Детство комика. Хочу домой!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Внезапно все увидели, что Элоф стоит на крыше колокольни. Никто не знал, как он туда попал. Позднее это обозначили как первое из чудес Элофа. Жена кузнеца готова была даже под присягой заявить, что видела, как Элоф взлетал на крышу на больших лебединых крыльях.

И вот он заговорил:

— Господь наш ниспослал мне сегодня своего ангела, чтобы открыть великую весть. На лугу перед церковью избранные встретятся с Богом. Двадцать второго февраля он вознесет избранных на небо. Ангел показал мне рай, большой и прекрасный, как большой сад, в котором легкий ветерок веет меж кронами вишен. В доказательство того, что я говорю правду, я сейчас совершу чудо — подайте сюда кофе, которое прихожане выпили бы, если бы Господь в благости своей не прервал воскресной службы!

На крышу подняли в корзинах два кофейника с кофе и блюдо булочек с корицей, на которые он возложил руки и благословил, — и кофе хватило на всех, а хлеба осталось так много, что птицы были сыты еще несколько недель.

Теперь жители деревни понимали, что имеют дело с настоящим пророком. Довольный Элоф спустился с крыши.

С этих пор все стало по-другому. То, что в деревне должен был появиться Господь с ангелами, в корне переменило жителей. Женщины уселись шить длинные белые платья, мужчины и вовсе оставили работу и все дни проводили в церкви. Элоф проповедовал с ранее невиданным жаром.

Дочь кузнеца проснулась однажды утром и заявила, что она Дева Мария. С твердой верой в то, что носит дитя Господа, она вышла вон, и ее вырвало.

Она рассказывала всем желающим, что ночью к ней явился архангел Гавриил с радостной вестью, и, как ни невероятно это звучит, жители ей поверили. Старушки принялись вязать кофточки и распашонки, плотник смастерил колыбель, а староста придирчиво выбирал хлев, в котором должен был появиться на свет сын Божий, причем в конце концов выбрал свой собственный, который, правда, прежде пришлось спешно выстроить. Дочь кузнеца даже стали называть «высокомилованной», поскольку она утверждала, что именно так к ней обращался вестник.

Однако, когда она сказала отцу, что и ему следует быть с ней почтительнее, отец влепил ей пощечину и ушел в кузницу, где и ковал до рассвета.

Находиться дома кузнец не мог. У супруги начались видения, она стала говорить с «иными». Они приходили по ночам и разговаривали громко и оживленно. И все это безумное время кузнец не мог сомкнуть глаз.

Единственный, кто продолжал жить обычной жизнью, был слепой нищий Рикардо. Он сидел, как обычно, у дверей церкви со своей старой кружкой, в которую прихожане опускали милостыню. И этот бедный Рикардо в одночасье стал самым богатым человеком в деревне, потому что все хотели с чистой совестью ответить «да» на вопрос Господа о том, помогали ли они нищим и убогим, — а он обязательно спросит об этом в Судный день. Поэтому все несли лучшее, что у них было, Рикардо — ведь другого по-настоящему нищего и убогого в деревне не было. Но Рикардо был мудрым человеком и понимал, что в один прекрасный день все это безумие прекратится и жители деревни придут к нему и потребуют назад свои деньги. Поэтому он закопал денежки в землю, а сам снова уселся просить милостыню как ни в чем не бывало. Он был единственным, кому было абсолютно наплевать на приход Господа.

— Придет так придет, — бормотал он, — если уж Господь и вправду всесилен, как все говорят, то он найдет дорогу ко мне, сирому и убогому.

Собственно, в том, что жители деревни всего за два дня до долгожданного прихода Господа начали ссориться, была вина старосты.

Дело вот в чем: староста выдвинул разработанный им порядок восседания за столом во время визита небесной делегации. Согласно этому предложению, он и Элоф должны были сидеть по обе стороны от Господа, меж тем как все остальные — далее в строго установленном порядке, а шлюха должна была выполнять обязанности официантки. Шлюха кинула камень старосте в голову, прокричав при этом: «Кто без греха, пусть первым бросит камень». Это послужило сигналом к началу всеобщих жалоб, и самое примечательное, что более всего жителей возмущало не то, что кто-то упредил порядок восседания за столом, а сам порядок.

Некоторые считали себя достойными местечка поближе к Господу, другие, поскромнее, нашли несправедливым, что староста и ближе всех к Богу будет сидеть, и младенца Иисуса в своем хлеву приютит.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы старый доктор не предложил всем записать свои грехи и благие деяния, чтобы, исходя из точного подсчета, установить порядок. Идею одобрили, и все разошлись по своим углам, чтобы как следует разобраться в своей жизни.

Вскоре жители деревни собрались опять с аккуратно исписанными листочками. У некоторых был целый список, у некоторых — лишь указания на отдельные добродетели и пороки.

Все написали, что они исправно давали милостыню нищему Рикардо, что они регулярно посещали церковь и что они вообще хорошие люди, — но по некоторым вопросам мнения расходились.

Одни считали порку детей благим делом, другие — не особо благим. Кабатчик утверждал, что он верой и правдой служил деревне, тогда как жена кузнеца, которая была трезвенницей, осудила его на вечные муки. Те, кто умел обращаться с музыкальными инструментами, не сомневались, что музыка — искусство от Бога, а немузыкальный народ стоял на своем: музыка есть дьявольское искушение.

Другими словами, народ не сошелся во взглядах на грехи и добродетели. То, что один представлял благодеянием, другой тут же спешил заклеймить как грех. Снова началась перебранка.

На крики вышел Элоф. Узнав, что происходит, он страшно разгневался. Взобравшись на бочку, Элоф закричал прихожанам:

— Глупцы, вы хотите навлечь на себя гнев Господень? Знаете ли вы, что гнев Господа — как ураган, что руки Божьей вы должны страшиться, ибо руки сотворившие могут и разрушать, что прекрасный сад может превратиться в ледяную пустыню, в которой зима прославляет гневного Бога! Прекратите это паясничанье, оно неугодно Господу!

Чтобы придать вес своим словам, Элоф вызвал сильную грозу, которая, разогнав жителей деревни по домам, бушевала весь день.

И вот наступил Судный день. Уже к заутрене все жители деревни, напряженные и выжидающие, были на ногах. Перед тем как накануне лечь спать, они приготовили длинные белые платья, поэтому все собравшиеся были одинаково одеты, только беременная дева украсила свое платье небесно-голубой лентой и подложила под платье подушку, чтобы стать еще более беременной.

Последней пришла шлюха, ненакрашенная и бледная, не смеющая поднять взор, готовая к тому, что ее прогонят.

Под звуки серьезной песни вышли они из деревни и коровьими тропами направились к лугу, на котором должен был появиться Господь.

В деревне остался только слепой нищий Рикардо, которого никто и не подумал взять с собой. Он слышал, как они уходили, как затихала их песня, наконец все смолкло. Он понимал, что они ушли, чтобы быть вознесенными на небо. Какое-то время было совсем тихо. Потом запели птицы. Рикардо вздохнул, лег на спину и заснул, прикрыв лицо шляпой.

Жители деревни ждали на лугу. День обещал быть длинным. Постепенно на холодном небе начали собираться тучи.

Они пели и следили за тучами, чтобы не пропустить приближение небесного войска.

— Нелегко, наверное, соблюдать точность, если путь так неблизок, — предположил кто-то, — кто знает, как далеко находится рай.