Древний Восток : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Интересно, что, по мнению некоторых исследователей, способность Нила откладывать на почву аллювий проявлялась не всегда или, по крайней мере, не на всей территории Египта: до VIII–VII тысячелетий до н. э. течение Нила у его устьев, впадавших в Средиземное море, было быстрее, чем сейчас, ил не успевал оседать на почву, и Дельта была не плодородным пространством, а пустынным районом, покрытым дюнами. Лишь позднее, с изменением уровня моря и скорости речного течения, сформировалась плодородная почва Дельты, превратившая ее в важный сельскохозяйственный район.

Дождей в Египте практически не бывает; поэтому на большей части возделываемых земель их «пропитка» водой разлива в сезон Половодья (один из трех, на которые делился египетский календарный год) была единственным источником орошения. К ноябрю разлив спадал, речная вода спускалась с полей в реку, и начинались сельскохозяйственные работы (сезон Всходов). К марту (началу сезона Сухости) с полей собирался богатый урожай, многократно превышавший по своему объему высеянное в землю зерно. Египтяне сеяли ячмень, пшеницу, эммер (или полбу), выращивали лен, разводили финиковые пальмы и сикоморы. Были развиты скотоводство (особенно в Дельте) и разведение птицы. Большую роль в быте египтян играл обильно растущий по всей долине Нила папирус.

Будучи благодатным краем для развития сельского хозяйства, Египет был, однако, чрезвычайно беден месторождениями металлов, лесом, особенно крупных пород дерева, и даже камнем. Уже с древнейших времен за всеми этими материалами приходилось снаряжать специальные экспедиции, и, соответственно, сформировались определенные направления внешней экспансии Египта. Наименее важным из них было западное: за исключением районов, лежавших сравнительно недалеко от возделываемой территории и дававших Египту шкуры пустынных животных и минеральные соли (например, так называемый Вади-Натрун к юго-западу от Дельты), а также более отдаленных оазисов, служивших перевалочными пунктами на караванных тропах (так, через оазис Харга проходил удобный путь в обход Нильских порогов в Нубию), в Ливийской пустыне для египтян не находилось ничего важного.

Различные сырьевые (в особенности рудные) месторождения разрабатывались в Аравийской пустыне к востоку от долины Нила, на Синайском полуострове и в Нубии; последняя страна была богата золотом. Важными материалами, которые также приходилось доставлять из-за пределов Египта (из Нубии и гораздо более отдаленной страны Пунт — вероятно, в районе современного Сомали, куда плыли по Красному морю), являлись ладан и иные виды благовоний, использовавшиеся в религиозных ритуалах для установления контакта с божествами. По этим причинам и Синайский полуостров, и Нубия с очень раннего времени становятся «сырьевыми придатками» Египта, прочно закрепленными за ним (даже теряя все остальные азиатские владения, Египет неизменно сохраняет свое присутствие на Синае).

Если Синайский полуостров был населен подвижными и сравнительно малочисленными кочевыми племенами, то в Нубии проживало оседлое земледельческое население, которое уже в III тысячелетии до н. э. достигло стадии формирования собственной государственности. Однако неравенство Египта и Нубии, предопределявшее подчиненное положение последней вплоть до рубежа II–I тысячелетий до н. э., состояло в разнице природных условий этих двух стран. В Нубии, отделенной от Египта порогами Нила, река не отлагала аллювия на почву, и поэтому ее плодородие было чрезвычайно низким; соответственно, государственность возникла там не только позднее, чем в Египте, но и принимала значительно более слабые формы (что особенно важно, она не опиралась на обширную бюрократию, обеспечивавшую функционирование ирригационной системы).

Лишь в I тысячелетии до н. э., с переходом от бронзового к железному веку, «отставание» Нубии от Египта было в какой-то мере скомпенсировано и там возникло единое государство, сумевшее даже на некоторое время подчинить себе Египет (при этом оно опиралось на культурно-религиозную традицию, занесенную египтянами в Нубию во II тысячелетии до н. э.). В Азии, помимо Синайского полуострова, зоной постоянного присутствия египтян, также испытавшей их культурное влияние, был район города Библ в Финикии: эта страна интересовала египтян прежде всего как источник ценной древесины — кедра, в изобилии росшего тогда на горных склонах Ливана.

