Красавица Леночка и другие психопаты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следующим важным моментом был тест на одиночество, одной из важных сторон которого был замер длительности её разговора с человеком, с которым ей, по существу, не о чем говорить. К сожалению, на чистоте эксперимента негативно сказалось следующее обстоятельство: В тот же вечер у меня была ещё «деловая встреча» около дома. В школах учителя говорят детям: мол, чтобы добиться успеха (в общепринятом понимании этого слова, т. е. в смысле обладания значительными материальными ресурсами и реальной властью над людьми) в жизни, необходимо хорошо учиться, дабы много знать. Человек, который иногда возит мне комплектующие, ездит на хорошем автомобиле и демонстрирует барские замашки. Так, однажды, не поглядев на номер, я перепутал его по голосу в телефоне с клиентом и попросил подняться ко мне на 3-й этаж. Его реакция была такова: «Джонни, ты что, ох***?!» И немного успокоился только тогда, когда я сознался, что по голосу просто перепутал его с клиентом. У него такой вид, что невольно думаешь, что ему надо было работать не в компьютерной или иной сфере высоких технологий, а бандитом или вышибалой. При этом он словно органически не способен грамотно писать по-русски, совершая орфографические ошибки практически в каждом слове. Кроме, разве что, своего гордого и в то же время красноречивого погоняла «Кореш». Зато деньги он умеет считать, это факт, иногда удавится что-то дёшево отдать. Когда я закончил разговор с Настей, телефон зазвонил тут же. Когда я вышел на улицу, он недовольным голосом сказал, мол, я уже заснул тут в машине. Но, получив свои деньги и отдав товар, он тепло попрощался со мной и удалился. Когда я закончил разговор, телефон показывал 57 минут 02 секунды, и если бы не Кореш, это время могло бы быть значительно дольше!

У Насти был очень просвещённый подход к кино. «Я смотрю те фильмы, которые получили Оскаров» и всё такое. Решил, что её должен заинтересовать фильм, который на imdb.com стабильно держит третье место среди фильмов всех времён и народов, уступая только «Крёстному отцу» и «Побегу из Шоушенка». Приехал на край света, в «Киргизию». Несмотря на почти час до сеанса, что-то мне подсказывало, что билетов на желанные места уже нет, поэтому звоню Насте, чтобы узнать её предпочтения на тот случай, если не будет билетов строго по центру. Она сказала: «чтобы хорошо было видно!» Понятно, что я не мог её расспрашивать, плохое ли у неё зрение или что, а просто вместо 7-го ряда сбоку выбрал 2-й ряд по центру (другие варианты парных билетов были ещё хуже). Перезваниваю: Настя, я взял нам билеты. Её реплика: «ой, а я ещё не начинала собираться» вызвало у меня неприятные ощущения. В 17.29 (начало сеанса в 17.30) Настя влетает в кинотеатр в полной боевой раскраске. Что мне всегда было трудно понять во многих женщинах, так это перед кем она собиралась красоваться в тёмном кинотеатре, от которого ей пешком 2 минуты до дома. Она же знала, что не будет там с мужчинами знакомиться! (Надеюсь, по крайней мере, меня-то она не рассматривала как мужчину!) Как и следовало ожидать, фильм длительностью 2 часа 28 минут ей не понравился. Ей, видишь ли, было слишком громко и слишком зрелищно. Никаких надежд на обсуждение с ней фильма как такового я не питал изначально. Постояли немного, она покурила, потом ещё постояли, она ещё раз покурила, и ещё… Что важно отметить, несколько раз просила подругу, которая ей названивала, перезвонить ей через несколько минут, словно никак не могла меня покинуть. Потом, когда осознала, что уже нельзя просить подругу ещё раз перезвонить, разошлись. То есть она разошлась, я разъехался… Нет, думаю. Я, конечно, в одно рыло в кино не хожу, но пусть в следующий раз Настя со своим женихом смотрит!

