— Интересная теория, — смиренно выдавил из себя Валерка.
Класс поперхнулся сдавленным смехом.
— Комаров, — не сдерживая эмоций, заорала возмущенно Галинушка. — Ты безмозглый идиот, — как паровоз, она тяжело дышала прямо в лицо Валерке.
— Разве есть идиоты с мозгами? — улыбка все еще бродила по лицу Комара. — Думаю, что вы сказали полную глупость.
Некоторое время Галинушка смотрела на Комара непонимающе, но вот ее взгляд помутнел, и полился нескончаемый бурный словесный водопад. Она разорялась до самого звонка.
— Зачем ты математичку выводишь из себя, — поинтересовался я у Комара после уроков.
— Глядя, как наша Галинушка бесится, мне хочется крикнуть: “Господи, какой же я умный!”
Я, однако, придерживался менее радужных взглядов, но Валерке этого не сказал. Самолюбие друга надо беречь.
После Пентагона я попросил Валерку пойти вместе со мной в бассейн. Одному было страшно появляться перед грозными глазами тренера. По его серьезному лицу я сразу понял — ничего хорошего меня не ждет, и не ошибся в своих прогнозах. Комар был всегда прав в одном: лучше заранее знать, что тебя ожидает, потом легче все сносить. Тренер завел меня в свой кабинет.
— Евгений, — он на минуту помедлил, словно собирался с силами. — Пока ты не уладишь семейные проблемы, я временно отстраняю тебя от тренировок.
— Артур Иванович, — голос мой дрожал, — я не вернусь домой.
Тренер смерил меня холодным оценивающим взглядом.
— Мне некогда с тобой бодягу разводить, — Артур встал, показывая всем своим озабоченным видом, что разговор окончен. — Я все тебе сказал.
— Вам позвонили мои, да? — спросил я и посмотрел на тренера, но он ни капли не смутился, напротив, был очень спокойный и сосредоточенный.
— Нет, — покачал он отрицательно головой. — У меня из-за твоих дурацких похождений был крайне неприятный разговор с директором. Ты все понял.
Я с самым наплевательским видом пожал плечами и ушел из кабинета. Семь бесконечных лет тренировок пошли коту под хвост. В раздевалке меня с нетерпением ожидал Валерка.
— Ну, что? — нетерпеливо спросил он меня.
— Больше моей ноги в этом бассейне не будет.
— Ну, и чудненько! — довольно воскликнул Комар.
Моя жизнь у Комара протекала монотонно. Ладили мы с ним отлично: он не лез ко мне с ненужными расспросами, я к нему. Отчима я практически не видел, он все время где-то пропадал. “У дружбанов, — просветил Валерка. — Закатится к вечеру, куда он денется”, — хмуро заключил он. Так и жили.
Атака со стороны Пентагона на мою вольную жизнь началась приблизительно через неделю после того, как я обосновался у Валерки. Первым полез Кузнечик, наш классный. Он был молодой, только что из института, худощав, но уже с большими залысинами. Все волосы пошли в ум. Мы правильно сделали, что окрестили его Кузнечиком.
— Сядь! — приказал он мне. Я настороженно уставился на классного. — Пожалуйста! — прибавил Кузнечик. Я сел за парту. Кузнечик, не зная, с чего ему начать воспитательную беседу, нервно мерил расстояние от одного угла до другого, еще бы головой об стенку пару раз стукнулся для полного ажура.
— Так, — произнес он, стараясь говорить с твердостью, которой на самом деле не ощущал. — Тихомиров, я тебе даю один день, чтобы ты вернулся домой.
— Если не вернусь, в тюрьму посадите?
— Смотрю, слишком умным стал, — произнес он сердито.
— Виктор Анатольевич, — я с надеждой посмотрел на Кузнечика. — Я ведь никому ничего плохого не сделал, что вы все цепляетесь ко мне?
Мы с Кузнечиком жгли друг друга взглядами. Явно ощущая неловкость, Кузнечик уже значительно мягче продолжил:
— Значит, ты не вернешься домой? — классный посмотрел на меня безнадежно умоляющим взглядом.
— Зачем? — я вопрошающе взглянул на Кузнечика. — Я не хочу слышать каждый день, что я злыдень.
Кузнечик на некоторое время замялся.