Эдмунд допивает чай, складывает руки на груди и говорит:
— А не пойти ли, не улечься ли?
Он говорит это каждый вечер.
А каждое утро повторяет:
— Интересно, сегодня будет холоднее, чем вчера?
Что выводит Рут из себя, потому что она ведь еще не выходила на улицу и не знает ответа, она ведь сидит за столом или лежит в постели, когда в очередной раз задается этот вечный вопрос.
— Откуда мне знать? — шипит она. — Хочешь кофе?
— Ты прекрасно знаешь, что мой желудок не выносит кофе.
Но сейчас вечер, и Эдмунд только что пробормотал: «А не пойти ли, не улечься ли?» — и исчез в спальне.
Завтра утром он должен уехать за границу и пробыть там две недели.
Потом Рут обходит квартиру, чтобы проверить, выключен ли свет и заперта ли входная дверь. Она убавляет мощность батареи, потому что в прохладе спится легче, а греть ворон нечего.
Даниель делает английский. Он пинает ножку стола.
— Прекрати! — приказывает Шарлотта, которая сидит с блокнотом и грызет карандаш. Если ответить на три вопроса и сочинить остроумный слоган максимум в двадцать слов о том, чем бы ты хотел заняться на воскресной прогулке, можно выиграть совершенно новый «гольф». В слоган должно быть включено название какого-нибудь продукта «Марабу».
Шарлотта мусолит карандаш. Она уже сгрызла всю желтую краску, теперь грызет деревяшку. Наконец она пишет:
И тут звонит телефон.
— Кто может звонить в такое время? — доносится бормотание Рут, спешащей к телефону.
Потом они слышат, как в спальне ворочается Эдмунд. Теперь он не уснет, пока не узнает, кто же это звонит в такое время.
— Рут? Это Ракель. Можно прийти? Мне совершенно некуда идти. Я бросила Вернера.
— Ракель? Что ты говоришь? Конечно, приходи!
Рут кладет трубку и победоносно хлопает кухонной дверью.
— Дети, в постель! — решительно кричит она.
Даниель послушно встает, хотя ему хотелось бы дождаться тети Ракель. Шарлотта записывает еще один стих:
Вскоре Ракель стоит в прихожей с чемоданами и пакетами. Усталая, напряженная и сбитая с толку.
— Проходи, не стой там, — велит Рут, плотнее запахивая халат.
Но Ракель торчит на месте, как недоверчивая корова, которая не может поверить, что все, что происходит, действительно происходит с ней.
— Хочешь есть? Может, пива? Или чаю?
Ракель не отвечает.
— Сигарету? Кофе?
Ракель даже не выпускает из рук чемоданы и пакеты.
— Шоколада?