Жизнь наверху: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это была отличная идея,— сказал я. И обнял Сьюзен за талию.— Мы устроим второй медовый месяц, хорошо, дорогая?

Она взвизгнула от удовольствия.

— Гадкий!

К нам направлялся мой тесть, поддерживая под локоть Нору.

— Старикам не положено так долго засиживаться, да еще и пить,— сказал он.— Надо забирать жену и — домой.

— Какой же вы старик,— сказала Нора.— Вы интересный мужчина и сами это знаете.

Он вынул портсигар, открыл его, с вожделением посмотрел на сигары и снова захлопнул крышку. А ведь Брауна и в самом деле можно назвать красивым мужчиной: густые брови, самоуверенное, моложавое, еще не успевшее одряблеть лицо.

Он улыбнулся Норе.

— Два-три таких комплимента, моя юная леди, и я поеду домой с вами, а не с женой.

— Надеюсь, вам было весело,— вмешался я.— Неужели вам и в самом деле пора ехать?

— Боюсь, что да, Джо.— Он повернулся к Норе.— Непременно приходите к нам в следующее воскресенье на рюмку коньяку. И не забудьте сказать брату, чтобы он зашел ко мне насчет работы.

— Но вы ведь его даже не видели,— заметила Нора.

— Если он такая же умница, как его сестра, все будет в порядке.— И он поцеловал Норе руку.

А мне вдруг стало жаль его,— жаль старика, который уже не смеет выкурить сигару и вынужден в половине десятого уйти с вечера; жаль мне стало и Марка, который никак не совладает со своим страхом и все ждет удара. Ненависть моя испарилась — ее не на кого было излить. Я крепче обнял Сьюзен за талию.

19

Наступила минута, когда уже не имело значения, где мы, когда ее молящий, а потом требовательный шепот заставил забыть и об удобстве, и о наслаждении, и даже о нежности; мы уже не ощущали себя — не ощущали себя ни порознь, ни как единое целое,— нами владела слепая сила, могучая, как смерть.

А потом мы снова очутились на заднем сиденье моей машины у поворота с Золотой аллеи; было темно, было холодно, поднимался белый туман — словно дыхание опавших листьев. Прижавшись щекою к ее щеке, я тихонько поглаживал ее спину. Я и сам не знал, счастлив я или нет, но грусти у меня во всяком случае не было,— возникла нежность, нежность, распространявшаяся даже на одежду, которую она бросила на сиденье. Я не видел в этой одежде ничего прозаического или непристойного, а лишь частицу Норы, такую же от нее неотделимую, как гладкая сильная спина, тугие завитки волос, спокойное, улыбающееся лицо. Мы никого не предали, поэтому и не было грусти, и нежность распространялась даже на нейлон, на кружева и на ткань, они вызывали улыбку, выглядели комичными, как и сама Нора в эту минуту.

— У тебя теплые руки,— сказала она.— Они у тебя всегда такие? — Она вздохнула.— Как ты думаешь, мы могли бы провести здесь ночь?

— Возможно, нам и придется это сделать,— ответил я.— Кажется, поднимается туман.

— Но ведь мы можем провести ночь и в другом месте,— сказала она.— Мы могли бы поехать на север, пока туман не стал слишком густым…

— Нет, дорогая. Мне бы этого хотелось не меньше, чем тебе, но это невозможно. Сьюзен сразу учует, что пахнет жареным.

Она резко выпрямилась и, соскользнув с моих колен, села рядом.

— Не говори глупостей и не беси меня,— сказала она.— Ну при чем тут Сьюзен?

Я стал одеваться.

— Будем благоразумны, дорогая,— сказал я.— Пока что виноватая сторона — она, во всяком случае с точки зрения закона. Зачем же нам подставлять голову под нож.— Я потянул за молнию — она застряла на середине.— А, черт,— вырвалось у меня.

Нора рассмеялась.

— Дай я застегну,— предложила она. И перегнулась ко мне.— Ну вот. Тут нужна сноровка, а не грубая сила.

— Я люблю тебя,— сказал я.

— Честное слово, Джо?

— Я не могу без тебя жить. Если бы мы не могли встречаться, если б я не мог видеть тебя, я б с ума сошел. В тот вечер, когда я пришел к тебе, я был на грани отчаяния. А потом все изменилось.