Кто освободил Прагу в 1945 г. Загадки Пражского восстания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тем временем войска 1-го Украинского и 2-го Украинского фронтов (1 и 2 мая соответственно) получили директиву Ставки Верховного Главнокомандования для стремительного наступления на Прагу.

Как пишет доктор исторических наук В. Марьина, в условиях такого молниеносного сближения армий союзников по антигитлеровской коалиции, прежде всего, было согласование планов их действий: «Эйзенхауэр посредством союзнической военной миссии в Москве находился в постоянном контакте с советским верховным командованием. С конца марта он регулярно сообщал ему о планах и намерениях продвижения войск, которыми командовал, чтобы избежать возможных коллизий между армиями союзников во время проведения воздушных или наземных операций, в том числе и в Чехии. Поначалу Эйзенхауэр вовсе не планировал здесь никаких военных действий.

24 апреля он получил из Москвы информацию от начальника Генерального штаба Красной Армии генерала А.И. Антонова о том, что советские войска намерены провести операцию по очищению от немецких войск долины реки Влтавы, по обеим сторонам которой, как известно, расположена Прага. Эйзенхауэр принял это к сведению. Несколькими днями позже он сообщал главе американского комитета начальников штабов Дж. Маршаллу: «Советский Генеральный штаб намечает операции в долине Влтавы, результатом которых было бы освобождение Праги. Представляется, что они, несомненно, могут достичь этой цели скорее, чем мы». Тогда советские и американские войска находились примерно на одинаковом расстоянии от Праги, и только последующие события показали, насколько упорным было сопротивление немцев на востоке и слабым на западе, что, естественно, не могло не сказаться на скорости движения обеих союзных армий. 25 апреля У. Черчилль информировал британский комитет начальников штабов о том, что Эйзенхауэр «никогда не планировал идти в Чехословакию» и «никогда не рассматривал Прагу как военную, а тем более политическую цель». Дж. Маршалл тоже высказался против операции в Чехословакии. 28 апреля он сообщал Эйзенхауэру: «Я не хотел бы рисковать американскими жизнями во имя чисто политических целей. Чехословакия должна быть очищена от немецких частей, и при этом мы должны сотрудничать с русскими». В ответном послании Эйзенхауэра от 29 апреля говорилось, что «Красная Армия занимает блестящие позиции для очищения Чехословакии» и что советский генеральный штаб намерен провести операцию в долине Влтавы, результатом которой будет освобождение Праги. При этом он отмечал: «Я не попытаюсь предпринять ни одного шага, который посчитаю неразумным с военной точки зрения, лишь для достижения неких политических выгод, разве что получил бы в этом смысле конкретный приказ от Объединенного комитета начальников штабов». Приказа не последовало. Решение вопроса было оставлено за Эйзенхауэром. Г. Трумэн не стал вмешиваться в решение военных вопросов и поддержал его точку зрения. 30 апреля Эйзенхауэр вновь передал в Москву подробные сведения о планах военных операций союзных войск и указал на возможность их продвижения на линию Пльзень — Карловы Вары — Ческе Будейовице, если позволят обстоятельства. Советское командование приняло это к сведению.

В последние дни войны Чехия приобрела для гитлеровцев особенно важное значение и должна была удерживаться ими любой ценой. В окрестностях Праги располагались крупные бронетанковые части вермахта и СС, артиллерия и авиация.

События на фронтах Второй мировой войны действовали, как катализатор, на настроения населения в еще оккупированной части Чехии. Однако в силу ряда причин движение Сопротивления здесь к маю 1945 г. оказалось значительно ослабленным»^{113}.

О взятии Берлина в Праге узнали только в ночь с 4 на 5 мая. А рано утром премьер-министр правительства Эмиля Гахи — Рихард Бинерт по пражскому радио передал заявление о ликвидации протектората и начале всеобщего восстания, в котором призвал чешские войска и полицию присоединиться к восставшим, а немцев капитулировать[5].

До сих пор можно услышать утверждения некоторых историков, что пражское восстание «стало последней авантюрой в Европе и оно было совершенной глупостью». И с этим трудно не согласиться, так как «накануне окончания войны в чешском народе, причем во всех его слоях, было много сторонников пассивного выжидания, полагающих, что освобождение придет извне и что малому чешскому народу не стоит зря рисковать и проливать напрасно кровь»^{114}.

