Кто освободил Прагу в 1945 г. Загадки Пражского восстания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Петр Степанович, конечно же, уже был стар, когда им заинтересовались журналисты. Какие-то детали забываются, какие-то путаются. Но в целом человек еще помнит многое. Помнил и капитан Савельев, как перед вступлением 1-й дивизии РОА в Прагу он направил туда разведчика Мишу Роговенко. Вероятно, это и был тот самый капитан, о котором пишет Ауски в своей книге. Петр Степанович утверждал, что назад на базу Роговенко вернулся в сопровождении чинов штаба первой дивизии. Переговоры продолжились уже с самим командиром «Урагана»:

«Парламентеры попытались поставить условие: с них должна быть снята вина за измену Родине.

— Я не имел таких полномочий и отказал им. — Савельев помолчал. — Но даже если бы такие полномочия были, то все равно отказал бы.

Делегация отбыла обдумывать ультиматум. Пал Берлин. Была получена шифровка о начале переговоров о капитуляции. Власовцы решили выторговать индульгенцию у пражан. Представители штаба первой дивизии РОА заявились в Прагу и предложили помощь в обмен на политическое убежище. Руководители повстанческого комитета не поверили карателям. Тогда 2 мая парламентеры Буняченко приехали в лес и заверили Савельева в нейтралитете без всяких условий.

Это событие стало сигналом к распаду РОА.

— К нам шли сдаваться бывшие военнопленные, приходили группами: по 20—30 человек, — рассказы-вает Савельев. — В свое время они предпочли службу в РОА смерти в концлагере. Предав Родину, а теперь немцев, эти люди клялись в верности в третий раз. Я принимал у них присягу и оставлял в отряде с обещанием, что предоставлю возможность искупить вину кровью. Часть перевоспитавшихся я направлял назад к Власову — уговаривать сдаваться дружков. Кроме того мы сформировали из перебежчиков два отряда. Ими управлял мой заместитель Федя Борисов.

Федя Борисов (Хисматулин Фатых Бакеевич), зам. командира группы «Ураган», до конца жизни работал учителем в селе Тюльбяково БА ССР, умер 24 мая 1972 г.

5 мая началось восстание. Отряд НКГБ «Прага», который в последние дни войны был подчинен Савельеву, захватил на несколько часов пражскую радиостанцию. Командир отряда Андрей Броневой подготовил текст обращения к союзникам от имени повстанцев. Призыв о помощи к Сталину, Черчиллю и Эйзенхауэру был передан в эфир на русском и английском языках.

— Американцы и англичане это обращение услышали и записали, о чем я узнал уже после войны, — заметил Савельев, — но на помощь не пришли, хотя были всего в 70 километрах от Праги.

На улицах города, на баррикадах, которых было сооружено более 2000, сражались против эсэсовцев и войск военной полиции чешские повстанцы, бойцы советских диверсионных отрядов и включенные в их состав бывшие власовцы.

— Их было максимум 300—400 человек во всех наших отрядах, — подчеркивает Петр Степанович, — в том числе в моем не более 150»^{127}.

Сегодня адвокаты власовцев, по понятным причинам, не верят воспоминаниям таких ветеранов, как Петр Степанович Савельев, прекрасно зная, что в его доме никогда не было и не будет архивных документов, благодаря которым он мог бы подтвердить все свои слова. Потому и, не без издевки, опровергают… Любое же слово власовца, будь то рядовой писарь штаба, как мы уже знаем, у них фиксируется и цитируется в качестве неопровержимого источника. А потому история РОА, сама по себе, какая-то странная. Может быть потому, что тему предательства там аккуратненько заменили на «нестандартное и непривычное поведение человека в экстремальной ситуации». Теперь это называется так! Ну, да Бог с ними, с предателями и их адвокатами. Доктор исторических наук А.В. Окороков, например, один из немногих специалистов, который не просто засомневался во всей этой власовской возне с участием в восстании, а выразился достаточно конкретно и предельно ясно: «Дело в том, что ни в опубликованных исследованиях, ни в доступных автору архивных материалах не было обнаружено ни одного документа, подтверждающего факт призыва руководителей чешского восстания к 1-й дивизии ВС КОНР оказать им вооруженную помощь. Нет ни одного слова о помощи чехам и в протоколах допросов генералов и офицеров РОА: Власова, Буняченко, Николаева, Жуковского и др. В этих документах действия 1-й дивизии объясняются процессом разложения личного состава и потерей контроля над военнослужащими командованием дивизии. Этот факт опровергает распространенную версию авторов воспоминаний — участников событий об устной просьбе о помощи»^{128}. Что, собственно, нетрудно заметить в мемуарах Артемьева и в книге Ауски.

Глава 7.

