Красавица Леночка и другие психопаты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Продолжение паспортной истории на следующий день было, пожалуй, ещё более показательным. Сфотографировавшись и отсидев первую половину дня в очереди у паспортного стола ОФМС, Джонни благополучно сдал документы на общегражданский паспорт и пошёл домой. Однако стоило ему вернуться домой, как Леночка позвала его срочно занимать очередь на подачу документов в её паспортном столе в Коньково. Мол, чтобы она могла приехать туда после работы и сдать документы. Некоторое время препирались о том, успеет ли Джонни поесть дома перед выходом. Он был очень голоден после хождения по инстанциям и сидения в очередях. Леночка же опасалась, что они тогда не успеют. Джонни поел и поехал занимать очередь. Прибыв на место, Джонни сразу же испытал нехорошее предчувствие, что они не достоятся. Оно оправдалось. Леночка, которая после приезда с работы тщетно просидела с ним час в очереди, была настолько злой и расстроенной, что даже не хотела с ним разговаривать. Даже несмотря на тот факт, что она-то отсидела час, а он ради неё приехал и отсидел почти четыре. Однако уже по пути к дому Джонни получил от Леночки смс: «Ладно, всё равно тебе спасибо что приехал и сидел». С одной стороны, Джонни, конечно же, был тронут тем, что Леночка хоть немного одумалась. С другой стороны, его не покидало ощущение, что она не чувствует какой-то душевной признательности, что ли, человеку, который ради неё был готов сидеть полдня в очереди. Она лишь знает некие социальные правила, согласно которым она должна поблагодарить человека, поступившего таким образом.

Леночка знала, несомненно, и другие правила, используя их для собственной выгоды и удобства. Так, она догадывалась, что теперь, когда она стреляла и планировала дальше стрелять у Джонни ощутимые средства, ей не нужно перед ним афишировать те игры, которые она по-прежнему продолжала со своим бывшим. И на помощь в этом сокрытии ей, как всегда, приходила ложь.

Так, она рассказала Джонни следующее: «Знаешь, я тут кое-что нашла, точнее мне это переслали и попросили мнения, своё я написала и отправила, а вот теперь прошу у тебя. Текст письма ниже. Очень интересно, что ты об этом думаешь». Далее шло что-то вроде письма, в котором было написано следующее:

Джонни моментально идентифицировал, что это письмо она выдрала из книжки, написанной гуру поп-психологии и содержащей массу рецептов для профессиональных любовниц и содержанок. Очевидно, она собиралась, теперь уже без творческой помощи со стороны Джонни, снова писать письмо своему бывшему, но на сей счёт передрав такое послание из книжки. Джонни посчитал эту затею настолько глупой, что ему даже стало немного жаль Леночку. Но сформулировать ей свои соображения он не мог, т. к. это потребовало бы с её стороны признания в своей лжи, что было нереально.

Однажды Леночка просто его шокировала — настолько глупой и в то же время мрачной показалась ему её затея. Он уже привык к постоянным жалобам Леночки на то, что она никак не может забыть своего бывшего. Она говорила ему, что хочет попробовать какие-нибудь наркотические средства или гипноз, чтобы у неё полностью стёрлась память о бывшем. А один раз она сказала, что в минуты отчаяния даже хотела под машину броситься. Но не убить себя, а чтобы у неё в результате сотрясения мозга наступила ретроградная амнезия и она вообще не помнила, что тот мужчина был в её жизни. По её словам, единственное, что её удерживало от такого шага — это страх повредить себе лицо. Джонни был просто в шоке! Конечно же, он прекрасно понимал, что реально она не пошла бы на это. И всё же, даже сама её мысль об этом до глубины души потрясла его своей глупостью и безрассудством. В самом деле, если бы она действительно решилась реализовать нечто подобное, скорее всего она бы либо погибла мгновенно, либо стала инвалидом, превратив остаток жизни в кошмар не только для себя, но и для своей многострадальной мамы. Ему всё это напоминало истории про блондинок, для которых лицо ценнее мозга, только почему-то было не смешно.

