Томас не дует. Он разглядывает свои башмаки.
— О, как весело! — кричит мама. — Никогда в жизни мне не было так весело! Теперь вы можете расслабиться и поболтать, пока я несу еду. Еда, еда, полны блюда! Йенни, можешь мне помочь?
И она вместе с Йенни исчезает на кухне.
Тут же повисает тишина. Все смотрят друг на друга, во взглядах ищут подтверждения, как же они ненавидят Томаса и его мерзкую маму.
Юха дует в свистульку, пытаясь оживить атмосферу, но прекращает, поймав сердитый взгляд Леннарта.
Мама Томаса и Йенни возвращаются с вареными сосисками, большим ядовито-зеленым кувшином морса и зеленым пюре.
— Все ist зеленое, да! — восторженно восклицает мама Томаса.
— Это Томас соплей напустил? — произносит Эрик вполголоса, но все же достаточно громко, чтобы все услышали.
— Вот как… — уже менее уверенно продолжает мама Томаса, подавив желание закатить оплеуху этому невоспитанному отпрыску. — А сейчас мы споем Томасу, да? «Пусть он живет, пусть он живет…»[40]
Она громко поет.
Йенни и Юха тоже поют — и те, кто не решается поступить иначе.
Леннарт, Пия, Эва-Лена, Симон и некоторые другие молчат.
Эрик сначала поет, но умолкает, едва заметив, что крутые молчат.
Томас прячет лицо в ладонях.
Когда песня заканчивается, вид у мамы Томаса неуверенный и сбитый с толку, но она решает, что падать духом нельзя.
Подбодрить. Попробовать радоваться.
Ведь нужно же!
— Ну что ж, тогда покушаем. Пожалуйста! — выкрикивает она как можно задорнее.
Никто не ест.
Кто-то что-то шепчет на ухо соседу. Шепот ползет за столом дальше и дальше. Дети зловеще смотрят на нее.
Шепот перерастает в угрожающее бормотание. Как глухой рокот грозы. Мама Томаса содрогается.
Конечно, так и ведут себя дети, когда им весело, думает она, а потом — что они как собаки.
— Может быть, положить? Сколько тебе сосисок, Юха? — спрашивает она, громковато и как-то визгливо.
Нельзя показывать собакам, что боишься. Потому что иначе они набросятся.
После сосисок с пюре и торта полагаются танцы. Стол и стулья в сторону.
Мама Томаса достает портативный проигрыватель, включает и ставит пластинку с наимоднейшей музыкой, которую она купила специально к празднику.
Она хлопает в ладоши:
— Слышайте, детки! Сейчас будем танцевать! Вот у нас проигрыватель и пластинки, а на пластинке — настоящая поп-музыка! Я не знала, что вам нравится, поэтому купила пластинку с разными песнями, в магазине сказали, что они популярные, да!
Она ставит пластинку и встает у стенки, сложив руки на груди, чтобы наблюдать за танцами. Она улыбается и раскачивается в такт.
Никто не танцует. Ее уверенность снова улетучивается.
[40] Начальные строчки традиционной поздравительной шведской песенки.