Специфические черты древнеегипетской цивилизации

Возвращаясь к природным условиям и географическим особенностям долины Нила и подводя некоторый итог, можно выделить две фундаментальные черты, оказавшие влияние на весь ход истории Египта.

Во-первых, это территориальная компактность страны и одновременно высокая степень естественной централизации, связанная с наличием на большей ее части только одного русла реки, служившей к тому же единственным источником орошения. Возможность и необходимость создания на этой естественной базе единой ирригационной системы предопределяли раннее возникновение объединяющего всю страну государства, аппарат которого и возвышающаяся над ним фигура царя становятся со временем самыми мощными из всех наличествующих в обществе сил.

Сообразно своей объективно высокой роли, это государство очень быстро (уже ко второй четверти III тысячелетия до н. э.) не только поставило в зависимость от себя, но и растворило в своей структуре все исходно независимые от него объединения людей — унаследованные от поздней первобытности сельские общины, родовые и клановые структуры. При этом государство естественным образом (не из альтруизма, но из объективной необходимости обеспечивать достаточное для общественной стабильности благополучие людей) взяло на себя материальное и моральное попечение, ранее осуществлявшееся этими объединениями по отношению к своим членам; однако само исчезновение этих сообществ (прежде всего сельской общины, способной, при натуральном характере своего хозяйства и жесткой солидарности ее членов, пережить практически любой кризис) предопределило сравнительно высокую уязвимость египетского общества в целом к потрясениям государственной структуры.

Во-вторых, это скудость природных ресурсов Египта, не имеющих отношения к сельскому хозяйству, и его острая зависимость от их поступления извне. Соответственно, когда возможность такого поступления прекращалась либо возникали государства, располагавшие значительно большими ресурсами, нежели Египет, и способные перекрыть доступ к ним (прежде всего крупные межрегиональные державы Передней Азии I тысячелетия до н. э.), египетское государство начинало испытывать непреодолимые трудности в своей не только внешне-, но и внутриполитической деятельности.

Древнеегипетский календарь

Исходно именно к циклу разливов Нила у египтян была привязана календарная система; по-видимому, продолжительность исчислявшегося таким образом года основательно колебалась (от 350 до 415 дней), но на заре египетской истории это еще не имело большого значения. Позднее, когда потребность в точном летосчислении возросла, египтяне заметили, что наступление в Египте нильского разлива совпадает с летним появлением перед рассветом на окрашенном лучами еще не взошедшего солнца горизонте звезды Сириус (егип. Сопдет, греч. Сотис — звезда, связанная в представлениях египтян с богиней Исидой; данное явление называется в астрономии «гелиакальный восход Сириуса»). Именно день, когда наблюдалось это явление, — 17 июля — считался египтянами идеальным Новым годом.

В реальности, поскольку египтяне не знали високоса и каждый год состоял из 365 дней, календарный Новый год отставал у них в течение каждых четырех лет от «астрономического», определяемого по гелиакальному восходу Сириуса, на одни сутки. Накопление этой погрешности «гасило» ее на протяжении 1460 лет (так называемый «цикл Сотиса»), за которые она достигала целого года, и календарный и астрономический дни Нового года вновь совпадали. По сведениям античных авторов, уже в эпоху, когда Египет стал частью Римской империи, такое совпадение произошло в 139 г. н. э., причем известный и в то время цикл в 1460 лет получил название «эры Менофреса».

Понятно, что подобная система летосчисления должна была начать свой отсчет от момента одного из более ранних совпадений календарного Нового года с гелиакальным восходом Сириуса. Египтологи начала XX в. (например, крупнейший исследователь древности и историк-теоретик Эд. Мейер) считали, что она возникла в 4142 г. до н. э.; однако в конце XX в. известный отечественный египтолог О. Д. Берлев твердо доказал, что имя «Менофрес» — это искаженное прозвище египетского царя, основателя III династии Джосера, и, соответственно, введение календаря, связанного с Сириусом, должно было иметь место при нем (ок. 2781 г. до н. э.).

Египет в картине мира его древних обитателей

С цветом аллювиальной (образованной наносами ила) почвы Египта связано одно из названий этой страны в древности — Кемет («Черная [земля]», в отличие от Джешерет — «Красной [земли]» сопредельных пустынь). Другим распространенным названием Египта было «Обе Земли» (тауи — Верхний и Нижний Египет; «парность» этих двух частей страны играла в представлениях египтян большую роль) или просто «страна» (та — «речная долина», опять же в отличие от окаймляющих ее непригодных для земледелия «нагорий» — хасут), часто — «Страна возлюбленная» (Та мери; наше современное название «Египет» — греч. Айгюптос — восходит к одному из египетских названий г. Мемфис — Хет-ка-Птах, т. е. «Подворье духа [бога] Птаха»).

