXIX–XXVIII вв. до н. э.)