Джонни расстроился, когда Леночка заявила ему, что в выходные они не увидятся. Мол, ты же понимаешь, что я не обязана встречаться с тобой каждую неделю. Однако делать было нечего, и в субботу он ездил покупать новый стол, а в воскресенье поехал по делам на Коломенскую. Обычно, считая себя человеком с научным стилем познания, он не верил в случайные совпадения и маловероятные события. Тем не менее, по дороге туда ему позвонила Даша, живущая примерно в тех краях, и плачущим голосом стала рассказывать, как она напоила свой ноутбук чаем. Джонни сказал, что перезвонит, как выйдет на поверхность. И как только закончил свои дела с поставщиком на Коломенской, сразу же набрал её номер, сказал что поможет и отправился к Даше. По пути ему позвонила Леночка и спросила, чем он занят. Не настроенный врать и скрывать правду в подобных ситуациях, Джонни сказал правду: он едет помогать Даше. Как он и ожидал, Леночке это явно не понравилось. Хотя, казалось бы, она должна была прекрасно понимать, что Джонни не будет тратить на Дашу деньги, а потому его визит никак не затронет Леночкины интересы. А её заявление, что она ревнует, показалось ему ничем иным, как наглой попыткой им манипулировать.

Следующая неделя порадовала его непривычными, томящими ощущениями. Всё началось с того, что Леночка начала ему капризничать по аське: «Муся, ну я хочу…» В результате их переписка быстро свелась к тому, что Джонни стал ей писать, как он её раздевает и что следовало за этим. Он ещё обратил внимание, что Леночке, по её словам, нравится, когда с неё срывают одежду, а не медленно стаскивают. Затем вечером они ещё раз повторили словесный интим, но на сей раз уже по телефону. Джонни понравилась сама идея, однако потом он всё же набрался смелости спросить у Леночки, когда же они с ней займутся этим в реальной жизни? На что та ответила, что ей самой уже не терпится начать с ним «тренироваться», однако ей нужно время, чтобы на это решиться. В пятницу вечером они пошли в кино. Началась их встреча, правда, с негативного момента, в очередной раз убедившего Джонни, что Леночке не угодишь. Или, по крайней мере, для этого надо действовать как-то иначе, более жёстко и решительно, нежели это делает он. Джонни сказал, что для того чтобы успеть прийти в кино к назначенному Леночкой времени, ему нужно выходить из дома. Но Леночка не отпускала его из аськи, снова затеяв виртуальное раздевание и т. д. А учитывая, что вечер пятницы зимой — время особенных пробок, Джонни опоздал минут на 20, чем сильно разозлил Леночку. Правда, на его удивление, она быстро оттаяла и сказала, что простит его, т. к. на фильм они всё равно успевают.

На протяжении всего фильма мужик — главный герой пытался выбраться из расщелины между двумя скалами, в которой он застрял. Кульминация наступила в самом конце картины, когда Джонни обратил внимание на то, что представлялось ему очень показательным и говорящим очень многое о Леночке, хотя всей глубины и значения этого феномена он пока и не понимал. Герой фильма, наконец, высвободился и тем спас себе жизнь, однако для этого ему пришлось отрезать себе руку. Невротик Джонни не мог смотреть в кино такие сцены, а потому вынужден был отвернуться, внимательно следя за тем, как воспринимала кошмарную сцену Леночка. Она же совершенно хладнокровно, без особых эмоций, наблюдала за процессом отрезания человеком его руки так, словно кто-то рубил засохшую ветку. Глядя на всё это, Леночка не только не поморщилась, но и вообще не выразила на своём лице никаких особых чувств по этому поводу.

И если бы Джонни тогда дал себе труд задуматься и осмыслить этот факт, возможно, он понял бы нечто очень важное относительно Леночки, то, чему было суждено прийти к нему значительно позже. Однако во время того сеанса, даже несмотря на отсутствие особого интереса к фильму, ему было трудно сосредоточиться на каких-либо содержательных мыслях. Дело в том, что Леночка не случайно выбрала им места в середине последнего ряда, который кассирша кинотеатра почему-то называла диваном. На протяжении большей части фильма она сжимала его руку у себя между ногами. И пока герой фильма пытался вылезти из каменной западни, Джонни, прижимая ладошку к внутренней стороне Леночкиного бедра, предавался мечтам о том, как бы ему влезть… Нет, не рукой… Он пытался гнать от себя эти мысли. Однако они снова и снова накатывались на него сладострастными волнами. Наконец, он прекратил с ними бороться, отдавая своё сознание во власть страстных грёз.

