— Ну, — и Буек сломил сопротивление Элла. Тот несильно стукнул кулаком меня в грудь. — Сильнее и по физиономии, — потребовал Буек.
Лицо Элла напряглось. Никогда еще не чувствовал я такой ненависти к Буйку, как сейчас. Не знаю, чем бы все закончилось, но в это время в раздевалку зашел физрук — Остапыч.
— Что здесь происходит? — спросил он сердитым голосом.
— Ничего, — ответило ему сразу несколько голосов.
— Тихомиров, — физрук посмотрел на меня. — Что произошло?
— Ничего, — задыхаясь, хрипло подтвердил я.
— Синяки тогда откуда?
— Упал, — невозмутимо ответил я, не моргнув глазом.
— И Комаров упал? — глаза Остапыча продолжали меня буравить.
— Да, скользко здесь, — утирая кровь с носа, подтвердил Валерка.
— Ну-ну, — грозно произнес физрук. Он еще некоторое время оценивающе смотрел на меня, потом рявкнул на всю раздевалку громовым, как у вулкана Кракатау, голосом: “Марш всем из раздевалки”. Через десять секунд всех как ветром сдуло, правда, Буек успел нам пригрозить: “Валите из класса, пока еще не поздно!”
— Уже побежали, — сказал я с напором и силой, каких никогда за собой не замечал.
Мы остались в раздевалке одни.
— Пошли, — сказал я Валерке, когда мы немного привели себя в божеский вид.
— Ты вообще как, нормально? — поинтересовался Комар.
— Очевидно!
И мы расхохотались до колик (хотя было больно), пока слезы не заблестели в уголках глаз. Согнувшись в три погибели и поддерживая друг друга, мы, пошатываясь, направились к двери. В коридоре стоял Элл, он в нерешительности оторвался от стенки, Валерка с ехидством посмотрел на него.
— Тихий, — промямлил он, — я не хотел тебя ударить, так получилось.
Обиды на Элла у меня не было, я его прекрасно понимал.
— Ладно тебе, — миролюбиво произнес я и пошел с Комаром дальше, оставив Элла в коридоре.
— Ты ему простишь такое? — глаза у Валерки округлились по пять копеек.
— Не убить же его за это?
— Я бы не простил, — уверенно заявил Комар. — Он не наш человек! — Я с удивлением посмотрел на Комара, но ничего не сказал. — Тихий, зачем ты за меня заступился? — неожиданно спросил Валерка и остановился.
Я отрешенно посмотрел на Комара. Ну, почему он иногда простой, как дверь, к чему задавать такие глупые вопросы?
— Заступился и заступился, — психанул я. — Не устраивай мне допроса.
Комар в нерешительности застыл передо мной.
— Спасибо, Тихий! — сказал он нервно. — За меня никто еще не заступался. Чморить — чморили, а вот заступаться…
— Значит, я первый, — ответил ему я.
Как-то после уроков ко мне подошел Элл, он специально выждал момент, когда возле меня не было Комара.
— Мне поговорить надо с тобой.