Когда на следующей неделе я позвонил Насте в четверг, она первым делом гордо сказала, что «вот, ты не звонил», и у неё уже другие планы на выходные, хотя я её пока никуда не звал. Что примечательно, так это что в следующий наш разговор в понедельник или вторник Настя жалобным голосом стала мне рассказывать, что все эти выходные просидела одна, скучно и всё такое. (Здесь могу себя похвалить, не опустился до иронии.) Правда, на той же неделе (как оказалось, последней неделе моего общения с ней) я также узнал, что у Насти, как и многих других девушек, любимый манер телефонного разговора состоит иногда в «сбрасывании» даже в разумное время и когда ничто вроде не мешает поговорить. (Некоторые открыто утверждали… мне, не другим… что им кажется, что их так больше ценят, но я лично не уверен.) Правда, потом, словно опомнившись, писала смс-ку: «Не могу говорить, звякни завтра». Может, и правда иногда не могла, но в основном вряд ли.

Теперь о том, как всё закончилось. После нескольких сбросов в то время, когда она просила ей перезвонить, решил не звонить больше — какой смысл лишний раз доставлять неудобства своими звонками человеку, которому от тебя ничего не нужно, даже поговорить? Потом вдруг как-то в первом часу ночи приходит смс-ка: «не спишь?» Не знаю, что на меня нашло, но почему-то сразу набрал её номер с мыслью поговорить так, чтобы больше вообще смс от неё не приходили ни в какое время. У меня с этим просто: рассказал что-нибудь интересное о себе, причём правду, даже сочинять ничего не надо. Смотришь — а девушки уже и след простыл! Хотя если, паче чаяния, человек всё ещё со мной, несмотря ни на что, то этот человек для меня уже бесценен! Правда, если честно, этой я даже был рад, т. к. вроде человек про меня ещё помнит. Сначала я признался ей, что не пью. В смысле, не употребляю алкоголь. Вообще. И рассказал ей, что последний раз пил на новый 2001-й год, потому что не нашёл куда деть около 40 миллилитров шампанского, которые мне налил начальник, кроме как вылить в себя. Как и следовало ожидать, сказанное весьма опечалило, если не сказать разозлило, Настю. «Вот представляешь, мы с тобой пошли куда-то, я там выпила и захмелела, и язык у меня развязался, и веду я себя соответственно, а ты сидишь трезвый и всё это видишь! Это неправильно, совсем неправильно!»

Но я на этом не успокоился, и решил дальше развить тему. Да, я не пью и не курю, но это не значит, что у меня нет дурных привычек. Например, мои компьютеры… И тут вдруг Настю словно прорвало! Она начала рассказывать, что у неё был молодой человек — программист или что-то в этом роде. И как этот программист сутками обнимался со своим компьютером, забывая про неё. «Что если у тебя отношения с человеком, то так нельзя! А иначе, какой смысл?..» Конечно, на тот момент я уже догадывался, почему её молодой человек в итоге выбрал компьютер, но озвучить не мог. Впрочем, я отметил следующее: на что уж я сам запущенный случай, на самом деле нет ничего интереснее живого человека, общения с ним, умения его понять. А компьютеры нужны для того, чтобы решать важные интеллектуальные задачи. И давай рассказывать ей, какую изобретательность мне порой приходилось применять, чтобы решать нужные задачи.