Через день, в воскресенье, они снова пошли в кино, на сей раз по Леночкиной инициативе. Она сказала, что очень хочет показать ему фильм «Чёрный Лебедь» про двух балерин, хотя уже и смотрела его с Веркой. На этот раз во время сеанса они просто держались за руки, и Джонни мог лучше сосредоточиться на том, что происходило на экране. Однако когда под занавес фильма трагически и кроваво погибала героиня, Джонни не мог не посматривать украдкой на Леночку. По её хладнокровному взгляду в этот раз он отчётливо понял, что она не сопереживает героине. Либо очень тщательно это скрывает, стараясь не показаться слишком сентиментальной. Однако Джонни просто не верил в реальность последнего варианта.

21 февраля Леночка произвела на него впечатление своей ложью. Утром она написала ему в аську: Муся, я такая идиотка у тебя!» (На самом деле она написала через «е», что ему почему-то показалось очаровательным и отчего ему почему-то ещё больше стало жалко Леночку. Джонни не мог этого объяснить, но в очередной раз вынужден был признаться себе в том, что ему в ней нравятся даже ошибки.) И рассказала следующее: «Мне ночью пришла смс-ка. Точнее, ммс: пройдите по ссылке. Ну я утром и прошла. 10 долларов на счету списали на какой-то сибирский банк! И теперь у меня на телефоне 50 центов». Разумеется, Джонни понял, что всё это было её враньё и развод по отношению к нему, но почему банк должен быть сибирским, он так и не понял. Видимо, просто это ей так в голову пришло. Так или иначе, он прекрасно понял её тонкий намёк, что надо ей денег на телефон положить. Вот только не понимал он, почему этот намёк должен был быть таким тонким и содержать в себе столько вранья, если она могла просто его попросить положить ей денег на телефон.

22 февраля выдалось особенно трогательным днём. Началось всё ещё утром, когда Леночка, только придя на работу, сразу же прислала ему вопрос: Муся, где фока тапок? Ему в ней нравилось даже то, что она постоянно пропускала буквы в своих письмах. Конечно, он уже давно привык к орфографическим ошибкам, но постоянный пропуск букв он считал особым, Леночкиным почерком, который он почему-то полюбил. За несколько дней до этого Леночка поинтересовалась, купил ли он халатик и тапочки. И когда Джонни ответил утвердительно, Леночка ответила: ой, какой ты молодец, Мусечка!

Следующим нежным моментом Джонни почему-то счёл то, что Леночка днём написала ему в аську о том, что у них временно все куда-то ушли. Мол, то ли пьют где-то, отмечая мужской праздник, то ли что-то ещё, и оставили её наедине с уборщицей, в результате чего Леночка не могла выйти в туалет по небольшой нужде. «Я в туалет хочу пипец!!! Я лопну ща!!!» Муся понимал, что Леночка это пишет ему по той простой причине, что она пьяная. И всё равно такая откровенность была ему приятна как некий, пусть весьма иллюзорный, символ чисто человеческой близости, доверительности между ними. Наконец, Леночка вышла из аськи, а Джонни вышел в магазин за продуктами. Когда он пришёл в магазин, раздался её звонок. Леночка сказала: готовься. Мы тут пьём вовсю, а меня пьяную мама домой не пустит, поэтому я приеду к тебе ночевать. Радостный Джонни помчался домой, где попытался прибраться, как мог, а потом ему позвонила Леночка, и он пошёл к метро её встречать. Подойдя к нему, Леночка его обняла, и так они вместе в обнимку пошли к нему домой.

