— Да так, ничего.
— Ты была дома?
— Почти все время.
— Так что же ты делала?
— Просто сидела.
— Угу. — Он не мог оторвать глаз от ее лифчика. — Ты скучала по мне?
— Я всегда по тебе скучаю, — сказала она ровным голосом.
— Я по тебе скучал.
— Пей.
— Нет, правда.
— Это хорошо, — сказала она и улыбнулась быстрой улыбкой.
Он внимательно посмотрел на нее. Улыбка почти сразу же исчезла, и у него появилось странное чувство, что это была просто дежурная улыбка.
— Почему бы тебе не поспать? — спросила она.
— Попозже, — ответил он, глядя на нее.
— Хэнк, если ты думаешь…
— Что?
— Нет, ничего.
— Мне еще придется вечером вернуться на работу, — предупредил он.
— Они занимаются этим делом вовсю, верно?
— Очень торопятся, — согласился он. — Думаю, старик боится, что теперь он на очереди.
— Бьюсь об заклад, что ничего больше не случится, — сказала Элис. — Не может быть, чтоб было еще убийство.
— Никогда нельзя сказать заранее, — ответил Буш.
— Ты не хочешь поесть перед уходом? — спросила она.
— Я еще не ухожу.
Элис вздохнула.
— Никак не спастись от этой проклятой жары. Что ни делаешь, все равно она чувствуется.
Она взялась за пуговицу сбоку юбки. Расстегнув пуговицу, расстегнула «молнию». Юбка упала к ее ногам, и она вышла из нее. На ней были нейлоновые трусики с оборками. Она подошла к окну, а он глядел на нее. Ноги у нее были длинные и гладкие.
— Иди ко мне, — сказал он.
— Нет, Хэнк, мне не хочется.
— Ладно, — сказал он. — Как ты думаешь, к вечеру не станет прохладнее?