Пакт, изменивший ход истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Направленный в Госдепартамент США в начале 1939 года, документ был составлен для ориентации в коммерческих делах одной из американских фирм. Фирмой, связанной с текстильным бизнесом в Китае, включая его оккупированную японцами часть, а также в Англии, Швейцарии и Персии. Документ основывался на конфиденциальных данных, полученных от партнеров фирмы, главным образом из китайских источников^{148}.

Документ гласит:

Где-то в 1934 или в начале 1935 года советское правительство осознало, что оно охвачено плотным кольцом союзнического договора между Германией и Польшей с запада и Японией с востока. Ставшая русским известной информация убедила их, что представители японской, немецкой и польской армий проводят консультации с намерением осуществить совместное нападение на Россию и что дипломаты указанных трех стран договорились о частичном или полном разделе России в случае успеха нападения. Обладание такой информацией привело к коренному пересмотру свой политики русским правительством, результатом чего стал, прежде всего, союз с Францией и договоренность с ней о совместной поддержке Чехословакии. За этим последовал пересмотр Советами в 1935–1936 годах всей их мировой политики, сказавшийся на их пропагандистской поддержке некоторых западных демократий.

Тем временем эволюция Народного фронта во Франции и его полный провал в сочетании с пониманием Сталиным и новыми правителями России (как и частью германского министерства иностранных дел и многими лидерами нацистской партии), что и немецкий, и русский эксперименты с тоталитаризмом сходны почти во всех отношениях, заставили русских переоценить ситуацию, имея в виду возможность отказа от союза с Францией и поисков соглашения с Германией. Величайшим препятствием этому является сам Гитлер, который все еще считает, что немецкое национал-социалистическое движение является основным противником коммунизма, а в России главная помеха союзу с Германией коренится в умах старых большевиков, в свою очередь рассматривающих фашистское движение в качестве главного врага коммунизма. Чтобы добиться союза [с Россией] потребовалось убедить Гитлера в том, что это было бы в лучших интересах Германии, а затем убедить в необходимости союза [с Германией] старых большевиков или избавиться от них. В России этого удалось достичь в основном процессом ликвидации, в частности командного состава Красной Армии, все планы которой строились на том, что Германия и есть враг номер один.

В начале лета 1938 года этот процесс ликвидации был почти завершен, когда известие о грядущем германо-японо-русском союзе просочилось из высших кругов и достигло маршала Блюхера, главнокомандующего русской армией в Сибири. Будучи решительным противником подобного союза (как и все высшее армейское командование России), Блюхер взял на себя ответственность за то, чтобы сорвать его заключение, инициировав атаку против Японии в конце июня — начале июля в районе сопки Чангкуфенг [Заозерная] на стыке границ Кореи, Манчжурии и Сибири. За несколько дней это нападение вылилось в самую настоящую малую войну и завершилось захватом русскими сопки после почти полного уничтожения целой японской дивизии. [Но] вместо того, чтобы сорвать переговоры между Германией и Японией, оно привело к скорому достижению соглашения между ними и смещению Блюхера со своего поста. Такое развитие событий в июле и августе побудило Гитлера немедленно ударить по Чехословакии.

Слухи об упомянутом выше германо-японо-русском союзе достигли правительств Франции и Англии и французский министр иностранных дел Бонне в начале сентября был послан в Женеву для встречи с русским министром иностранных дел Литвиновым. В ходе беседы Литвинов отрицал существование союза с Германией и Японией, но был столь уклончив в ответ на требование Бонне принять на себя твердое обязательство на случай нападения Германии на Чехословакию, что французской министр иностранных дел пришел к убеждению, что слухи о германо-русском союзе верны. Когда эти новости дошли до британского правительства, англичане и французы были настолько расстроены потерей своего русского союзника, что решили, что Чемберлен должен немедленно навестить Гитлера с тем, чтобы добиться максимально приемлемых условий, пока Франция и Англия либо смогут подготовиться к тому, чтобы самим, без русской помощи, встретить германский удар, либо выиграть время, чтобы вновь привлечь Россию к союзу с Францией.

В своей политике Франция всегда полагалась на то, что в случае войны русская армия отвлечет на Восточный фронт большую часть германской армии, а британский флот перережет пути снабжения Германии с Запада. Потеря России означала, что Франции придется столкнуться со всей мощью германской армии и что блокада британским флотом Германии окажется частично неэффективной, если она сможет черпать из России нефть и зерно.

На востоке Россия пошла на то, чтобы прекратить оказание помощи Китаю, и с лета 1938 года действительно прекратила поставки туда продовольствия, самолетов, летчиков, танков, орудий и военного снаряжения. Япония со своей стороны согласилась прекратить продвижение вглубь Монголии и попытки зайти во фланг русской армии в Сибири захватами во Внутренней и Внешней Монголии.

