Цыганка. Лимонадик допивай и скажи ему «бай-бай».
(Эсмеральда высасывает напиток и отдает ей чашку.)
К и л р о й (с хитрецой в голосе). Была у меня когда-то единственная верная женщина, но к ней возврата уже нет. Потому что сейчас я нашел другую. (Прыгает из ложи на сцену.)
Эсмеральда (вставая на колени). Прежде чем в доме погаснут ночные огни, буду молиться я: «Господи, душу мою сохрани!» Если, однако, уж близится час роковой, «Отче наш, — молвлю я, — с миром ее упокой!»
Цыганка. Господи, благослови мамулю!
Эсмеральда. И зеркальце, и чайный лист.
К и л р о й. Мя-я-яу!
Эсмеральда. Кто там?
Ц ы г а н к а. На площади кот бродячий.
Эсмеральда. Господи, благослови сегодня всех бродячих котов на площади.
К и л р о й. Аминь! (На пустой площади он тоже падает на колени.)
Эсмеральда. Господи, благослови всех плутов, жуликов и торгашей, которые торгуют на улице своими душами, всех не единожды проигравшихся, ибо проиграются и дальше, куртизанок, которые совершают ошибку, влюбившись, величайших любовников, увенчанных длиннющими рогами, поэта, который покинул свою любимую благословенную страну и, возможно, никогда уже туда не вернется, смилуйся сегодня с улыбкой над бывшими, перепачканными белыми перьями рыцарями, у которых проржавело оружие, отнесись с пониманием и, если можно, с нежностью к тем увядающим легендарным персонажам, которые приходят на эту площадь и уходят с нее, как почти забытые мелодии, и пусть где-нибудь и когда-нибудь вновь зазвучит это прекрасное слово — честь!
Дон Кихот (громко и хрипло, выглядывая из-под своих отвратительных тряпок). Аминь!
К и л р о й. Аминь…
Цыганка (обеспокоенным тоном). Все, хватит.
Эсмеральда. И дай мне, Господи, увидеть сегодня во сне моего избранника!
Ц ы г а н к а. А сейчас — спать. И пусть волшебный ковер снов тебя подхватит.
(Эсмеральда уползает на завешенную марлей кровать. Цыганка спускается с крыши.)
К и л р о й. Эсмеральда! Моя цыганская подружка!
Эсмеральда (сонным голосом). Пошел прочь, кот.
(Свет за марлевой занавеской постепенно меркнет.)
К и л р о й. Я не кот. Я — главное действующее лицо этой фиесты, Килрой, — обладатель золотых перчаток и золотого сердца, которое вырезали из моей груди! Вот же оно, возьми его!
Эсмеральда. Пошел прочь. Я буду грезить о своем избраннике.
Килрой. Бред какой-то — принять меня за кота! Да как же мне убедить эту куклу, что я настоящий? (Три медных шара ослепительно мерцают.) Кажется, намечается еще одна сделка! (Бросается в лавку ростовщика — вход немедленно освещается.) У меня есть золотое сердце, что мне за него дадут? (К его ногам летят драгоценности, меха, блестящие халаты и т. д. Он забрасывает сердце, как баскетбольный мяч, в лавку, собирает добычу и бежит обратно к фургону.) Куколка! Держи-ка добычу! Я отдал за это свое сердце!
Эсмеральда. Пошел прочь, кот!
(Эсмеральда засыпает. Килрой стучит кулаком полбу, потом подбегает к двери фургона и начинает в нее бешено колотить. Дверь открывается — в него летят помои. Он отскакивает, тяжело дыша, отплевываясь и утираясь. Потом отступает и впадает в ужасное отчаяние.)
Килрой. Прямо как с цыпленком! Провертели, потушили, еще и нашпиговали! А в конце концов полили соусом — искупали в помоях! И никто даже не назвал это «грубой работой»!
(Дон Кихот пристально смотрит на стены квартала бедноты. Затем отхаркивается, плюет и, пошатываясь, встает на ноги.)
Г у т м э н. Итак, старый рыцарь проснулся — значит, его сну конец!
Дон Кихот (Килрою). Привет! Это фонтан?