ПЕРВАЯ ДИВИЗИЯ В ПРАГЕ

Буквально накануне восстания генерал Эйзенхауэр отдал приказ армии генерала Паттона «начать наступление в Чехословакии, продвинувшись до линии Пльзень — Карловы Вары — Ческе Будейовице. Об этом Эйзенхауэр и сообщил в Москву 4 мая, добавив, что, если ситуация потребует, армия готова продвинуться далее до рек Влтава и Лаба и освободить западные, т.е. левые, берега этих рек в то время, как советские войска освободят восточные, т.е. правые, их берега. В ответном письме Эйзенхауэру от 5 мая Антонов настаивал на первоначальной договоренности, мотивируя это тем, что советские войска уже начали перегруппировку сил и приступили к реализации ранее запланированной операции. Продвижение американских войск на запад грозило возможностью столкновения и перемешивания войск союзников, чего не желали обе стороны. Это был важный военный аргумент, что должен был признать и Эйзенхауэр. Но в советской позиции, несомненно, присутствовала и скрытая политическая мотивация.

Чехословакия, которая имела союзный договор с СССР и подавляющая часть которой была освобождена Красной Армией, согласно представлениям Москвы, как, впрочем, и Эйзенхауэра, входила в сферу советских интересов.

Поэтому советское руководство было заинтересовано в освобождении чехословацкой столицы Красной Армией. Американские войска остались на договоренной в апреле линии. В посланной Антонову телеграмме Эйзенхауэр писал: «Полагаю, что советские войска смогут быстро перейти в наступление и разгромить силы противника в центре страны».

Так и произошло. 4 мая командование войсками 1-го УФ отдало приказ армиям правого крыла быть готовыми к исходу 6 мая начать «стремительное наступление… в общем направлении на г. Прага… и танковыми армиями на шестой день операции овладеть ею». Измотанным в боях за Берлин войскам предстояло преодолеть Рудные горы на севере Чехии и подавить упорное сопротивление противника»^{129}.

Когда восстание в Праге началось, генерал Паттон выполнил приказ в течение 5—6 мая, «остановившись на линии Пльзень — Карловы Вары — Ческе Будейовице, далее в соответствии с указанием начал проводить активную разведывательную деятельность в пражском направлении. Он очень хотел войти в Прагу, благо не встречал фактически никакого сопротивления со стороны немцев. Однако 6 мая было получено указание Эйзенхауэра: «Информируйте, пожалуйста, генерала Антонова… что я приказал своим силам не переходить линию Ческе Будейовице — Пльзень — Карловы Вары. Полагаю, что советские силы могут продвинуться быстро и разрешить ситуацию в центре страны»^{130}.

К исходу дня 5 мая, как свидетельствует Артемьев, 1-я дивизия РОА подошла к Праге, и с ходу развернувшись в боевые порядки, вошла в окрестности города.

Рядовой РОА Сигизмунд Дичбалис вспоминал о том походе так: «Рано утром мы двинулись опять. На этот раз все говорили о том, что мы идем к столице Чехословакии, чтобы встретиться с американцами, наступающими тоже в этом направлении, но с юго-запада. Все чаще и чаще нам встречаются группы чешских партизан. Говорили, что пехотный полк, следующий за нами, разведчиками, ввязался в перестрелку с отступающей немецкой пехотой. Убитых было мало, но удалось захватить много оружия и патронов, так нам необходимых для вооружения большого числа присоединившихся к нам так называемых «остарбайтеров», т.е. вывезенных из Советского Союза гражданских лиц, которых немцы распределяли по фермам или заводам как рабскую рабочую силу»^{131}.

Итак, первая дивизия РОА в Праге… Немецкий гарнизон города, по данным К. Александрова, «насчитывал не более 10 тыс., не считая полиции, служащих Гестапо и других военизированных учреждений. В его состав входили отдельный велосипедный полк СС, несколько отдельных рот IX авиационного корпуса, подразделения 31-й добровольческой гренадерской дивизии СС, учебный артиллерийский полк СС, 2-й учебный и резервный панцергренадерский батальон СС, несколько отдельных батарей, некоторые подразделения 539-й Пражской территориальной дивизии Вермахта (72-й полк, 374-й и 504-й пехотные батальоны, 539-й артиллеийский полк). На аэродроме в Рузини… базировались части VIII авиационного корпуса. На их вооружении состояли истребители Ме-262. В 18-ти пражских госпиталях и многочисленных амбулаториях на излечении находились около 50 тыс. раненых и больных немецких военнослужащих Кроме того, уже в ходе восстания, в боях 5—8 мая приняли участие войска СС, дислоцировавшиеся за пределами Праги: учебные и резервные части формировавшейся 44-й дивизии «Валленштейн», несколько боевых групп артиллерийского училища из Бенешова… танковая боевая группа «Якобс», полк «Фюрер» 2-й танковой дивизии «Рейх» и еще несколько мелких частей. Всего до 5 тыс. человек»^{132}.