По дороге они зашли в магазин, и она попросила его купить ей еды на вечер и на утро. Учитывая, что Леночка была пьяная, Джонни старался не спорить с ней по поводу выбора продуктов. Единственное, в чём он не сдержался, так это что выбранный ею хлеб содержал кучу ядохимикатов: улучшители, ароматизаторы и т. д. На что Леночка ответила, что зато этот хлеб уже нарезан. Мол, не будет же она сама резать хлеб! В результате, Джонни не мог не сделать для себя некоторые выводы. И подумал о том, что живи она одна, без мамы, она угробила бы себе здоровье одной такой едой. В этом ему виделся какой-то странный парадокс, нелогичность и непоследовательность с её стороны: с одной стороны, она хотела, чтобы вокруг неё прыгали, делая за неё всё то, что она не могла или не хотела делать сама. А с другой — она фактически не берегла самое ценное, что у неё есть, а именно- собственное здоровье и свою жизнь. Парадокс этот на самом деле разрешался очень просто. Кроме еды, секса и шоппинга у неё не было особых радостей в жизни. Не было сколько-нибудь содержательных интересов, наполнявших её жизнь смыслом. Но что касается секса, то даже она понимала, что при всём том удовольствии, что она могла получать от самого процесса, ни один из мужчин, с которым она хотела и могла этим заниматься, её по-настоящему не любил. И что бы они ей ни говорили, каждый из них не видел в ней не полноценную женщину, а всего лишь дырку для сексуального самоудовлетворения. Конечно, Джонни был уверен, что они не понимали, что именно с ней не так. В самом деле, если уж он сам этого не понимал!.. Но им было достаточно понимать, что у неё помимо лениво-паразитической беспомощности есть какой-то чудовищный эмоциональный дефект, по причине которого лучше не стоит с ней связываться, чтобы создавать семью, растить детей и т. д. В результате Леночкины отношения с мужчинами, по сути, носили характер торга между их похотью и её алчностью.

С этими мыслями Джонни втащил пьяную Леночку домой, где после выкладывания еды в холодильник они сразу завалились спать. Естественно, в тот вечер, как и в любой другой, между ними ничего не было — они ограничились лишь лёгким петтингом — однако ему всё равно было очень приятно ощущать рядом тепло её тела.

Утром Джонни узнал, зачем Леночка сочиняла своё враньё про сибирский банк. Она поздравляла целую армию мужиков, чьи номера были в её телефоне, методом массовой рассылки смс. Он тут же цинично вспомнил про себя о том, как она врала ему, что у неё практически нет никаких знакомых — мужчин. Однако решил не нагнетать обстановку и лишь шутливо заметил ей, что она почему-то его не поздравила. В ответ на что Леночка, как всегда, нашлась что сказать: «зато я здесь, с тобой». Потянулась за своей сумочкой, открыла её и протянула ему свой подарок — маленькую собачку и кружку с изображением собаки. После чего пояснила, что лицо Джонни напоминает ей собачью морду. Как ни странно, Джонни на это не обиделся, а счёл такое сравнение даже в чём-то милым и трогательным. Да и подарок ему понравился, который с тех пор всегда стоял около его кровати, напоминая ему о Леночке.

Покушав немного, Леночка поехала домой, оставив Джонни большую часть еды. Когда они созвонились вечером и спросил что делать с едой, она, не задумываясь, ответила: выкинь. Хотя Джонни и был огорчён таким заявлением, он понимал, что его следовало ожидать. Если она не дорожит людьми, то как она может поступить с результатами чужого труда, купленного на чужие деньги? Однако самого Джонни с детства приучили считать иначе, и он решил во что бы то ни стоило доесть Леночкины ядохимикаты. А чтобы минимизировать вред здоровью, запил это всё огромным количеством сначала сока, а потом кефира. После чего позвонил Леночке и сказал, что ему стало жалко выбрасывать еду, а потому он решил её доесть. А потом «промыл желудок». На что удивлённая Леночка сказала: вот идиот! После чего поинтересовалась у него процедурой промывания желудка: ты блевал, Муся? На что Муся, естественно, ответил отрицательно.