Например, когда, у меня дома был интернет — провайдер «авокадо», снижавший скорость ниже плинтуса по достижении некоторого порога входящего трафика, я для скачивания больших объёмов информации использовал удалённое управление своим рабочим компьютером. И всё было бы замечательно, если бы по вечерам, когда я, естественно, был дома, за моим рабочим компьютером не повадился сидеть модный мальчик Лёня. Этот Лёня всегда безупречно одевался и вообще был бы всех отношениях безупречным мальчиком, но когда я его первый раз увидел, у меня сразу почему-то возникла мысль, что что-то здесь не так, совсем не так просто. А когда Лёня начал приходить по вечерам, когда никого не было, и поэтому вроде как никто не мог его видеть, и сидеть за моим рабочим компьютером, я быстро понял, что именно было не так. Не то, что мне было какое-то дело до Лёни, выходящее за рамки простого любопытства, просто я не мог ничего даже удалённо делать на этом компьютере, пока за ним сидел Лёня, и мышка была у него в руках. Но в один прекрасный день мне что-то надо было срочно сделать, а Лёня всё никак не унимался. С одной стороны, он всё писал в аську своей девушке: «Ой, зайчик, я тебя так люблю, так люблю. Но у меня столько дел, столько дел, мне надо и то сделать, и это!» Параллельно с этим (он-то был уверен, что его никто не видит!) Лёня сидел на сайте знакомств гомиков (!), и я лучше не буду рассказывать, что он там писал во всех деталях то одному мальчику, то другому о том, как он представляет их встречу… То есть мне-то до этого дела не было, но приходилось смотреть на это всё, потому что никак не мог дождаться, когда он мне отдаст курсор! И тут я не выдержал, улучил момент, когда Лёня расслабился, видимо, в романтических мечтаниях, и нажал на крестик в правом верхнем углу окна браузера с мальчиками Лёни. Только вместо ожидаемого результата у Лёни, видимо, наступила какая-то нервная реакция типа непроизвольного нажатия кнопки Reset на компьютере, в результате чего вообще у меня вообще всё пропало. Меня это почему-то разозлило. Ах, ты так, — думаю. И пока Лёня, видимо, побежал к двери комнаты смотреть, кто бы мог над ним так приколоться, на перезагрузившемся к тому времени компьютере я открыл блокнот и написал 72-м шрифтом, красными буквами: «Лёня, тебе не стыдно, что ты (мне удалось быстро сменить цвет шрифта и написать следующее слово голубыми буквами) ПИДОР?» Бедный Лёня! Представляю, каково ему было видеть такую надпись на экране! Надеюсь, я поступил с ним не слишком жестоко!.. Потому что «жестоко» это было бы, например, написать его девице в аську что-то вроде: «Ты знаешь, Зайчик, я должен тебе кое в чём признаться…» Вот это была бы жесть! Она-то, как скромная (в меру, как положено) девушка из приличной семьи, где такое даже не обсуждают, конечно, ни о чём не догадывалась!.. Больше у меня не было ни Лёни тогда за моим компьютером, ни Насти сейчас в моём телефоне…»

Отправив Леночке это письмо, Джонни испытал дискомфорт от осознания изобилия цинизма и негативности, которыми был переполнен его рассказ. Ему, однако, стало ещё больше не по себе, когда он прочитал ответ Леночки: «Жесть! Хотя, вот знаешь, читаешь это, особенно про Настю, и что-то в себе угадываешь, или в своих знакомых девушках. М-да. Однако». Когда же Джонни поинтересовался у Леночки, что ей показалось наиболее близким в рассказе о Насте, ответ был примерно следующим:

От этого краткого ответа (в котором, кстати, она открыто признавалась в собственной импульсивности), к тому же напичканного явно неуместными здесь смайликами, на Джонни неожиданно повеяло ледяным холодом Леночкиной бессердечности. Для него, такое её поведение отчётливо указывало на отсутствие у неё эмпатии, т. е. способности чувствовать чужую боль, представить себя «в шкуре» другого человека, которому ты эту самую боль причиняешь. Наверняка бедный мальчик был влюблён в неё, или, по крайней мере, она ему очень нравилась, раз он позволял ей над собой так издеваться. Иначе бы он просто не стал терпеть такое унижение и сразу послал её туда, откуда она пришла в мир, когда родилась.

Также обращало на себя внимание нежелание Леночки брать на себя персональную ответственность за своё поведение, когда она говорила: «многие из нас это любят делать». Так было не только в этом конкретном случае. Нечто подобное он от неё слышал не раз и не два.

Принимая во внимание всё только что перечисленное, Джонни сам недоумевал, как он мог так наивно надеяться, что Леночка, прочитав его рассказ, будет учиться на чужих ошибках? Ведь его опыт общения с ней всё больше убеждал, что она не способна учиться даже на собственных ошибках.