Но что случилось, то и случилось. Факт исторический и бесспорный: стихийное восстание в Праге началось. Рабочие крупнейших в городе заводов «Шкода-Смихов», «Вальтер», «Авиа», «Микрофон», «Эта», «ЧДК» захватили радиостанцию, почтамт, центральный телеграф, центральную телефонную станцию, электроцентраль, большинство мостов через Влтаву, железнодорожные вокзалы с немецкими эшелонами и бронепоездами, а также немецкий штаб ПВО. И хотя оккупанты оказали повстанцам сопротивление, к вечеру 5 мая весь немецкий гарнизон был практически вытеснен из Праги. И тогда немцы попытались обмануть пражан. Начав переговоры о перемирии, они использовали это время для переброски своих войск в восставший город.

В процессе переговоров с обергруппенфюрером СС Карлом Германом Франком и комендантом Праги генералом Рудольфом Туссеном, Чешский национальный комитет (ЧНС) не настаивал на немедленной капитуляции германских войск в окрестностях Праги, а потому время было упущено. В ночь с 5 на 6 в город вошли германские танки, днем 6-го на улицах Праги было построено около 2000 баррикад. Начались ожесточенные уличные бои, в которых около 30 000 повстанцев, вооруженных в основном только стрелковым оружием, сразу же понесли значительные потери. Немецкие части прорвались в центр города, захватив ратушу и мосты через Влтаву Тогда же чешское радио передало призыв повстанцев к частям Красной Армии: «Говорит Прага! Прага говорит! Красная Армия, слушайте нашу передачу! Германские войска в большом количестве танков и самолетов нападают на Прагу! Посылаем пламенный призыв доблестной Красной Армии! Нам нужна ваша помощь! Нам нужна поддержка вашей авиации против германских войск, продвигающихся по направлению к Праге! Прага не сдается оружию! Прага не сдается!»

Итак, восстание в Праге началось стихийно, а это значит, что соответствующей подготовки к нему не было. Отсюда и неравные силы, и недостаточное вооружение, его нехватка, и мольбы о помощи. Однако историк К. Александров на этот счет имеет свою точку зрения: «Важную роль в подготовке восстания сыграла подпольная комендатура Большой Праги «Бартош»… подчинявшаяся чехословацкому генералу К. Кутлваршу Штаб комендатуры возглавлял подполковник Генерального штаба бывшей Чехословацкой армии Ф. Бюргер. Чешский национальный совет (ЧНС) во главе с профессором А. Пражаком выполнял исключительно представительские функции. К деятельности столичной комендатуры ЧСН отношения не имел; отчасти в связи с тем, что ни Кутлварш, ни Бюргер не симпатизировали преобладающим в Совете коммунистам. Однако в структуре ЧНС существовала собственная военная секция (комиссия); руководил ею прибывший из Великобритании капитан Я. Неханский… готовый играть роль посредника между ЧНС и комендатурой «Бартош»^{115}.

Однако все было не совсем так: «Планы восстания в тылу нацистов чешское подполье вынашивало давно, — уточняет Я. Шимов. — Находившееся в Лондоне чехословацкое правительство хотело показать союзникам, что движение Сопротивления в стране не дремлет. Но по мере продвижения советских войск эти планы становились менее конкретными. Правительство вернулось на территорию Чехословакии, в освобожденный словацкий город Кошице. Гитлеровский рейх был явно обречен, и чехословацкое руководство, казалось, решило дождаться освобождения Праги советскими или союзническими армиями. К тому же готовность подполья к действиям оказалась невысокой. Капитан Яромир Нехански, посланный в качестве связного в Прагу, докладывал с необычайной резкостью: «Ситуация здесь дерьмовая. С военной точки зрения не сделано почти ничего. Политики ругаются между собой и делят кресла. Оружия не хватает…»

Восстание, однако, вспыхнуло само собой, стихийно. Как ни странно, толчком к нему стало распоряжение властей протектората Чехия и Моравия, разрешивших вывешивать на улицах национальные флаги. Коллаборантское правительство хотело принять власть от немцев и, возможно, договориться с США и Британией, чьи войска в последние дни апреля 1945 г. вступили на территорию Чехии с запада. Жители Праги не только украсили улицы флагами, но и принялись уничтожать символы оккупации — немецкие вывески и указатели. Начались стычки с оккупантами. Во многих местах нацисты открывали огонь по людям, стиравшим немецкие надписи. В ответ пражане взялись за оружие, добытое на складах полиции и военных формирований протектората или сброшенное союзниками с самолетов»^{116}.

По мнению В. Марьиной, ЧНС — Чешский национальный совет был весьма разношерстным в политическом отношении органом, в котором важную роль играли коммунисты. Он, безусловно, претендовал на руководство готовившимся в Чехии восстанием, но сформировался только в конце апреля и не успел установить связь с местами. И еще. «Координация действий с войсками союзников тоже не была налажена. Практически ничего не было известно о ЧНС и его планах чехословацкому правительству, которое переехало в освобожденную Братиславу. Скудная информация о ЧНС, имевшаяся у Москвы, порождала ее недоверие к этому органу, которое еще более возросло в связи с действиями ЧНС в ходе восстания»^{117}.

Председателем Чешского национального совета, объединившего все демократические силы с 29 апреля 1945 г. был Альберт Пражак (1880—1956). Доктор философии, писатель Пражак работал в Министерстве образования, был профессором чешской и словацкой литературы Братиславского университета, около 30 лет преподавал на философском факультете Карлова университета. С 1928 по 1929 — ректор этого университета. Пользовался большой известностью и авторитетом, как ведущий деятель чешской культуры.

Заместителем председателя Чешского национального совета был коммунист Иозеф Смрковский. Из рабочих (пекарь). Был председателем профкома одного из небольших предприятий. На партийной работе с довоенных времен. Окончил школу Коминтерна в Москве. Во время войны в подполье, с 1944 г. — член подпольного ЦК КПЧ. В 1943 г., когда гестапо полностью уничтожило нелегальное руководство КПЧ и прервало всякую связь с Коминтерном, начал самостоятельно восстанавливать новую подпольную структуру КПЧ в чешских землях.

Совету, как указывает Ярослав Шимов, «подчиняется военная структура — командование «Бартош» во главе с генералом Карелом Кутлваршом»^{118}. Бригадный генерал Карел Кутлварш (1895—1961) был командиром 4-й пехотной дивизии до ликвидации Чехословацкой армии после Мюнхенского сговора с Гитлером. В 1939 г. вышел на пенсию и работал гражданским чиновником в пражском магистрате. В 1944 г. он связался с движением Сопротивления, став членом организации бригадного генерала Зденека Новака. Также сотрудничал с подполковником генштаба Ф. Бюргером из командования «Бартош» и с бригадным генералом М. Слунечко из командования «Алекс». Именно Слунечко в конце апреля 1945-го стал подпольным военным начальником «Большой Праги», и был связан с членами лондонского правительства. Что же касается Кутлварша, то в апреле 1945-го он «связался с подпольной организацией «Оборона народа», в мае вошел в штаб «Бартош», 5 мая возглавил этот штаб, а тем самым и руководство восстанием, которое началось в Праге.

Командиром Праги стал тогда капитан Яромир Нехански, который 17 февраля 1945 г. прибыл из Лондона в составе группы парашютистов-десантников… высадившихся близ г. Хрудима. Генерал Кутлварш стал его заместителем. Но поскольку деятельность капитана распространялась на всю территорию Протектората, действительным командиром «Большой Праги» в подпольном штабе «Бартош» был Кутлварш»^{119}.

Так что никаким посредником между ЧНС и комендатурой «Бартош» капитан Нехански не был. «Бартош» же, как военная структура, подчинялась ЧНС.

Но вернемся к восстанию… «Бои идут по всему городу — с переменным успехом. На нескольких участках немцы отброшены, несмотря на большой перевес в вооружениях и технике. Командующий войсками Ваффен-СС в Чехии генерал фон Пюклер с некоторым удивлением докладывает фельдмаршалу Шернеру: “мятежники сражаются, вопреки ожиданиям, хорошо и смело. У них есть фаустпатроны и четырехствольные зенитные пулеметы”».

Тем не менее натиск усиливается. Разъяренные сопротивлением, эсэсовцы развязывают в городе террор. Они берут в заложники десятки мирных жителей и гонят их перед бронетехникой в качестве «живого щита». На Устобской улице в районе Панкрац (ныне улица Жертв 6 мая) нацисты совершают зверское и бессмысленное преступление. Ворвавшись в один из домов в поисках повстанцев, они убивают 37 человек, в основном женщин и детей. Затем в саду перед соседним домом расстреливают еще 16 мирных жителей. Один из них, 10-летний мальчик, легко раненный первым залпом, умолял эсэсовца не добивать его. Его забили прикладами винтовок. Другая женщина, жена местного немца, пыталась спастись, крича, что она гражданка Германии. Ее убили вместе с двумя детьми»^{120}.

Считается, что первые представители пражского подполья, желавшие выяснить планы и намерения командования 1-й дивизии РОА, появились у власовцев 30 апреля в Козоедах. А 2 мая 1945-го командиру дивизии Буняченко с нарочным был передан приказ коменданта Праги, который гласил: «Если дивизия уклонится от в свое время предписанной дороги, и уклонится от поставленной ей с этим задачи — то против дивизии будет применена вооруженная сила»^{121}. Александров называет этот документ важным, предопределившим выступление дивизии на стороне повстанцев: «Власовскому генералу казалось тогда: даже в том случае, если его дивизия продолжит свой несанкционированный германским командованием марш на юг, мимо Праги, она непременно подвергнется нападению со стороны немецкого гарнизона — скорее всего VIII авиационного корпуса или войск СС, расположенных в окрестностях города. У Буняченко — человека эмоционального, обладавшего взрывным характером, — ультиматум Туссена вызвал резко негативную реакцию… Поэтому после отъезда Клейста, пообещавшего ждать ответа, когда в Козоеды вновь приехали делегаты комендатуры «Бартош», Буняченко сообщил им, что готов оказать помощь в случае крайней необходимости. В тот же день дивизия двинулась в Прагу»^{122}.

Командир 2-го полка дивизии Артемьев свидетельствует более мягко: «Учитывая настроение солдат и офицеров дивизии, генерал Буняченко был уверен, что, находясь в центре развивающихся в Чехословакии событий, дивизии невозможно будет оставаться безучастной. Если командование организованно не поведет ее в бой на стороне чехов, то дисциплина рухнет, люди сами стихийно вольются в эту борьбу. При этом будет потеряно управление войсками, удержать которое в своих руках командование не будет уже в состоянии… В этом генерал Буняченко был прав. Происходило противоречие психологии и политики — чувства и рассудка… Генерал Власов тоже понимал это. Надо было учитывать настроение и порыв людей в создавшихся условиях. Но ни Власов, ни Буняченко еще не решались сказать свое последнее слово.

Наконец, было решено, что Первая дивизия поддержит восставших чехов, но лишь при крайней к тому необходимости»^{123}.

Мотив власовцев Александров объясняет так: «Буняченко, кроме грозного ультиматума от Туссена, в своих решениях руководствовался и стремлением спасти жизни своих подчиненных. Дивизия попала в тиски между нацистами и большевиками. А союз с чешскими повстанцами-антифашистами, совместное с ними изгнание немцев из Праги могли открыть выход из того трагического и смертельно опасного тупика, в котором оказались власовцы. Под влиянием переговоров с «Бартошем» у Буняченко зародилась надежда: если Прагу займут американцы, то все военнослужащие власовских войск наверняка смогут получить политическое убежище в Чехословакии»^{124}. То есть, если бы не развал дисциплины в дивизии, если бы не «тиски», если бы не угроза коменданта Праги, то 1-я дивизия ни за что в жизни не помогла бы повстанцам. Она прошла бы мимо.

В книге Ауски есть очень любопытное свидетельство о переговорах командира первой дивизии с повстанцами 3 мая: «С генералом Буняченко встретился капитан правительственного войска Рендл, начальник замковой охраны в Ланах и, как свидетельствуют документы… передал результаты переговоров через чешскую военную комендатуру в городе Кладно, пражской комендатуре «Бартош».

Относительно этих контактов подполковник Тензоров-Ветлюгин приводит несколько интересных подробностей. По его сведениям, в начале мая в Праге находилась часть штаба генерала Власова, имеющая особое задание, цель которого автор книги преднамеренно не указывает… Эта группа вернулась в штаб непосредственно перед началом боев. В городе Лани штаб дивизии посетили два чешских офицера, которые вручили короткое письмо, приглашающее командира дивизии для дальнейших переговоров в город Лани. В качестве связного был уполномочен подполковник Тензоров, который затем, вместе с переводчиком и группой автоматчиков, отправился в договоренное место в город Лани. Там они встретились с двумя чешскими капитанами, один из которых предложил от имени советского командования, чтобы 1-я дивизия ожидала в районе Праги прибытия частей Красной Армии, а затем вместе с ними выступила бы против немецкой армии. Переговоры велись на чешском языке и разговаривал лишь один из двух капитанов. Второй капитан в продолжение всего разговора хранил молчание. Позднее, еще во время переговоров, выяснилось, что второй капитан на самом деле был офицером Красной Армии в чешской военной форме. После того, как Тензоров отказался от какого-либо совместного выступления с Красной Армией, чешский капитан заявил, что в таком случае, военные акции 1-й дивизии на территории Чехии и, в частности, оказание помощи Пражскому восстанию, являются нежелательными. На этом встреча закончилась. Напоминаю, что этот разговор происходил за 3—4 дня до самого начала самого восстания.

Тензоров также указывает, что в районе дивизии появились «русские партизаны». В действительности же, это были советские десантники и их заданием было следить за деятельностью дивизии. Боевых стычек с ними, однако, не было»^{125}.

Спустя 24 года, в мае 1969-го, в газете «Руде право» будет опубликована беседа с председателем Национального собрания Чехословакии Йозефом Смрковским. Вспоминая восстание в Праге, он расскажет и такой эпизод: «Советское командование послало к нам весной 1945 г. специальную группу парашютистов, которой командовал полковник Савельев. Сброшена она была в лесном массиве Броды. Савельеву была поставлена задача проникнуть в ряды власовской армии с тем, чтобы она повернула свое оружие против немцев. Советские парашютисты добились своего, хотя следует оговориться, что я этого не знал»^{126}.

Многие не знают об этом до сих пор, потому что в отличие от власовцев Петр Степанович Савельев, по самым разным причинам, долгое время молчал. Не оставил он и мемуаров. И только благодаря журналистам, некоторые его отрывочные воспоминания увидели свет. И кто знает, может быть очень скоро, мы увидим совершенно неизвестные до сих пор документы, которые более наглядно поведают нам о тех событиях на территории Чехии весной 1945 г. А пока остановимся на том, что известно…

Петр Степанович Савельев полковником не был. Его воинское звание капитан. Свою диверсионно-разведывательную группу «Ураган» в количестве 12 человек он готовил лично сам. Это разведчики из партизанского соединения Федорова и знающие немецкий язык чехи из дивизии полковника Свободы. Выброска произошла в марте 1945-го. Как и у любого диверсионного отряда, задач у «Урагана» было много, о чем в следующей главе. А пока лишь остановимся на одной, той самой, о которой знали даже власовцы.

[5] Эмиль Гаха (1872—1945) — чешский политик правой ориентации, юрист, с 1938 — президент Чехословакии, с 1939 — президент образованного оккупационными немецкими властями Протектората Богемия и Моравия. В 1945 арестован за сотрудничество с немцами, в ожидании суда умер в заключении; Бинерт Рихард (1881—1949), чешский коллаборационист. В 1918—1924 полицей-президент Праги. В 1924—1929 провинциальный вице-президент. После создания имперского протектората Богемии и Моравии активно сотрудничал с немцами, в 1939—1942 провинциальный президент Чехии. 19.1.1942 назначен министром внутренних дел в правительстве Я. Крейчи, одновременно 12.3.1942 стал еще и заместителем премьер-министра. 19.1.1945 сменил Крейчи на посту премьер-министра правительства имперского протектората Богемии и Моравии, сохранив также и портфель министра внутренних дел. 5 мая протекторат прекратил существование, а Б. был арестован. В 1947 приговорен чехословацким народным судом к 3 годам тюремного заключения; Антигерманское восстание в Праге 5—9 мая 1945 года. АНО «РУНИВЕРС». Интернет.