Как выяснилось впоследствии, эти две недели между мужским и женским праздниками были самым лучшим периодом за всё время его общения с Леночкой. Она постоянно писала ему смс-ки: Мусенечка, я всегда жду твоего звоночка. Джонни звонил ей по вечерам, а днём они переписывались по аське. Единственное, что его расстраивало, так это что Леночка постоянно хотела организовать его взломать почту своего бывшего. Говорила, что теперь ненавидит этого человека и хочет ему отомстить. Что она с удовольствием, допустим, сожгла бы его машину, однако за неимением такой возможности она хочет пока ограничиться какой-нибудь почтовой пакостью. Джонни не хотел ей ничего говорить про этические моменты, поэтому сказал откровенно, что он этим не занимался, что эту всю кухню с получением доступа к чужой почте надо долго осваивать и неизвестно какой будет результат, а у него сейчас другие задачи и т. д. Леночка наседала какое-то время. И пробовала даже льстить. Мол, Мусечка, ты же у нас компьютерный гений. Тогда Джонни решил схитрить и заявил ей, что на освоение ремесла уйдёт слишком много времени, а ему нужно зарабатывать деньги на их поездку в Италию.

Как они и договаривались заранее, вечером 5 марта снова приехала ночевать пьяная Леночка. В этот раз Джонни маленько не рассчитал время, которое понадобится ей в нетрезвом состоянии на то, чтобы добраться до его станции метро, а потому Леночка, выйдя из метро и не увидев Джонни, сама пошла в сторону его дома. При этом они ещё и умудрились разминуться. Как выяснилось, это было связано с тем, что Джонни, смотревший всю дорогу в основном себе под ноги, прошагал мимо девушки с сигаретой, одетой как Леночка, подумав, что это не может быть она, т. к. он знал, что Леночка не курит. Как выяснилось, он ошибался. Вернувшись к тому месту, где стояла она, Джонни увидел, что она курила. Это было уже слишком. Он сделал ей замечание, что она, постоянно жалующаяся на то, что у неё и тут болит, и там болит, совершенно себя не бережёт. Леночка, однако, как всегда нашла способ отговориться, выкрутиться. Она сказала, что курит только тогда, когда выпьет. Когда же Джонни ей сказал, что и выпивает она последнее время достаточно часто, Леночка заявила, что всё равно никакого здоровья нет у неё уже давно, а потому, мол, хуже ей уже не будет.

В магазин они уже не стали заходить, а просто уже дома заказали пиццу. В ожидании пиццы Леночка рассказывала ему о себе такие вещи, которые он при других обстоятельствах и не рассчитывал услышать. Рассказывала про поездки в деревню в юности. А также чем они там занимались. Рассказывала неприличные истории про свою работу, относительно которых Джонни сомневался, что ему следует в это верить. Например, о том, как её коллега «отсасывает» у начальника. О том, как она сама играет с тем же начальником в игру «угадай-ка». Игра начинается с того, что Леночка просит начальника угадать, какого цвета на ней нижнее бельё. И независимо от его ответа заявляет, что он не угадал и предлагает попробовать ещё. Наконец, после нескольких попыток она, по её словам, заявляет ему, что на ней и вовсе нет нижнего белья, вызывая у начальника навязчивое желание собственноручно это проверить. Такой поворот разговора, конечно же, уже совсем не радовал Джонни, однако он не стал делать замечание, а лишь смущённо промямлил что-то вроде: да, интересный у вас там дресс-код!

Не обошлось без вранья и на этот раз. Словно расстроенный способностью Леночки работать лишь тем, что она скрывает под отсутствующим нижним бельём, её начальник поинтересовался, почему она не получила нормальное образование. На что Леночка, по её словам, ответила, что её мама инвалид, фактически не работает, а потому Леночке пришлось с ранних лет идти зарабатывать на двоих. Слыша это, Джонни не мог про себя не посочувствовать её маме, которая помимо своей работы вынуждена ещё фактически тащить на себе по жизни вот такую дочку.