Однажды Леночка рассказала, что ещё тогда, когда они встречались, её бывший прислал ей ночью смс, в которой спрашивал, что за человек ещё прописан в её квартире помимо Леночкиной мамы и её самой. По её словам, она ответила, что сама не знает. Когда Джонни начал недоумевать, зачем её бывший наводил справки о том, кто прописан в её квартире, Леночка пояснила что «может, он думал что я какая-то шлюшка приезжая». Джонни, конечно же, промолчал, однако счёл такое объяснение достаточно странным. В самом деле, если сопоставить Леночкины рассказы, получалось, что её бывший говорил ей, что она станет хорошей матерью и женой и что он её не любит, но обязательно полюбит (что само по себе, надо отметить, показалось Джонни очень странным). Но при всём при этом получалось, он подозревал её, что, возможно, она просто шлюшка приезжая, которая хочет развести его на жилплощадь. Последнее подкреплялось рассказами Леночки о том, какой он подозрительный и мстительный. В частности, она упоминала, что он ей рассказывал о том, как ещё в юности он не поделил девушку с другим парнем, и чтобы избавиться от соперника, донёс на него в военное ведомство, и того забрали в армию. Потом она добавила, что он реально ей постоянно угрожал, словно опасаясь чего-то, вероятно, её измен. По её рассказу, в котором она много темнила, ясно чувствовалось, что она скрывает что-то явно неблаговидное о себе. Потому что иначе совершенно непонятно было, зачем совершенно нормальный, вменяемый мужик постоянно угрожал расправой женщине, которая то и дело признавалась ему в любви.

Однажды он показал ей в своём телефоне фотографии женщины, которую он любил. То есть он не сказал Леночке, чьи это фотографии, но она сама догадалась. Леночка прокомментировала это так: «она очень красивая. Я увидела её и поняла, что у меня нет практически никаких шансов». Тогда же Леночка увидела у него в телефоне свои собственные фотографии, практически все в обнажённом виде. По словам Леночки, её это очень сильно задело. Как она это сформулировала: «получается, что эта для него нормальный человек, а я просто дырка, которой он пользуется». Джонни сначала хотел сказать, что, наверное, тот мужчина просто воспринимает каждую в соответствии с той ролью, которую она играет в его жизни. Однако в итоге деликатно промолчал.

Во второй половине ноября Джонни самому довелось испытать на себе самое сильное средство в Леночкином арсенале манипуляций. Он практически с самого начала не мог не обратить внимания на некоторые, как он вначале наивно полагал, милые, особенности её стиля общения. Ещё практически в самом начале их переписки она стала называть его Джоник. Причём, когда она назвала его так первый раз, она кокетливо добавила: я надеюсь, ты не возражаешь, если я буду тебя так называть? Начиная со второй их встречи не раз было так, что при встрече Леночка обнимала его, а на прощание говорила, что была рада его видеть, а иногда даже целовала в щёчку. Такие проявления нежности или чего-то ещё в этом роде со стороны Леночки были для Джонни восхитительным контрастом в сравнении с его практически неизменно неудачными встречами с другими женщинами из интернета. Те сначала при встрече с ним морщились и что-то цедили сквозь зубы, потом отстранялись, словно избегали его, а на прощание бурчали что-то вроде «пока», и обеим сторонам было ясно, что они больше никогда не увидятся. Да и не очень-то и хотелось, — почти искренне успокаивал себя после таких встреч Джонни. С Леночкой же всё было иначе едва ли не с самого начала.

В ноябре же Леночка преподнесла ему в этом отношении совершенно удивительные сюрпризы. Вначале после долгих колебаний он поделился с ней тем, что приезжая Аня собирается к нему переехать. На что Леночка вдруг совершенно неожиданно стала настаивать, чтобы он взял её третьей жить вместе с ними. Хотя Джонни расценил её просьбу как ещё большую шутку, нежели намерение Ани, внутренне он не мог не признаться себе, что шутка ему очень даже понравилась.