Уже по этим названиям видно, что древние египтяне считали свою страну, по сути дела, единственным в мире местом, пригодным для нормальной (оседлой и изобильной) жизни, и резко отличали ее от «искаженного мира» сопредельных с ним земель, где мало воды и люди вынуждены охотиться и кочевать со скотом, а не заниматься земледелием, где «небо сумеречно даже днем» из-за скрывающих его деревьев, а реки текут в «неправильном» по сравнению с Нилом направлении. (В середине II тысячелетия до н. э. египтяне дошли в Азии до Евфрата и сразу назвали его «Перевернутой водой» (егип. Му кед), поскольку, будучи не менее полноводным, чем Нил, он тек не с юга на север, а скорее в противоположную сторону.)

Соответственно этим представлениям, египтяне сделали вывод, что их благодатная страна специально создана богами для того, чтобы на ее территории совершалось служение им: в этом смысл ее обозначения «Страна возлюбленная», а также характерного представления о «наследии Геба», согласно которому этот бог в свое время составил завещание своим преемникам на египетском престоле, отказав «две трети» египетской земли царям Египта (т. е., собственно, всю египетскую землю в сезоны Половодья и Сухости, когда она не дает плодов и в то же время об уходе за ней надо заботиться) и «треть» земли его богам (т. е. всю землю в плодоносную пору Всходов). Тем самым боги Египта, укорененные в этой уникальной стране, воспринимались как создатели и хозяева всего мира, а служение им обретало универсальное значение, значит и власть осуществлявших его царей также должна была быть универсальной.

Стоит заметить, что в представлениях египтян «Земля» в целом, включающая как «Страну возлюбленную», так и окружающие ее «нагорья», была одной из трех основных частей мироздания, на которые оно разделилось через некоторое время после его сотворения по воле осуществившего этот великий акт бога солнца Ра. Две другие части мироздания представляли собой служащее обиталищем богов «Небо» (егип. пет) и «Загробный мир» (егип. д[у]ат; позднее, в некоторых случаях, прежде всего в представлениях, связанных с богом Осирисом, сехут иару — «поля тростника» или сехут хетеп — «поля довольства»). Хотя эти части и сообщались с земным миром, но все же были прочно от него отграничены и существовали по совершенно особым законам. Их обитателями выступали, соответственно, наделенные вечной жизнью «усопшие» (егип. аху, букв, «светлые», т. е. обладающие очень важной для них по египетским представлениям способностью видеть) и «боги» (егип. нечеру). Как и в любой архаической культуре, «боги» являлись персонификациями действующих в мире сил, заведомо превышающих человеческие: от солнечных света и тепла до болезнетворной силы эпидемий, а также сил, применяемых в магической практике.

Божества в своем собственном мире, «небе», существовали в некоей особой, не доступной человеческому восприятию форме; по некоторым косвенным признакам можно только догадываться, что в современных физических категориях эта форма ассоциировалась бы не с веществом, а скорее с энергией. Божества были способны посещать земной мир, обретая в нем вещественную форму живого существа или предмета, например, статуи. Они мыслились как совершенно зависимые от воли божества средства его проявления, называвшиеся по-египетски «хему» (букв, «слуга»), традиционный египтологический перевод этого слова как «Величество» связан с его частым употреблением по отношению к египетскому царю, личность которого также служила проявлением божественного начала, связанного с его исключительной во всем земном мире властью.

Мир, с которым отождествляли свое существование египтяне, по их представлениям имел не только четко определенное начало (момент его творения), но и конец во времени: судя по одному фрагменту «Книги мертвых», сложившейся в эпоху Нового царства (к середине II тысячелетия до н. э.), этот конец должен был состоять в превращении всех живых существ и предметов в мертвую однородную материю.

