Трудный возраст (Зона вечной мерзлоты): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Снимай свое барахло. Хочешь, чтобы Буек опустил тебя перед классом ниже плинтуса? Не надо давать ему такую возможность, — читал, как старый дед, мораль Валерка.

Размеры одежды у нас с Комаром были одинаковы. Я надел черную рубашку, светлый свитер и черные джинсовые брюки.

— Мне Кузнечик все мозги пропарит, что я не в школьной форме.

— Плюй ты на него, — отмахнулся Комар, — от меня-то они все отстали.

Действительно, Комар был единственный в классе, кто посещал Пентагон не в школьной синей униформе. Сколько его ни склоняли на всяких заседаниях, Валерка оставался непробиваемым. То же касалось и прически, особенно когда он в первый раз пришел с обесцвеченной челкой. Кто только не костерил Комара в Пентагоне, но он упорно продолжал ходить в той одежде, которая, по его словам, была ему удобна, Пентагон ничего с этим не смог сделать, и от Комара отстали.

— Тебе правда классно в джинсах, — одобрил мой прикид Валерка.

— Знаю, — промямлил я, обескураженный добротой одноклассника. — Всегда просил своих купить мне джинсовый костюм.

— Ну, и что?

— Ничего, купили школьный.

— Странные у тебя родаки, — удивился Валерка. — Ты ведь единственный их сын.

— Я не их сын, — оборвал я Комара. — Я усыновленный.

Лицо Валерки озадаченно вытянулось.

— Однако как у вас, богатых, все запутано, — произнес Комар с некоторым сомнением, наморщив лоб. — Не свистишь? — переспросил он.

— Нет!

— Да, дела! — воскликнул Комар, через секунду на его лице снова засияла улыбка. — Ладно, не бери близко к сердцу. Все, что ни делается — к лучшему, поверь мне.

По дороге в Пентагон Комар смешил меня анекдотами. В класс мы вошли вместе. На то, что я не в школьной форме, обратили внимание сразу. К нам подошел Буйков, кличка у него была, соответствующая фамилии, — Буек. Особым умом он не блистал, но силы у него было не занимать. Буек давно подчинил своему влиянию весь класс, кроме Комара, они постоянно цапались. Валерка в нашем “а” классе был как невырезанный аппендицит. Его вынужденно терпели и не могли сплавить в другой класс. Никто не мог понять, почему он попал именно к нам, почему не в “б” или “в”. Комар никогда не был хорошистом и этим портил Кузнечику процентную успеваемость. Валерка любил называть наш класс “шишкастым”, потому что у каждого из нас кто-то из родаков обязательно был важным начальником. Отец Буйка работал в одном институте с моей усыновительницей и был ее подчиненным, поэтому меня Буек не трогал. Класс делился на группки, и о дружбе в нем было смешно говорить.

— Тихий, у тебя умственный заскок? — по обыкновению пренебрежительно протянул Буек, уставившись на меня своими маленькими вылупленными глазами. Хобот, стоявший рядом, громко заржал на весь класс.

— Ты что, с Комаром спелся? — не отставал Буек.

— Тихий, — вмешался в разговор Хвост, сокрушенно покачав головой. — Мы от тебя этого никак не ожидали, — бесцветные глазки Хвоста презрительно сощурились.

Класс молчаливо наблюдал за нашей перебранкой.

— Тихий, предупреждаем по-дружески тебя: Комар у нас такой непредсказуемый и свободный, будь осторожен! — насмешливо прогунявил Буек, манерно растягивая слова.

К Валерке подошел Хобот и томным голосом обратился к нему:

— Я ведь прав, Комарик? — его рот скривился, словно обсасывал лимонную корку

— Хобот, — прорычал Валерка, — утухни и не греми костями! Мало тебе накостылял в прошлый раз, — напомнил Комар, заткнув за пояс Хобота, тот не осмелился больше вякнуть лишнее.

Я стоял в нерешительности, на меня с интересом пялился класс. Первый раз я находился в центре всеобщего внимания. Спасла математичка Галинушка, она вовремя зашла в класс, хотя и опоздала минут на десять.

В конце урока Галинушка, как обычно она это любила, дала самостоятельную. Я беспокойно взглянул на листок, который она мне подсунула. Попросил Элла помочь, но тот отгородился от меня баррикадой. Стало понятно: помощи не будет, и я отстал — закрыл тетрадку и уставился в окно.

— Тихомиров, почему не пишешь? — поинтересовалась Галинушка.

— Не знаю, как решать, — с видом обреченного на казнь признался я.

— Домашнюю сделал?

— Нет! — закусив губу, с хрипотцой проскрипел я.