Однако следующая шутка Леночки произвела на него ещё несравненно более сильное воздействие. Довольно неожиданно она заявила ему: «ты знаешь, я тут подумала… Мне кажется, я в итоге выйду за тебя замуж. Если, конечно, я тебя раньше не доконаю и ты от меня не сбежишь». Интересно, как она может меня доконать, — недоумевал Джонни. Капризами? Недовольством? Впрочем, так или иначе, он не воспринял эти её слова относительно замужества всерьёз, а потому не стал долго гадать, что же она имела в виду.

Но, пожалуй, самый эффективный приём манипуляции был применён Леночкой к нему следующим образом. Однажды, когда он не выходил на связь с ней где-то в течение полутора дней, в основном по не зависящим от него обстоятельствам, она начала разговор с ним с недовольства: ты меня бросил. Джонни возразил: как же я тебя бросил, когда вот он я, тут. Не расстраивайся! Тогда Леночка сказала: я не буду расстраиваться, если ты пообещаешь, что не бросишь меня. Джонни попытался отнекиваться, ссылаясь на то, что абсурдно говорить относительно бросишь — не бросишь с женщиной, которая сватается к другому мужику. Однако Леночка не унималась: «Какой же ты!.. Обещай — и всё тут, а то ты меня ужасно расстраиваешь!» Джонни тогда попробовал схитрить, сказав: ладно, пока я тебе буду нужен… Леночка же поспешила его заверить: ты мне всегда будешь нужен. Так что скажи, что никогда не бросишь меня. Наконец, Джонни сдался и заверил её, что если он действительно будет ей нужен, то он её не оставит. — Это ты пообещал? — Да. На этом Леночка вроде как успокоилась. Или сделала вид, что успокоилась. Конечно же, по аське Джонни не мог видеть её эмоции, или скорее отсутствие таковых, на другом конце провода. И, тем не менее, у него почему-то складывалось нехорошее ощущение, что она на самом деле не беспокоилась, ну разве что как актриса, играющая заданную роль.

Тем временем история с бывшим Леночкиным мужиком набирала новые обороты. В один прекрасный день Джонни был просто шокирован просьбой Леночки. Она хотела, чтобы он сочинил за неё письмо её бывшему. В этом письме она собиралась рассказать своему бывшему, как она его любит. Джонни же почему-то чувствовал, что независимо от того, сколько актов физической близости ещё будет между Леночкой и её бывшим, в чисто человеческом плане между ними непреодолимая преграда, которую не сломать уже никакими любовными письмами. Да и сам факт, что она попыталась, по сути, делегировать ему сочинение своего любовного письма, красноречиво свидетельствовало о том, что она ставила форму впереди содержания, того искреннего чувства, которое у неё если и было сильным, то крайне поверхностным. По словам Леночки, бывшему письмо понравилось, однако поскольку никакого реального прогресса в итоге достигнуто не было, тему быстро замяли.

Вскоре Леночка в очередной раз стала наседать ему на мозг: «милый, ну я так больше не могу, ну напиши, что мне делать с моим бывшим». Тогда Джонни не выдержал и ответил ей что-то вроде: «Послушай, вы были вместе какое-то время. Наверное, оно оказалось достаточным, чтобы человек сделал для себя какие-то выводы, принял решение, которое он считает обдуманным и разумным. И он не собирается его менять, если, конечно, ты не применишь какой-нибудь действительно хитрый приём манипуляции, который заставит его вести себя иначе». Неожиданно Леночка словно загорелась идеей с манипуляциями. Джонни же, уже понимая к тому моменту, что наговорил ей лишнего, попытался дать задний ход. Он принялся объяснять, что нельзя научиться плавать, водя руками на берегу. Что ей придётся не раз отрабатывать свои манипуляции на других, ни в чём не повинных людях, которым предстоит стать жертвами только потому, что она хочет получить назад своего бывшего. На что Леночка резко ответила, что это уже будут проблемы ни в чём не повинных людей, которые её совершенно не волнуют. Потом, словно опомнившись, что ей надо это как-то объяснить, она добавила, что вот с ней очень плохо поступили (она имела в виду, конечно же, своего бывшего), и потому она считает себя вправе не считаться ни с кем. Но, мол, если ты не хочешь мне помогать, то не помогай.