Поэтому во время противостояния Чемберлена с Гитлером в Берхтесгадене [Бавария] все козыри оказались в руках Гитлера. Чемберлен не мог в то время пойти ни на риск войны из-за Чехословакии, которая без поддержки России была бы быстро смята, ни на риск войны на Западе, оттянув же войну на год или два, Англия и Франция смогли бы повысить свою боеготовность и, возможно, снова вовлечь в союз Россию. Гитлер знал, что Чемберлен не мог и не хотел воевать; и когда Гитлер говорил, что был удивлен собственной умеренностью, он говорил правду.

Учитывая яростную взаимную пропаганду, которую вели Россия и Германия друг против друга в последние несколько лет, немедленное объявление русско-германского союза было невозможно. Необходимо было, прежде всего, изменить общественное мнение и в Германии, и в России. Такой процесс изменения общественного мнения происходит с сентября прошлого года в обеих странах посредством ограничения взаимной контрпропаганды и постепенным переключением нападок на Францию и Англию. Проявлением этой политики в самой России были ожесточенные атаки на Аиндберга, Чемберлена, на так называемую клайвлендскую клику и т.п. А в Германии то же самое наблюдалось в отношении Англии, Франции и Соединенных Штатов. Ожидается, что действие этой пропагандистской машины отвлечет внимание от бывшего заклятого врага и будет перенесено, соответственно, на новых врагов, причем эта линия была поддержана итальянской пропагандой, которая начинает придерживаться того же. Коммунисты в западноевропейских странах и Соединенных Штатах также получили указания от русских ослабить критику Германии и Италии, перенеся свои атаки на нынешних глав правительств Франции и Англии.

Следующими ходами на международной шахматной доске могут стать нападения Германии, Японии и Италии на Британскую и Французскую империи, хотя перед этим объектом германской политики могут стать Балканы, чтобы открыть путь в Россию через Румынию.

Польша, которая ожидала заполучить часть России как плату за соглашение с Германией, должна будет получить компенсацию за счет британских и французских колоний в Африке. Япония, вместо ожидавшихся захватов в Сибири, должна получить Гонконг, Индо-Китай и Британскую Малайзию, тогда как раздел британских и французских колоний в Африке в результате германо-итальянских побед в Европе еще ждет своего решения.

Планы Германии предусматривают сдачу ей целиком британского флота по окончании ожидаемой войны в Европе. Такая же судьба уготовлена французскому флоту, который в конце войны должен быть сдан Италии как единое целое, что будет означать переход морской мощи от британской и французской империй к германской и итальянской империям, которые нуждаются в этих флотах, если они хотят сохранить завоеванные в результате войны колонии.

Конечно, все эти планы тоталитарных государств построены на ожидаемой германской победе. В случае победы как Германия, так и Италия надеются продолжить экспансию в Южной Америке, что станет возможным в случае их контроля над британским и французским флотами и сотрудничества с японским флотом. [Конец документа]

К настоящему времени анализ этого рассекреченного американского архивного документа удалось дополнить новым материалом из фонда И.В. Сталина, часть которого передана из Президентского (Кремлевского) архива в Российский Государственный архив социально-политической истории (РАГСПИ).

Но вначале несколько соображений о документе в целом.

Первое. Самое примечательное в американском архивном документе — это то, что Советский Союз занимает в нем, и занимает оправданно, центральное место. Все внимание сосредоточено на его позиции в условиях практически сформировавшихся двух противоборствующих группировок держав: стран демократического Запада — Англии, Франции и США, с одной стороны, и стран нацистско-фашистско-милитаристского блока — Германии, Италии и Японии, с другой. На позиции, которая в предвоенные годы долго оставалась — в международно-правовом отношении, — в общем, неопределенной. До тех пор, пока сталинский Советский Союз не определился в своем выборе, заключив пакт о ненападении с нацистской Германией 23 августа 1939 г. В документе нет и намека на возможность изоляции СССР ни до, ни после Мюнхена; наоборот, каждая из враждующих сторон проявляла особую заинтересованность в том, чтобы привлечь его на свою сторону. Отсюда вопрос принципиальной важности: насколько оправдано мнение, циркулировавшее в то время в европейских политико-дипломатических кругах, что большая война на континенте вряд ли возможна, пока СССР остается в стороне?

Второе. Согласно американскому документу, с самого начала сползания к мировой войне Англия и Франция рассматривали Советский Союз в качестве потенциального союзника. Достаточно напомнить о попытках организации в середине 1930-х годов системы коллективной безопасности, которые предпринимались с его участием. Тогда как их противники, прежде всего Германия и Япония, считали страну Советов своим очевидным врагом. Отсюда следующий важнейший вопрос: каковы были цели сталинского Советского Союза, вступившего после Мюнхена в переговоры: объявленные — со странами демократического Запада и тайные — с нацистской Германией?

Третье. В американском документе речь идет о существовании общемировой угрозы со стороны блока агрессивных держав, с чем, по логике вещей, не мог не считаться, и не в последнюю очередь, Советский Союз. В нем отчетливо прослеживается линия размежевания между Германией, Японией и Италией и противостоящими им странами, Англией и Францией — ближайшими объектами агрессии. Отсюда еще один важнейший вопрос: действительно ли сталинское руководство, несмотря на явное обострение противоречий между капиталистическими странами, опасалось образования общего антисоветского фронта государств-агрессоров и Англии с Францией, правительства которых возглавляли так называемые мюнхенцы Н. Чемберлен и Э. Даладье?

