— Это протез? Стив?
— Я бы это так не назвал. Твоя левая рука ничем не уступает, а во многом даже превосходит правую.
Баки коснулся его груди металлическими пальцами и заметил:
— Только не в плане ощущений. Все равно, что цветы в противогазе нюхать.
— Зато стену-другую проломишь без проблем, — снова встрял Старк. — И шеи можно ломать, как спички. Удобно при твоем весьма удачном выборе профессии.
— И кто я? — Баки смотрел только на Стива, и в глазах его было сомнение в желании услышать ответ. — Кто я, Стив? И зачем мне ломать шеи?
Стив хмуро взглянул на Тони, и тот жестами показал, что готов, наконец, молчать.
— Идем, я все тебе расскажу.
Баки пристально взглянул ему в глаза, пытаясь что-то найти в них и, вздохнув, снова навалился на его плечо.
— Хорошее будущее. Я калека, ты великан, а у чертова Старка еще менее приятный сын, чем он сам. Идем в твою пещеру, почахнем. Я над дырой в памяти, ты надо мной.
Стив еще раз предупреждающе взглянул на Тони и вывел Баки из лаборатории.
В лифте Стив набрал на панели номер жилого этажа и приложил к датчику сначала свою ладонь, а потом ладонь Баки.
— Раньше в лифтах играла музыка, а теперь чтобы добраться к себе домой, нужно чуть ли не задницу показать, — сказал Баки, разглядывая Манхэттен сквозь прозрачную стену лифта. — И правда, будущее. Господи, Стив. Мне сто лет? Без шуток?
— Какие уж тут шутки.
— И всю эту сотню у меня был ты. Вот так, да? — он прижался к Стиву боком и бедром, вопросительно глядя в глаза. — Как давно мы вместе?
— Чуть меньше года, семь месяцев из которых мы не виделись.
Баки невесело хмыкнул.
— Позвольте отрекомендоваться — Баки Барнс, самый трусливый парень по эту сторону Атлантики.
— Глупости.
— Сто лет я смотрел на тебя и капал слюнями, чтобы потом вот так обрести и снова забыть даже тот жалкий недо-год, что мы провели вместе? Господи, целый век проебать.
— Язык, Бак.
— Ну, хоть это не поменялось. Воспитание миссис Роджерс времени не подвластно.
— Мы встретились чуть меньше года назад, а до этого я даже не… я считал тебя погибшим. На войне. Это долгий разговор, и я хочу, чтобы он произошел наедине, а не при камерах.
— Не при чем?
Стив вздохнул, вспомнив, как сам безуспешно пытался адаптироваться в чужом и сложном для него мире, пока не появился Баки. Потом все эти мелочи в виде камер и телефонов стали неважными, у него в жизни нашлось самое главное. Нашелся Баки.
— Нас сейчас может увидеть любой, у кого есть доступ к… короче, это место прослушивается. Как и весь небоскреб.
— Кем? — Баки чуть нахмурился, пытаясь уложить в голове ворох информации.
— Предположительно — Тони. Это здание принадлежит ему.
— И мы принадлежим? Иначе я не пойму, что мы делаем в этом гадюшнике, ты, если ничего не изменилось, терпеть не можешь быть на виду. Хотя, если учесть, как ты выглядишь… сложно выглядеть ТАК и оставаться незаметным.
— Господи, — Стив подавил желание приложиться затылком о стеклянную стенку лифта, — я думал, мы с тобой уже пережили сложный период привыкания к моему новому телу. Но, похоже, что нет.