Хотя на этом их неприятный виртуальный разговор, по сути, был исчерпан, он оставил на душе у Джонни очень неприятный осадок. Уж как-то слишком болезненно выпукло он показал ему два ключевых момента относительно Леночки.

Первый из них состоял в том, что она показала себя совершенно не способной учиться даже на собственном негативном опыте. (С её неспособностью учиться на опыте других ему давно всё было понятно.) Джонни понимал, что это органически связано с её неспособностью принимать на себя ответственность за свои собственные неприятности. Так, в истории с её бывшим, по её версии, был сплошь и рядом виноват сам бывший. Так, вернувшись однажды после встречи со своим бывшим, которая не принесла ей ожидаемых результатов, она написала с чуть ли не религиозным пафосом: «Я поняла, что ненавижу его. Пусть небеса обрушатся на него за то, что он так со мной поступает». А коль скоро, по её версии, именно её бывший виноват в том, как он к ней относится, то получается, что она не может извлечь никаких уроков из этой ситуации. Ибо она здесь просто бедная овечка, которую обидели.

Второй же момент заключался в том, что моральный уровень развития Леночки можно было охарактеризовать словосочетанием «инструментальный гедонизм». В самом деле, она никоим образом не стремилась ни к внутреннему развитию, ни к тому, чтобы нести людям добро. Её главным ориентиром в жизни было получение удовольствий, чего бы это ни стоило окружающим. Которые, очевидно, были для неё лишь подручными орудиями на пути к удовольствию.

Джонни тогда даже не раз ловил себя на мысли, что как это она при таком раскладе до сих пор не стреляет у него деньги под тем или иным благовидным предлогом. Но именно в тот период он начал одна за другой совершать роковые в этом отношении ошибки. (Хотя на самом деле, пожалуй, нельзя утверждать с уверенностью, что было ошибкой, а что нет. В том, 2010 году, ему пришлось не раз серьёзно задуматься над этим. Каждый из нас вынужден постоянно делать выбор, который впоследствии во многом определит его судьбу. И в этом плане то, что с нами будет дальше, как правило, во многом зависит от нас. Сначала его к таким размышлениям подтолкнул фильм «Господин Никто» — пожалуй, как Джонни понял впоследствии, едва ли не самый неподходящий фильм, на который можно было привести Леночку. Другой раз — строки из ответа Леночки, когда он первый раз, ещё в конце августа, как ей показалось, попытался с ней попрощаться совсем: «Как я поняла, никто и никогда не знает, что у нас будет завтра. Да, можно построить какие-то прогнозы, просчитать какие-то шаги, но всегда бывают ошибки, и выбрать правильный путь… возможно ли это? Мы никогда не узнаем, что с нами будет, если мы поступили бы по-другому. Повернули направо, а не налево, ответили бы на звонок, пошли на встречу. Я не хочу готового ответа, как мне поступать или как быть. Это неверно. Неправильно, наверное. Для начала нужно понять любую ситуацию, а это очень и очень сложно».) Пожалуй, первый ляп в этом направлении он сделал при следующих обстоятельствах. Как-то ещё в начале декабря она сказала ему, что ей нужен телефон. На что он ответил: ну давай я тебе на Новый год подарю новый мобильник. Его очень удивило тогда то, что она написала ему: «Я тут вчера подумала, что может мне не телефон лучше.:) Короче, я пока не знаю, как узнаю, я тебе, конечно, напишу. Но я думаю, что это не совсем правильно, т. е. если ты мне сделаешь подарок на НГ, то и мне надо тебя поздравить. А равнозначный подарок по цене того же мобильного телефона я вряд ли смогу осилить, даже половину, кризис у меня. Ну да неважно, вот и я буду чувствовать себя неудобно. Как-то так вот. Так может, не стоит?» Лишь продолжительное время спустя, когда ему открылась чудовищная правда о Леночке, смог он по достоинству оценить, сколь тонкой и эффективной манипуляцией было такое её деликатное заявление. И, разумеется, оно сработало. Джонни ответил ей, что это не проблема, что ему для неё не жалко. И что самое удивительное и в то же время существенное для понимания эффективности её манипуляции, ответил совершенно искренне. Потому что внутренне он рассуждал так: сколько времени, сколько усилий потратил он на попытки помочь ей разобраться в ситуации вокруг её любовника. А результатом было пока только то, что она была для него всё большей загадкой. Конечно же, Джонни понимал, что с ней что-то серьёзно не так, совсем не так. Но что именно? На этот вопрос он пока не мог ответить даже самому себе. А на фоне таких глобальных проблем, какое значение могли иметь две, пять, десять тысяч, которые он потратит на покупку ей новогоднего подарка. Тем более что речь идёт о человеке, для которого эти подарки — одна из немногих радостей жизни. И не вина её, наверное, что она такая ограниченная, а скорее, беда. Ведь чем дальше, тем больше он чувствовал, что при всём омерзении, которое могли вызвать отдельные моменты в её поведении, она, судя по всему, была серьёзно психически больным человеком.