После того как они с удовольствием съели пиццу, которую Леночка запила пивом, доставленным вместе с пиццей, ей вдруг захотелось похмелиться, и она вспомнила про «дешёвый коньяк, ну помнишь, что ты мне предлагал после Нового года?» На что Джонни честно ответил, что коньяк тот уже давно выпит с удовольствием и благодарностью его товарищем. Джонни тогда про себя подумал: может, оно и к лучшему. Потому что «догнавшаяся» пивом Леночка уже была в таком состоянии, что стала говорить вслух вещи, которые ни за что не сказала бы при других обстоятельствах. Так, она некоторое время сидела и размышляла вслух: «мыть или не мыть». Потом, наконец, они улеглись. Однако тут же Леночка стала требовать горшок, потому что, видите ли, до туалета ей идти лень, а описаться она тоже не хотела.

Наконец, после её возвращения из туалета, Джонни немного погладил её через почему-то оказавшееся на ней нижнее бельё в том месте, которое она в итоге решила в ту ночь «не мыть». После чего они дружно заснули в обнимку.

Утром они ещё немного повалялись на кровати, и он целовал её в губы. На что она говорила ему: Муся, ты целуешься как хомячок. Потом Джонни отдал Леночке заказанный ею подарок — пятнадцать тысяч рублей наличными, и поехал провожать её до полпути к ней домой.

По дороге она зачем-то рассказала ему, что скажет маме, что это ей дали премию. Мол, если бы она созналась, что эти деньги ей подарил Джонни, для мамы это было бы со стороны Леночки «неправильно». В смысле, принимать такие подарки.

8 марта они встретились и пошли в кино. Когда Джонни подарил ей букет роз, Леночка поцеловала его в губы. Однако потом сказала, мол, зачем ещё деньги на цветы было тратить? А Джонни… хотя и понимал прекрасно, что она привыкла охапками выбрасывать в помойку цветы, подаренные разными молодыми людьми, всё равно хотел сделать для неё что-то приятное.

В субботу они пошли в ресторан. Основным впечатлением от этой встречи для Джонни стала чудовищная пропасть между их взглядами на людей, на жизнь и взаимоотношения, открывшаяся перед ним в процессе этого разговора. Джонни то и дело ловил себя на мысли, что если бы он случайно услышал как другая, незнакомая ему женщина высказывает такие взгляды, он бы тут же её возненавидел. Так, она говорила ему о том, что ей интересен Ближний Восток. Но не Израиль. Потому что в Израиле, мол, мужчины слишком умные, всё время читают книжки и не заботятся о женщинах. Ей больше нравятся арабские страны, где много золота. Тогда Джонни спросил у неё, как она относится к тому, что женщина в таких странах может быть бесправна, являясь фактически собственностью мужа, у которого помимо неё ещё куча других женщин. На что Леночка ответила, что наличие других женщин её не смущает, коль скоро хорошо обеспечивают её. Последнее явление, естественно, очень насторожило Джонни. Ведь оно фактически указывало на отсутствие у неё интереса к близкому душевному контакту с человеком противоположного пола, которому суждено сыграть особенную роль в её жизни. А ещё, Джонни добавил тогда с горьким цинизмом, что «если у кого-то 2 женщины или больше, это означает, что у кого-то ещё нет ни одной». На что Леночка холодно ответила, что это уже личная проблема того, у кого нет женщины. Казалось бы, после таких слов Джонни должен был её возненавидеть. Однако при этом Леночка вела себя по отношению к нему в том разговоре весьма корректно. Так, когда зашла речь о девушках, и он рассказал о своём очень скромном опыте с ними, Леночка ответила ему, что ей в этом плане даже стыдно про себя ему рассказывать. И хотя Джонни прекрасно понимал, что Леночкин стыд — явление исключительно напускное, в реальной жизни практически несуществующее, за которым не стоит никакого внутреннего чувства с её стороны, ему было очень приятно, что она по крайней мере не начинает его по этому поводу унижать, как поступили бы после аналогичного признания многие женщины. Потом Леночка заказала себе ещё мартини, сказав, словно извиняясь, что если у него не хватит денег, то она добавит, потому что у неё ещё немного осталось от его «подарка». Джонни был приятно поражён такой предупредительностью со стороны Леночки и поспешил заверить, что денег ему хватит и на мартини.

