Жизнь наверху: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Чепуха,— сказал Марк.— Они очень выносливы.

— Да, вероятно,— сказал я.

Слова казались мне лишенными значения. Все слова, какие я мог бы произнести, казались лишенными значения. Только одно имело значение: нельзя ненавидеть детей. Все они здесь дети, даже сам Браун, который, держа за лацкан Джулиана Фарни, директора школы имени святого Альфреда, гудел что-то насчет забастовки шоферов автобусов.

— Это очень ответственная работа,— сказал Джулиан.— Я бы не хотел быть шофером автобуса.

Он непринужденно рассмеялся. Он выглядел еще более тощим и бледным рядом с Брауном, который был великолепен в своем новом клетчатом костюме с розовой гвоздикой в петлице.

— А у меня разве не ответственная работа? — сказал Браун.— А вы видели когда-нибудь, чтобы я бастовал? Вы видели когда-нибудь, чтобы я просил себе прибавки жалованья, и сокращения рабочего дня, и перерыва на завтрак, и перерыва на то, и перерыва на это?..

Я не слушал больше его лепета — лепета великовозрастного ребенка с бокалом бристольского молока в одной руке и толстой сигарой в другой. Я пододвинулся ближе к Норе, так что наши плечи наконец соприкоснулись. Мне хотелось сказать ей, что я чувствую,— быстро, сжато, как в тех пьесах, где десять секунд театрального шепота открывают герою, что графиня приходится внучатой племянницей фельдмаршалу, и что взвод стрелял холостыми патронами, и что сожженные чертежи были просто писчей бумагой, и что незаконнорожденная дочь графини, оказавшаяся агентом английской разведки, будет ждать его (героя) на закате солнца у ворот замка «Большая Жаба». Должен же существовать какой-то способ, с досадой думал я, так же легко и просто сообщить ей то, что я хочу, и тут же почувствовал, как в груди моей растет и ширится радость — слова были не нужны. Она уже знала все, что я хотел ей сказать.

Браун поманил меня пальцем.

— Пойди сюда, Джо,— сказал он.— Пойди сюда и вправь Джулиану мозги.

— Попытаюсь,— сказал я.

Дитя, думал я, дитя! А когда человеку уже стукнуло шестьдесят, ночь надвигается быстро. Как же я мог забыть об этом?

8

Вероятно, Сибилла принимала ванну не реже, чем всякая другая женщина нашего круга, во всяком случае упоминала она о том, что ежедневно принимает ванну, довольно часто. И тем не менее от нее всегда пахло потом, и на этот раз тоже запах пота ударил мне в нос, когда я потрепал ее по плечу.

— Не плачьте, дорогая,— сказал я.— Все еще может уладиться. Что, собственно, произошло?

— Я не могу вам сказать,— пробормотала она.— Я этого не перенесу. Не перенесу.

— Так, так,— произнес я.

Подойдя к бару, я приготовил себе виски с содовой. Вот уже второй раз на этой неделе, возвратясь домой, я находил у нас в гостиной Сибиллу всю в слезах. Мой вопрос был простой учтивостью. Я прекрасно знал причину ее слез: Сибилле стало известно о Марке и Люси Харбет. «Но почему эта глупая, жирная, дурно пахнущая корова должна загромождать мою гостиную?» — подумалось мне.

— Какая же я была дура,— сказала Сибилла.— Слепая дура. Как, верно, они смеялись надо мной — над несчастной слепой идиоткой! — Она произнесла это как-то странно, словно смакуя.

— Выпейте лучше,— сказал я.

— Вы, мужчины, думаете, что это разрешает все проблемы. Выпейте, закурите, поглядите, как красивы цветы, купите себе новую шляпку…— Она рассмеялась.— Я не дитя, Джо, я женщина. Я женщина, которую оскорбляют, и я не в состоянии больше все это выносить. Если бы не дети, я бы давно положила этому конец.

Чулки у нее на ногах висели баранками. Я с раздражением отвел глаза. Право, я не мог осуждать Марка. Люси Харбет была дешевая маленькая потаскушка, которой еще не сравнялось и двадцати лет, но у нее по крайней мере чулки туго обтягивали ноги. Мне не было бы противно, если бы Люси очутилась в моей гостиной. Она была глупа, она была эгоистична, она приносила уйму неприятностей и беспокойства, но от нее пахло свежескошенным сеном и наслаждением.

— Вы не должны так говорить,— сказал я без особой уверенности в голосе.

— Я должна думать о детях,— продолжала она.— Бедные крошки, у них нет никого, кроме меня.

Да еще Сьюзен, подумал я угрюмо. Кто же это, по-вашему, как не она, присматривает сейчас за ними? Из столовой донесся громкий крик. Я узнал голос Барбары.

— Отдай сейчас же, противный мальчишка! — За этим последовал отчаянный визг.— Я тебе задам! — кричала Барбара.

Раздался звук двух шлепков, после чего на мгновение воцарилась мертвая тишина, а затем несколько голосов закричали одновременно. Мне было интересно, кому там задали трепку. Похоже, с удовлетворением подумал я, что трепку задала Барбара. В понедельник она рассказывала мне, заливаясь слезами, что Хэлин отняла у нее паяца, а Вивьен — медвежонка, а Линда все время каталась на ее велосипеде и что все они противные и скверные и я должен их отшлепать.

— Отшлепай их сама,— сказал я.

— Они больше меня,— сказала она.

— Неважно,— сказал я.— Ты, главное, стукни их первая.

Я ухмыльнулся, вспомнив этот разговор. Да, это моя дочь, подумал я. Она никому не даст над собой командовать.