Наверное, это сострадание и желание помочь, в сочетании с огромной симпатией к человеку, которая, как и он, была ненормальной, определили то, что он чувствовал всё большую привязанность к Леночке, не представляя уже своей жизни без неё, хотя она была всё время на расстоянии, т. к. они практически не виделись. Джонни был настолько увлечён ею, её жизнью, таинственными и в чём-то даже зловеще-загадочными особенностями её характера, что не мог даже сосредоточиться на полноценном общении с людьми, которые, казалось бы, должны были быть ему куда ближе. Особенно отчётливо это проявилось в ситуации с Мариной.

Познакомившись с Мариной на сайте знакомств «кобра», Джонни практически сразу почувствовал, что она необычный человек. Однако, опираясь на свой прошлый опыт, он вначале не испытывал особых иллюзий по поводу знакомства с ней. И это несмотря на то, что уже буквально с первых своих сообщений она поразила его исходившим от неё ощущением нестандартности, которое подкреплялось, в частности, её рассказом о том, как она красила у себя дома потолок в жёлтый цвет. Тем не менее, их общение на сайте продолжительное время ограничивалось обменом малозначительными репликами. Но вот однажды, ещё на сайте, они разговорились. Нашли общие точки. Поняли друг про друга, что они оба не такие, как большинство. Марина написала, что хочет, чтобы Джонни был её другом. Обменялись телефонами. Джонни ей позвонил. Джонни было приятно слышать в своём телефоне бодрый голос жизнерадостного, оптимистичного, увлечённого человека. Она с энтузиазмом рассказывала ему (по профессии она журналистка) о своих встречах с телеведущими, главными редакторами газет и т. д. О том, что она поняла для себя из этих встреч, о том, что многие люди в жизни совсем не такие, какими они представляются обывателям, видящим их исключительно по ту сторону экрана, а также о многом другом. По ходу разговора всё больше раскрывалось, какой она удивительный собеседник: не только весьма эрудированный, но и умеющий внимательно слушать и тонко чувствовать другого человека. Выяснилось, что им нравятся одни и те же авторы, в частности, Трумэн Капоте и Джером Д. Сэлинджер. Марина рекомендовала ему почитать «Фрэнни и Зуи». И хотя аудио-книжку с этим произведением он не нашёл, в ночь после разговора с Мариной он не мог оторваться от видео, найденного в интернете, где женщина потрясающе увлечённо рассказывала студентам об этом произведении. Эх, если бы меня в своё время так учили литературе в школе, — внутренне сокрушался тогда Джонни.

В свою очередь, Джонни был рад поделиться с Мариной своими знаниями. Так, однажды он узнал от неё, что она, так же как и он, была вегетарианцем. И что у неё на этой почве развилась железодефицитная анемия, настолько значительная, что она даже падала в обморок. Джонни принялся объяснять ей, как вегетарианцу лучше питаться, какие продукты включать в свой рацион, дабы избежать столь негативных последствий для здоровья.