Из наиболее существенных положений американского документа остановлюсь на тех, которые удалось подкрепить новыми архивными материалами РГАСПИ. С одной стороны, на трактовке в американском документе обстоятельств первоначального движения Советского Союза в сторону стран Запада, с другой — причин последующего его поворота к нацистской Германии. Что, считают составители документа, и объясняет, в конечном счете, феномен Мюнхена.

Итак, о том, что вначале побуждало руководителей Советского Союза к поискам договоренностей с западными демократическими странами.

Согласно американскому документу, — приходится для точности повторить — к середине 1930-х годов советское правительство осознало, что оно охвачено плотным кольцом союзнического договора между Германией и Польшей с запада и Японией с востока. Ставшая русским известной информация убедила их, что представители японской, немецкой и польской армий проводят консультации с намерением осуществить совместное нападение на Россию и что дипломаты указанных трех стран договорились о частичном или полном разделе России в случае успеха нападения. Обладание такой информацией привело к коренному пересмотру своей политики русским правительством, результатом чего стал, прежде всего, союз с Францией и договоренность с ней о совместной поддержке Чехословакии. За этим последовал пересмотр советами в 1935–1936 годах всей их мировой политики, сказавшийся на их пропагандистской поддержке некоторых западных демократий.

Материалы архивного фонда И.В. Сталина в РГАСПИ подтверждают: да, в середине 1930-х годов через разведывательные каналы в Кремль действительно поступала тревожная информация об общих антисоветских планах Германии, Польши и Японии. Сталин, большой поклонник всякого рода конспирации и заговоров, придавал таким сообщениям советской разведки первостепенное значение. Один из отечественных авторов даже пишет о существовании у Сталина «личной секретной службы, занимавшейся под его непосредственным руководством стратегической разведкой и контрразведкой по всему миру», о деятельности которой не знало даже его официальное окружение^{149}.

В апреле 1935 года Сталин получил документ, который, говорилось в сообщении разведки, был «изъят агентурным путем из переписки Гучкова» (в прошлом военного министра Временного правительства, выступавшего в эмиграции за активную борьбу с большевистской властью). В документе под названием «История одной коалиции и ее планы» говорилось о вынашиваемых в Германии и Польше планах, направленных против СССР. Роль третьего участника антисоветской коалиции отводилась Японии^{150}.

В начале мая того же 1935 года поступило новое сообщение, на этот раз из Бухареста — «от агента, близко связанного с Министерством Иностранных Дел Польши». В нем утверждалось, что между польским и германским генеральными штабами заключена конвенция, направленная против СССР^{151}. Известно, что такого рода опасения высказывались с советской стороны в связи с подписанием в Берлине 26 января 1934 г. германо-польской декларации о необращении к силе, которая, как подозревали в Москве, включала некие секретные статьи. Тем более что в период между двумя мировыми войнами Польша считалась наиболее вероятным военным противником СССР.

Наконец, источником еще одного агентурного сообщения, переданного по телеграфу в начале февраля 1936 года, был Государственный департамент США. Оно содержало перевод донесения американского посла в Японии Дж. Грю государственному секретарю США К. Хэллу. В числе прочего в нем говорилось: «Узнал о непрерывных совещаниях германского посла с японским министром иностранных дел по вопросу о заключении военного союза». Упоминалось участие в переговорах германской военной миссии^{152}.

Таким образом, наши отечественные архивные материалы из фонда Сталина подтверждают ссылки американского документа на крайне неблагоприятные для Советского Союза международные обстоятельства, сложившиеся к 1935–1936 годам и толкавшие его к сближению с европейским Западом — с Францией и Англией.

Существуют и опубликованные советские дипломатические документы, в которых прямо говорилось о возможности антисоветского польско-германского военного альянса. Так, в момент наибольшей напряженности в советско-германских отношениях, падающей на середину 1930-х годов, М.М. Литвинов опасался намерения Германии «поделить с Польшей Советскую Украину»^{153}. «Потенциальным союзником» Германии назвал Польшу советский полпред в Берлине Я.З. Суриц в сообщении для НКИД СССР в августе 1936 г.^{154}

Однако вскоре, на рубеже 1936–1937 годов, по мнению составителей американского документа, происходит поворот Советского Союза от стран Запада к достижению определенного согласия с нацистской Германией и даже с Японией. Время, когда, разуверившись в выгодах партнерства с демократиями Запада, Советский Союз стал склоняться к тому, чтобы найти «модус вивенди» с агрессорами. Даже, утверждается в документе, войти с ними чуть ли не в союзнические отношения. Приводятся причины этого поворота — неудачи в деле коллективной безопасности и провал политики народного фронта во Франции.

И далее, непосредственно подводя изложение к моменту созыва Мюнхенской конференции, документ гласит: