Кто освободил Прагу в 1945 г. Загадки Пражского восстания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рано утром 8 мая 1-я дивизия РОА покинула Прагу и к вечеру вернулась на прежнее место дислокации в окрестности селения Сухомасты. В этот же день немецкие войска заняли большую часть города, как и обещал генерал Туссен. Ауски констатирует: «После ухода дивизии из города произошли бои в таких местах, где до сих пор не было боев, например, в районах города Смихов, Йинонице и Мотол. До этого эти районы находились под контролем 1-й дивизии. Вероятнее всего, что в большинстве случаев это происходило в результате действий немецких частей, стремившихся пробиться на запад»^{149}.

На сегодняшний день существует множество разного рода объяснений выходу 1-й дивизии РОА из Праги. Дабы «не ударить в грязь лицом» власовцы придумали себе железное «алиби»: от них открестился Чешский национальный совет! И вот они обиделись, свернулись и быстренько выскочили из города, в котором несколько дней вели бои на стороне повстанцев. Но давайте смотреть правде в глаза. Хоть мир еще не и наступил, но война уже была закончена. Красная Армия вот-вот подойдет к Праге. И власовцам ничего не оставалось делать, как быстренько уходить на территорию, занятую американскими войсками. Они прекрасно понимали, что мышеловка может захлопнуться в любой момент, а прощения им не будет.

Свидетельство командира 2-го полка Артемьева весьма красноречиво говорит об этом:

«Дивизия пешим маршем отходила от Праги.

Снова улицы были заполнены народом. Но не радостным было его прощание с власовскими войсками. Не с восторженными криками и приветствиями, а со слезами страха и отчаяния люди провожали бойцов, обращаясь к ним с мольбой не уходить, а остаться защищать их. Женщины, плача, становились на колени, протягивали своих детей, преграждая путь уходящим полкам… (…)

Чешские офицеры из штаба восстания несколько раз догоняли уходящую дивизию на автомобилях, умоляя вернуться в Прагу…»^{150}.

Что же касается помощи повстанцам, то 1-я дивизия РОА оказала ее вынуждено, под давлением обстоятельств. Об этом говорит множество фактов. Вероятнее всего, таким образом, она предотвратила свой разгром немецкими частями за невыполнение приказов командующего группы армий «Центр» и сохранила свою боеспособность до сдачи в плен американцам.

В своих книгах и статьях власовцы и их адвокаты утверждают, что продвижение 1-й дивизии разделило Прагу на северную и южную части и тем самым воспрепятствовало соединению немецких частей, намеревавшихся занять весь город. Но давайте не будем забывать объективные причины, этому предшествующие. Численность первой дивизии в первые два дня Пражского восстания значительно превышала численность гарнизона Праги. Дивизия пришла в город в начале восстания, когда повстанцы уже фактически вытесняли немцев. Нельзя забывать и о том, какие части дислоцировались в городе и в каком психологическом состоянии они находились. Окончание Второй мировой войны в те дни мог не видеть только ленивый. Берлин капитулировал, а Гитлер покончил жизнь самоубийством. А потом, части и подразделения 1-й дивизии вели боевые действия в Праге не одни. Численность повстанцев называется около 30 000 человек. К слову сказать, преимущество повстанцев вместе с 1-й дивизией РОА над немцами было многократным.

И еще несколько существенных моментов. Власовцы были одеты в немецкую военную форму, чем постоянно вводили в заблуждение, если даже не шокировали, солдат и офицеров немецких частей. Более того, как пишет Ауски, солдаты 1-й дивизии были переодеты в немецкие маскировочные костюмы, которые носили исключительно в полевых частях СС. Отсюда возникали и недоразумения. Что же касается помощи оружием восставшим пражанам, о которой говорят некоторые историки, то, по утверждению все того же Ауски, «РОА не сдавало трофейного оружия чешским повстанцам»: «У дивизии был тогда необыкновенно многочисленный состав. Никто не знал ее точной численности. Неустанно к ней прибавлялись вновь прибывшие, беглецы из рабочих и военнопленных лагерей, а также русские добровольцы из немецкой армии. Во время пражской военной операции, численность ее состава достигала приблизительно 23 000 человек. Вновь прибывшие не имели оружия. Невооруженные бойцы армии, в большинстве случаев, оставлялись в местах расквартирования в районе селения Сухомасты. Несмотря на это, количество невооруженных людей и в самой дивизии в Праге было немалым, поэтому трофейное оружие получали в первую очередь именно такие бойцы»{151}.

Но это одна сторона медали. О другой стороне еще в конце 1980-х написал Л. Решин: «Наиболее крупным успехом явилось разоружение 500 немецких солдат в районе Лобковицкой площади. Правда, Й. Хоффман предупреждает, что объявленные в те дни повстанцами цифры немецких потерь являются завышенными. Немцы постоянно высылали к Буняченко парламентеров, надеясь ликвидировать недоразумение. Таким образом, противодействие между власовцами и немцами носило скорее дипломатический, чем военный характер.

К вечеру 7 мая 600-я дивизия как бы поделила Прагу на две части, затрудняя продвижение немецких войск с севера и юга. Но опорные пункты немцев в районе Градчаны, стадиона в Страхове, в Дейвице, в других частях города продолжали действовать, представляя большую опасность для повстанцев»^{152}.

Таким образом, участие 1-й дивизии РОА на стороне восставших пражан, во-первых, не было искренним желанием помочь им. Это был, в некотором роде, хитроумный план собственного спасения перед сдачей в плен американцам. Трудно представить, что было бы, если 1-я дивизия 8 мая осталась бы в городе с повстанцами. Подошедшие подкрепления из группы армий генерал-фельдмаршала Шернера вполне могли разгромить ее по частям. Во-вторых, помогая восставшим, власовцы, так и не освободив город от немцев, бросили их на произвол судьбы, спасая свою собственную шкуру. Кто и теперь будет отрицать этот факт?

Глава 8.

АЭРОДРОМ РУЗИНЕ

Историк Александров в своих «научных» книгах, статьях и интервью далеко не оригинален, когда пишет: «Смыслов так глубокомысленно объясняет смысл упорного боя 6—7 мая 1945 г. за Рузиньский аэродром под Прагой: оказывается, «власовцам нужны были самолеты!» Развивая данный тезис, можно предположить, что, вероятно, они всей дивизией хотели здесь погрузиться и прямиком улететь к американцам, уютно разместившись в бомболюках. Но, только захватив аэродром, увы, обнаружили у себя отсутствие пилотов. Можно ли принимать такие суждения всерьез?»^{153}.

По всей видимости, всерьез можно воспринимать только суждения Александрова, который, по непонятным причинам, делом всей своей жизни выбрал защиту предателей и предательства. Но, как мне кажется, прежде чем браться в России за такое бесперспективное дело, для начала нужно хотя бы на себе ощутить всю тяжесть солдатской лямки, тем более что большинство из «подзащитных» Александрова служили в Красной Армии, принимали присягу и прекрасно знали, что нарушили ее, когда стали сотрудничать с врагом. Видимо только поэтому главная цель его трудов уверовать обывателя в благородство измены… Но это так, к слову.

А вот из другого «научного труда» Александрова: «Олег Смыслов признал, что власовцы атаковали Рузиньский аэродром, находившийся под Прагой. Но смысл этого упорного боя 6—7 мая объяснил весьма забавно: оказывается, «власовцам нужны были самолеты!». Без чувства юмора читать такие сочинения трудно. Развивая тезис Смыслова, можно предположить, что, вероятно, власовцы всей многотысячной дивизией хотели здесь же погрузиться и прямиком улететь к американцам, уютно разместившись в бомболюках. А пилотировали бы трофейные самолеты лично командир и начальник штаба дивизии»^{154}. Этот список можно было бы продолжить, но и двух примеров достаточно. А теперь о самолетах.

Книга, в которой Александров отыскал для себя забаву, была написана в январе 2004 г. Первое ее название «Пятая колонна» Гитлера. От Кутепова до Власова». При переиздании в издательстве ей дали другое название: «Проклятые легионы. Изменники Родины на службе Гитлера». Так вот, весь ее текст был написан автором от руки (у бедного офицера компьютера тогда просто не было), а потом сдан в набор. Изначально предложение выглядело иначе: «Власовцам нужно было уничтожить самолеты!» Но человек, который набирал текст, по какой-то причине (все это случается при наборе чужого текста) пропустил слово «уничтожить», а в двух последующих словах, соответственно, исправил последние буквы. Тогда и получилось: «Власовцам нужны были самолеты!». Вина автора заключается лишь в том, что при проверке он не увидел пропущенного слова и исправленных окончаний двух последующих. Как говорится, и на старуху бывает проруха! Однако только одному Александрову это показалось забавным, и забавляться он не перестает до сих пор. Ну, да флаг ему в руки. Даже так, как написано «Власовцам нужны были самолеты!» вовсе не значит то, что самостоятельно, в меру своего великого ума, додумал Александров. Парадоксально, но этот уважаемый и бесспорно сильный историк, в своих трудах разоблачает и авторов прозы, и авторов публицистики, и вообще всех и вся, кто хоть одним словом правильно обмолвился о предателях. Осталось дело за малым, за народными сказками…

В русском языке слово «нужны» означает «потребность, необходимость, надобность». После чего возникает закономерный вопрос: с какой целью? И здесь, безусловно, в рамках разумного, можно предположить ответ, если предложение не завершено. Однако Александрову всегда выгоднее предполагать в свою пользу, чем он и занимается. Поэтому из одного короткого предложения он не поленился и сочинил целую историю: «власовцы многотысячной дивизией хотели погрузиться и прямиком улететь к американцам, уютно разместившись в бомболюках. А пилотировали бы трофейные самолеты лично командир и начальник штаба дивизии».

Но заметим, это сказал не Смыслов, а сказал историк Александров. Власовцам тогда могли быть нужны самолеты только в одном случае, для их уничтожения. Кроме того, там, где есть самолеты, всегда присутствует и спирт. А почему бы и нет. Это, кстати, еще одна тема для забавы историка Александрова. Догадывались о запасах спирта и власовцы. Захватив аэродром они, кстати сказать, его и нашли. Только это оказался метиловый спирт для заправки реактивных самолетов. Но кто же знал? Власовцы и перепились, получив многочисленные отравления со смертельным исходом. Факт этот известный.

А теперь про захват аэродрома власовцами. Командир 2-го полка Артемьев в своей книге пишет: «С утра 6 мая наступление дивизии развивалось успешно. ССкие части, подавлявшие восстание, хотя и знали о подходящей к Праге Первой дивизии, но не успели обеспечить свои тылы, по-видимому, не ожидая столь быстрого скачка дивизии и введения ее в бой с ходу.

С раннего утра начала активно действовать немецкая авиация. Полк полковника Сахарова повел наступление на аэродром, который был захвачен с 56-тью не успевшими подняться в воздух самолетами. Самолеты были в полной исправности, но использовать их не представлялось возможности из-за отсутствия в дивизии летного состава. Все самолеты были уничтожены. Немецкие самолеты сбивались в воздухе зенитными средствами дивизии»^{155}.

Это, так скажем, мнение участника тех событий, очевидца. Но вот чешский историк Ауски, тоже в некотором роде очевидец, опровергает командира полка: «Неясность в описании военных действий возникает, главным образом, вследствие данных, полученных от подполковника В. Артемьева, командира 2-го полка, который приписывает занятие аэродрома в Рузини, 6 мая до полудня 3-му и 4-му полкам, а также перемещает и иные события как по времени, так и по месту действия. Он сообщает, что атака была настолько стремительной, захватив врасплох немецкий гарнизон, что он оставил на аэродроме 56 самолетов, а во время боев было сбито 7 других.

Такие данные безусловно вызывают недоверие. Почему дивизия в составе четырех полков поставила два полка на ликвидацию второстепенного объекта, каким был Рузиньский аэродром, а на выполнение заданий в миллионном городе предназначила лишь два оставшихся полка и дивизионные части?»^{156}.

Ауски не удалось в архиве РОА найти ни одного документа, который мог бы разъяснить эту неясность. Тогда он решил «все описание сравнить с данными, приводимыми в немецких источниках, относительно СС-бронечасти учебного и запасного батальона № 2, а также гарнизона рузинского аэродрома»: «2 мая командир этого батальона получил приказ от командующего вооруженными силами СС в Праге следующего содержания: “Закрыть все пути подхода к Праге, по которым с юго-запада приближается к ней части генерала Власова. Применение огнестрельного оружия не разрешается”».

Этот приказ исходил из более широкого приказа фельдмаршала Шернера, который не мог допустить, чтобы в Праге находилась такая ненадежная часть, каковой в его глазах была 1-я дивизия. Запрет применения огнестрельного оружия являлся попыткой избежать прямого столкновения с 1-й дивизией, для ликвидации или разоружения которой у фельдмаршала уже не было возможности.

Приказ, однако, уже был неосуществимым. У командира батальона для этого не было возможности, т.к. в его распоряжении были лишь недостаточно вооруженные и обученные новички. Преградить путь многочисленной дивизии с таким боевым составом было невозможно. Поэтому он отправил в указанный район разведывательную часть, но она вернулась в батальон обезоруженной частями 1-й дивизии. После этого командир батальона стянул все дислоцированные по окрестностям части в рузинские казармы и начал готовиться на тот случай, если ему придется оборонять районы казарм и аэродрома. (…)

Начальник рузинского аэродрома, расположенного рядом с казармами 2-го СС запасного батальона, полковник авиации Эгер, вошел в контакт с повстанцами и был готов передать его в их руки. Революционные части «Гарда свободы» уже приступили к занятию аэродрома. По приказу свыше Эгер был отозван и заменен надежным немецким офицером, подполковником Гуккенпаком. Этот командир был заодно с командиром СС резервного батальона в том, что свои районы они не отдадут без боя, ни повстанцам, ни власовцам. Бойцы СС запасного принудили чешские революционные дозоры покинуть аэродром, обеспечить его оборону приблизительно 300 бойцами СС из запасного батальона. Одновременно с этим резервный батальон взял на себя пехотную оборону противовоздушных батарей и части противовоздушных орудий калибра 88 мм, а другая противовоздушная батарея была переведена в район казарм. Казармы и аэродром готовились к круговой обороне. С внешним миром гарнизон поддерживал связь только по радио, по которому командиры обеих частей узнали, что немецкий полковник, посланный генералом фон Туссеном в 1-ю дивизию, был повешен. Когда вскоре после этого они получили по радио приказ послать к генералу Буняченко парламентера, адъютанта батальона… они отказались выполнять его»^{157}.

Днем 6 мая 3-й полк 1-й дивизии РОА подошел к аэродрому и направил к немцам парламентера с ультиматумом: безоговорочно капитулировать не позднее, чем через полчаса. В случае же его невыполнения, власовцы обещали повесить каждого немецкого солдата. Ответа не последовало, и тогда заговорили орудия и минометы РОА: «…русские не получили ответа и по истечении срока приступили к стрельбе из минометов, а позднее, из пехотных орудий. В результате этого радиосвязь батальона с командованием вооруженных сил СС в Праге была прервана и единственным соединением оставалась радиостанция начальника аэродрома. В донесении авиакорпусу о своем положении, он просил о помощи…

К вечеру этого дня 3-й полк окружил весь район, обстреливая участки сопротивления как в казармах, так и на аэродроме, но не делая попыток прямого нападения.