Единственными живыми существами в ней остались бы принявшие обличье змей бог-творец Ра-Атум и Осирис. Трудно сказать, предстояло ли мирозданию, с точки зрения египтян, переживать новые циклы творения и существования. Судя по тому, что этот вопрос не получил в их религиозных текстах никакого развития, он не особенно интересовал египтян как неактуальный для их земной и даже загробной жизни. Напротив, условия этой заключительной и неизбежной фазы существования каждого человека интересовали египтян настолько, что уже к концу III тысячелетия до н. э. появляются целые комплексы текстов, связанные с бытием человека в загробном мире, а к середине II тысячелетия до н. э. изучение потустороннего мира (причем в буквальном смысле этого слова) вступает в фазу тщательного вычерчивания его схем, дополняемых изображениями населявших его существ.

Источники по истории Древнего Египта

Первые известия о египетской и других восточных цивилизациях появились у обитателей Европы еще до становления античной цивилизации, во II тысячелетии до н. э. Собственно говоря, Египет и другие страны Востока были своего рода фоном и в то же время кладезем важных культурных достижений для развития античных государств Греции. Неудивительно, что уже в эпоху греческой архаики в творчестве логографов (авторов, ставивших перед собой задачу комплексного описания истории, географии и культуры отдельных регионов Эллады и Средиземноморья) Египет занимает важное место (в частности, о нем пишут такие авторы VI–V вв. до н. э., как Гекатей Милетский и Гелланик Лесбосский).

Египет в представлениях греческих авторов

На середину V в. до н. э. приходится создание Геродотом Галикарнасским своей «Истории в девяти книгах», главной темой которой стал пик давнего, с его точки зрения, противостояния Азии и Европы в эпоху Греко-персидских войн. Исходя из общей задачи историка, перед Геродотом встала необходимость описать возвышение Персии до уровня державы, объединившей весь ближне- и средневосточный мир, в том числе последовательность завоеваний персидских царей. Доведя магистральную линию своего повествования до вступления на персидский престол царя Камбиса и завоевания им Египта, Геродот останавливается и делает обширный экскурс в географию, историю и культуру этой страны.

Подробность этого экскурса, известного как «египетский логос» Геродота (вся II книга его «Истории»), оправдывается заявлением греческого автора о давнем и глубоком родстве греческой и египетской цивилизаций (последняя тем самым занимает в ряду других культур Востока совершенно уникальное место). Основой для создания этого описания Египта послужили в меньшей степени труды известных Геродоту логографов и в несравненно большей — его собственные наблюдения и рассказы египтян, собранные им во время поездки в их страну около 40-х годов V в. до н. э. Геродот старался передать такие рассказы максимально точно, но сам оговорил, что не может быть уверен в их полной достоверности. Так, зафиксированный им очерк египетской истории содержит очень характерные искажения: он изобилует ошибками, подчас грубыми, в том, что касается истории Египта до середины VII в. до н. э. Так, он помещает царствование Рампсинита (Рамсеса II) до строительства великих пирамид в Гизе. Но начиная с этого времени события правления XXVI династии фараонов из города Саис, с прямыми «наследниками» которой Геродот и общался, излагаются довольно точно. Нет сомнения, что имеющиеся в труде Геродота искажения и ошибки исходят не от него, а именно от его египетских информаторов, которые не знали историю своей страны на «профессиональном» (в нашем понимании) уровне.

Довольно много свидетельств об истории Египта (правда, скорее косвенных) содержится в произведениях греческих авторов IV в. до н. э. (например, афинских ораторов) — современников последнего этапа его независимости. В 332 г. до н. э., после завоевания Александром Македонским, Египет становился частью античного культурно-исторического круга эпохи эллинизма. В самом Египте, прежде всего в его новой столице Александрии, славящейся как культурный центр всего Средиземноморья, работают многие греческие писатели и историки, первым из которых был Гекатей Абдерский (конец IV в. до н. э.), создавший еще одно комплексное описание Египта.

Как считается, именно оно легло в основу посвященной Египту I книги «Исторической библиотеки» Диодора Сицилийского (I в. до н. э.) — своего рода сводного очерка истории практически всех известных к тому времени людям Античности стран мира. В I — начале II в. н. э. ценные сведения о религии Древнего Египта фиксируют в трактате «Об Исиде и Осирисе» греческий автор Плутарх Херонейский и в книге XI своего художественного произведения «Метаморфозы, или Золотой осел» римский писатель Апулей из Мадавра. Появление этих сведений в их трудах связано с интересом к египетской религии как основе культа «благих богов» Сараписа и Исиды, распространившегося по всему Средиземноморью с эпохи эллинизма; однако об источниках трактата Плутарха стоит сказать немного подробнее.