Здесь стоит отметить, что Александров в своих подсчетах сил немецкого гарнизона Праги ссылается на данные, представленные в книгах С.А. Ауски и И. Гофмана. Однако эти цифры очень и очень приблизительны. Например, неизвестно точное количество, а также численность немецких подразделений и частей, прибывших в Прагу уже в ходе восстания. Вообще неизвестно количество немецких орудий, минометов и бронетехники.

А все потому, что, как пишет С.А. Ауски, «Немецкий военный архив за 1945 г., за малым исключением был утерян или сожжен». Но кое-что там нашлось: «Отступательные бои немецкой армии, как на западном, так и на восточном участках фронта, начались в начале апреля согласно приказу Адольфа Гитлера от 15 марта 1945 г. В наиболее важной части его говорится: «Русским необходимо оказывать самое решительное сопротивление, а западного противника задерживать в его наступлении. При наступлении обоих противников необходимо уничтожать все мосты и все коммуникационное оборудование. Это является обязанностью военных командиров; уничтожать и парализовать промышленные объекты является заданием гаулейтеров и ответственных хозяйственно-административных органов…»

Согласно сведениям А. Шпеера известно, что этот приказ выполнен не был, главным образом, относительно промышленных объектов и коммуникаций. Командующий армейской группой «Юг» генерал Рендулич приказа тоже не послушался, т.к., будучи австрийцем, явно не желал способствовать военным разрушениям в Австрии, на территории которой его армейская группа вела отступательные бои.

Совсем иначе было в армейской группе «Центр», командир которой фельдмаршал Шернер готов был исполнять все приказы до последней буквы. Однако давление Красной Армии с севера и востока увеличивалось интенсивно настолько, что не оставляло достаточно времени для выполнения приказа. В конце апреля в распоряжении Шернера еще находилась армия численностью в 1 200 000 человек[6]. На север граница его группы проходила в районе г. Коттбус, на юге же она менялась несколько раз. Поэтому часть Южной Чехии и Моравии иногда переходила в ведение командования группы «Юг», командиром которой с 6 апреля был генерал-полковник Лотар Рендулич и которая насчитывала 600 000 бойцов.

По записям в «Кригстагебух» (КТБ), на территории Протектората 26 апреля еще находилось 79 000 бойцов в подразделениях, которые не были включены в боевые части.

Тогда же в КТБ приводится запись о приказе сосредоточить все незанятые силы армейской группы «Юг» в районе города Линц, откуда они будут переброшены в Протекторат или на Северный фронт.

С этой записью связана и предшествующая запись от 12 марта, согласно которой предполагалась оборонительная линия на реке Лабе со многими укреплениями, которые в чешском районе должны были построить подразделения безопасности Верховного командования запасной армии. Кроме того должна быть произведена рекогносцировка на линии реки Влтава…

…В первых числах мая до новой оборонительной линии дошла 20-я Гренадерская дивизия СС (1-я эстонская), стянутая в значительно ослабленном виде с фронта в Силезии…

[6] Боевой состав группы армий «Центр» на 12.04.1945 г. 1-я танковая армия: 29-й армейский корпус (корпусные группы 15, 76, 153-й пехотных дивизий, 8-й егерской дивизии), 49-й горнострелковый корпус (3-я горнострелковая дивизия, 320-я народно-гренадерская дивизия, 253-я и 304-я пехотные дивизии, группа «Бадер», 16-я пехотная дивизия (венгерская), 59-й армейский корпус (16-я и 19-я танковые дивизии, 4-я горнострелковая дивизия, 544-я народно-гренадерская дивизия, 715-я пехотная дивизия), 11-й армейский корпус: 68, 158, 371-я пехотная дивизии, 97-я егерская дивизия, 1-я лыжноегерская дивизия), 24-й танковый корпус (10-я танково-гренадерская дивизия, 78-я народно-штурмовая дивизия, 254-я и 344-я пехотные дивизии). 17-я армия: 40-й танковый корпус (20-я танковая дивизия, 45-я и 168-я пехотная дивизии), 17-й армейский корпус (359-я пехотная дивизия, корпусные группы 31-й гренадерской дивизии СС и 269-й пехотной дивизии), крепость Бреслау (8-й военный округ) (609-я дивизия особого назначения, комендатура крепости «Бреслау»), 8-й армейский корпус (17-я и 208-я пехотные дивизии, 100-я егерская дивизия). 4-я танковая армия: 57-й танковый корпус (6, 72, 193, 404, 463-я пехотные дивизии, моторизованная дивизия «Бранденбург», 615-я дивизия особого назначения, корпусная группа 545-й пехотной дивизии, корпусная группа «Мозер», танковый полк «Великая Германия», танковое соединение «Богемия»), 5-й армейский корпус (214, 275, 342-я пехотные дивизии, корпусные группы 35-й полицейской гренадерской дивизии СС и 36-й гренадерской дивизии СС «Дирлевангер»). Мюллер-Гиллебранд Б. Сухопутная армия Германии 1933—1945. Справочник. М., 2002.