На следующий день вечером позвонила Леночка и практически сразу заявила о том, что она хочет. Но тут же добавила, правда, что ей лень ехать. Мол, если бы мне было так не в лом, что я бы сейчас приехала к тебе, и мы бы с тобой… Джонни так обалдел, что слегка приоткрыл рот и начал беспорядочно моргать глазами. Хорошо, Леночка меня сейчас не видит, а то бы точно перехотела, даже если действительно хочет, а не врёт и не пытается манипулировать как обычно, — подумал он. В его голове сразу забегали мысли: а вдруг можно всё-таки попытаться её вытащить из дома, притащить к себе и затащить в койку? Но как? Если он примется её упрашивать, то это будет с его стороны проявление слабости. Этим он только вызовет её презрение. И если у неё в результате будет к нему какое желание, то только вытереть об него ноги. Нет, надо сформулировать это так, что пусть она приедет сюда не потому, что я попросил, а чтобы сделать себе приятное. И только он собрался поговорить с Леночкой об этом, как взгляд его упал на стол из ИКЕИ, который у него за целый месяц руки так и не дошли собрать до конца. А ведь соврал Леночке, что стол уже готов! И если она приедет сюда, увидит, разозлится. И так ничего и не будет у них, кроме её злости! Но почему, почему, он не умеет врать так, как она?! А главное — выкручиваться, когда откроется неизбежная ложь. С этими неприятными мыслями Джонни вынужден был в очередной раз смириться с тем, что они с Леночкой опять обнимались и раздевались только по телефону. Зато теперь, кажется, он уяснил для себя, что имели в виду девки из интернета, когда говорили про «вирт». Вот только что в нём за удовольствие? Особенно если сравнивать с подлинным контактом между живыми людьми… Этого он почему-то никак не мог прочувствовать. Возможно, у него просто не хватало фантазии…

Драматический разлад между ними начался на следующей неделе во вторник. Джонни чувствовал какое-то напряжение, связанное с тем, что ему в скором времени нужно собрать достаточно денег для поездки в Италию, а денег этих самых у него практически не было. Осознание того, что Леночка не потерпит, если он облажается, только усугубляло ситуацию. Может, это создало дополнительную нервозность, под влиянием которой он запрашивал слишком много с потенциальных клиентов, но, так или иначе, в те дни у него сорвался целый ряд многообещающих сделок. Думая об этом, Джонни вылез во вторник в аську в отвратительном настроении. И решил ничего не скрывать, когда Леночка спросила у него: Мусенечка, как там денежка зарабатывается? Практически мгновенно Леночку словно подменили. Она стала ругать и вообще всячески пытаться его унизить, на чём свет стоит. Особенно неприятно ему стало, когда она заявила ему: думаешь, я очень хочу тебя в постель затащить? Да я уж как-нибудь и без тебя найду с кем, я не настолько ущербная! Естественно, как и подобает невротику, Джонни истолковал это самым худшим мыслимым способом, что для того, чтобы спать с ним, нужно быть ущербной. От обиды у него прямо-таки захватило дух и захотелось сразу же послать её на ХХХ. Однако немного взяв себя в руки, он смог написать ей, что возможно в этом есть его вина, но так уж сложилось. А её наезды на него сами по себе не исправят ситуацию. И что ему в сложившемся положении больше помогла бы её моральная поддержка. И тогда он постарается сделать всё, что в его силах, чтобы они в ближайшее время могли поехать отдохнуть. Леночка сказала, что не сомневается, что он будет работать «как папа Карло», однако всё равно она не представляет, как он соберёт нужную сумму до конца месяца. После чего стала говорить ему, как он её подвёл и всё такое. И хотя они в тот день в итоге вроде как помирились, Джонни чувствовал на душе омерзительный осадок, а также очень тяжёлое смутное, но неизбывное ощущение, что она теперь к нему будет относиться всё хуже и хуже. И его опасения подтвердились.

Правда, в пятницу ему на какое-то время показалось, что наступило просветление. Леночка даже виртуально напевала ему, вслед за своим кумиром, Мэрилин Монро: