— Да! Надо в этом котловане покопать. Непременно!
— Думаете? Но почему вы так уверены, босс?
— Вы слышали что-нибудь об инкубации, Стэплтон?
— Определенно нет.
— Видите ли… Инкубацию практиковали некогда во времена императора Диоклетиана — в храмах бога Асклепия…
— Так что это такое?
— Человека оставляли в храме на ночь для того, чтобы он увидел сон-оракул…
— Ах, вот что!
— А святые Косма и Дамиан при жизни, надо вам сказать, были врачами. И жили они как раз во времена Диоклетиана в Киликии, местности, где и был распространен культ бога Асклепия. В храме, посвященном ему, происходило то, что называется инкубацией.
— Кажется, я начинаю понимать, босс.
— Более того, сами Дамиан и Косма врачевали, являясь людям в снах. Доподлинно известно, что именно так они излечили другого императора, Юстиниана. Приснились ему и…
— Это как-то относится к нашему делу?
— Имея такое имя, я более чем серьезно отношусь к снам, Стэплтон.
— Ну, теперь-то все ясно, босс.
— Я доверяю снам, дорогая Стэплтон, вот в чем дело. Я верю в то, что сон — это по сути своей видение-предчувствие. И я допускаю, что человек, против которого готовится преступление, ощущая направленную на него черную энергию, способен иногда получить предупреждение в виде сна-оракула.
— Это вы о тех снах, что снились певице?
— Вот именно. Яма!
— Не могли бы вы уточнить?
— Вспомните, как девушка ее описывает: желтая, почти рыжая грязь огромной ямы, смешанная с белым снегом… — довольно вдохновенно стал излагать сон детектив.
— И?
— Эта яма — котлован!
— Мы что — сами будем тут копать? — всерьез заинтересовалась открывающимися перспективами Стэплтон, разглядывая свой маникюр.
— Зачем же…
— Хоть тут пронесло! А то вы уж чем только не заставляете меня заниматься. Дохлых собак ищи, в «Динго-лотерею» со старухой Цветковой играй…
— Обойдемся на сей раз без вас, Арина.
— А кто?
— Есть, кроме нас, и другие заинтересованные в раскопках лица.
— Захаров?
— Безусловно.
— Ну, вам видней, конечно, босс.