— Инвалид?
— Он прикован к креслу. Сам он не мог приезжать, нужно было куклы к нему домой возить.
— Даже так?
— Услуга дорогая, но чего для клиента не сделаешь… если он платит. А жил он замкнуто: четыре стены и телевизор. Но как он его ненавидел! Представьте себе человека, который, можно сказать, заживо прикован к телеэкрану в своей комнатке. И никого, кроме этих идиотов в «ящике», он не видит. Никого!
— Мир сузился до размеров комнаты…
— Да он просто исходил там ненавистью к телеэкрану!
— И что же потом?
— Он куда-то исчез. Представьте, позже, как я узнал, он играл на акциях и сорвал большой куш. Вы представляете такого типа разбогатевшим и получившим возможность отомстить? Он получил свободу, но так и остался сидеть прикованным. Рабу не нужна свобода. Все, что он хочет, это отомстить.
— Интересная история. А что, если бы такой человек обратился к вам за эксклюзивной помощью, Артур?
— Я вас не понимаю. К чему весь этот разговор? Я вас, Дамиан, знаю как человека, который не будет просто так трепаться. Вы имеете в виду что-то конкретное?
— Угадали.
— Тогда объяснитесь.
— Что, если в ассортименте вашего заведения, предоставляющего населению весьма необычные услуги, есть услуги и вовсе экзотические? Очень дорогие, эксклюзивные…
— Вы с ума сошли!
— Нисколько. Будем рассуждать логически… Вы основали весьма и весьма своеобразный бизнес. В вашем заведении под названием «Куклы» люди занимаются, по сути дела, тем, что расправляются с ненавистными им персонажами.
— И что же, Дамиан? Это же шутка!
— Вот как?
— Все как бы в шутку! Да разве стал бы я откровенничать с вами насчет инстинктов?..
— Ну, иногда некто намеренно озвучивает правду, чтобы ее приняли за ложь. Именно для того, чтобы все подумали: ну не станет же человек добровольно, во всеуслышание признаваться в столь чудовищных вещах!
— Это каких еще «чудовищных вещах»?
— Каких? Ну, что ж, давайте начистоту…
— Давайте!
— Понимаете, Артур, пропали, исчезли известные люди…
— Люди? Это вы что — про Сковородина?
— Опять угадали.
— И?
— Что, если вы все-таки приняли предложение того исходящего ненавистью инвалида-отморозка?
— Я? — Горохов встал из-за стола. — Мне жаль, Дамиан, но…
— Вы меня выпроваживаете?
— Я к вам, конечно, со всей душой, господин Филонов, но… Такие предположения! Разрешите указать вам на дверь…