Она достала пачку сигарет из кармана моего пиджака.
— Ну, конечно: любовницы не должны пилить своих повелителей,— сказала она.— Это прерогатива жен, не так ли? А любовницы — существа смиренные, они должны довольствоваться малым и быть благодарны за это, так ведь? Раз в неделю, на заднем сиденье машины повелителя, на виду у всяких сумасшедших…
— Успокойся,— сказал я.— Ведь это же первый раз так получилось.
— И последний.
Она раскурила две сигареты и протянула мне одну.
— Мы поедем куда-нибудь в другое место,— сказал я,— Я что-нибудь найду.
— Только не со мной. Со мной ты больше никуда не поедешь.
На секунду я лишился дара речи: во рту и в горле у меня пересохло, и я с трудом глотнул воздух, словно он вдруг превратился в песок.
— Я надоел тебе,— наконец вымолвил я.— Ты хочешь порвать со мной, да?
— Нет. О господи, до чего же ты глупый. Неужели я была бы сейчас здесь, если бы хотела с тобой порвать? Просто я уезжаю, вот и все.
— В Лондон?
— Я все время собиралась туда переехать. Только выжидала удобного случая.
— А ты в самом деле должна ехать?
— Неужели тебе надо это объяснять? — В голосе ее послышалось раздражение.— Я уже несколько лет мечу на одно место, и вот оно сейчас освободилось. Однажды я от него уже отказалась, потому что муж не хотел уезжать из Леддерсфорда. Больше такого случая мне не представится.
— Когда же ты едешь?
— В следующую пятницу.
— Тебе что же, только сейчас сообщили об этом? И даже не дали времени на сборы?
— Я знала об этом еще в сентябре.
— Ты могла бы сказать мне об этом,— заметил я.
Я отвернулся и стал смотреть на лес. Легкий ветерок разогнал туман: вдали, слева, я уже различал очертания Золотого холма. Внезапно порыв ветра швырнул охапку листьев в стекло машины, и я ощутил их запах — сырой и в то же время острый, слегка отдающий металлом. Когда-то мне нравился такой пейзаж — и голые деревья, и запах мертвых листьев, но отныне он едва ли будет мне нравиться.
Нора поцеловала меня.
— Ты бы только помешал мне,— сказала она.
— Как могу я тебе помешать? — возразил я.— Конечно, ты должна ехать в Лондон, если тебе хочется. Почему же ты плачешь?
— Ты так осложнил мою жизнь,— сказала она.— Вместо того чтобы радоваться, я чувствую себя совершенно несчастной. И знала, что так будет, знала с той минуты, как увидела тебя.
Я протянул ей мой носовой платок.
— Ты забудешь меня,— сказал я.— Встретишь другого и забудешь меня.
— Это зависит от тебя.
— Я хочу жениться на тебе.— Я умолк, раздумывая о том, сколько препятствий пришлось бы в этом случае преодолеть. И посмотрел на Нору: теперь она улыбалась. Улыбка была искренняя, сияющая, торжествующая, она заставила меня отбросить сомнения.— Я хочу жениться на тебе,— повторил я.— Я не могу без тебя жить. Это будет нелегко…
— Хватит.— Она открыла дверцу.— Пора двигаться. Ты даже вина не успеешь глотнуть, если захочешь выпить.
Слегка удивленный, я последовал за ней.