В свою очередь, Марина очень благородно вела себя с ним, что для него представляло разительный контраст с поведением многих других женщин, с которыми он пытался знакомиться и знакомился в инете и у которых, как удачно выразилась Марина, «вместо сердца был кассовый аппарат». Где-то после третьего продолжительного телефонного разговора (оба прекрасно понимали, что разговор был действительно длительным, потому что по техническим причинам связь разрывается ровно каждый час) она любезно предложила ему перестать подкармливать своего сотового оператора и позвонить ей на домашний номер. И хотя он по-прежнему продолжал звонить ей на мобильник, столь благородный жест со стороны Марины был приятен ему сам по себе.

Наконец, они договорились встретиться. И хотя по прибытии на место встречи выяснилось, что экспозиции, которую они собирались посмотреть, нет, тогда они просто решили пройтись по политехническому музею. Джонни почувствовал, что он словно на какой-то волшебный миг оказался в своей любимой стране — СССР. Они ходили с Мариной по залам музея, словно старые друзья, внимательно рассматривая и увлечённо обсуждая экспонаты. Говоря о том, какое замечательное было время, когда и жизнь была другой, а главное — сами люди были другие…

Прощаясь с Мариной после того, как они вышли из музея, Джонни знал, что больше никогда не увидит её. Для неё, с её обширной сетью социальных контактов, плюс минус один знакомый — это «отряд не заметил потери бойца». Так что совесть его была спокойна в том плане, что ей не будет его не хватать. Конечно же, Джонни во многих отношениях восхищался Мариной, которая была для него в некотором роде товарищем по партии. Но мысли его тогда были практически полностью заняты потрясающей загадкой, без которой он уже не мог представить свою жизнь. Даже когда он был в музее с Мариной, Джонни незримо ощущал присутствие Леночки. Она писала ему смс о том, что в тот день было опасно находиться в центре Москвы, т. к. ожидаются массовые беспорядки. Однако Джонни знал, что на самом деле следовало ожидать именно такой реакции Леночки на то, что он не переписывался с ней по аське в рабочее для нормальных людей время, а поехал в центр. Он ей так и сказал, а она знала, что в музей, как и в прочие культурные заведения, он не ходит один. Чего Джонни тогда ещё до конца не понимал, так это зачем женщине, спящей с другим мужиком и строящей на того мужика якобы матримониальные планы, вздумалось контролировать, с кем он, Джонни, ходит в музей.

Тем временем Леночка активно нагнетала драматизм в своей личной истории с бывшим. Бывший, по её словам, не соизволил даже пригласить её на свой рождения. Который он собирался шикарно отметить со своей девушкой в подмосковном доме отдыха. Леночка тогда шокировала Джонни заявлением относительно бывшего: «Неужели я у него так много прошу, просто заняться со мной сексом?!» Однако Джонни прекрасно понимал, что если бы всё упиралось именно в ЭТО, её бывший, наверное, не побрезговал бы с ней переспать, и не раз. Очевидно, хотя сам процесс ей и нравился с её бывшим, здесь всё было отнюдь не так просто, как она пыталась это представить.

Так, она всё время жаловалась, что тот никак не соберётся поехать с ней за люстрой, которую она себе выбрала и которая ей была очень нужна. Джонни сначала удивлялся, зачем она так настаивает, чтобы бывший привёз и повесил ей эту люстру. Ведь за небольшие деньги это могут сделать и службы от торгующей организации. Однако вскоре сообразил, что бывший, по замыслу Леночки, должен был не только привезти и установить эту люстру, он должен был также её купить! Даром, что ли, она с ним спала! Тем более что у неё самой, с её импульсивной тратой небольшой зарплаты, постоянно был, как она выразилась, «кризис». И уж тем более она не могла позволить себе купить эту люстру без помощи мужчины, который о ней «позаботится».